МагСим

Гарри действительно убеждается в том, что Гермиона избегает его уже второй день. Он пытается поймать её в перерывах между совещаниями, рейдами и прочими бесконечными заботами, даже заявляется к ней домой, но на стук в дверь Гермиона не отзывается, очевидно, накладывая заглушающие. Едва он появляется на пороге кабинета отдела магического правопорядка, как подруга волшебным образом исчезает из помещения, вызывая у него гнев и недобрый блеск глаз, заставляя её коллег опасливо переглядываться и также сматываться под любым предлогом из опасной зоны. Что ж, по крайней мере, по итогу он всё же убеждается, что с ней всё в порядке. Гарри запускает пальцы в волосы и сверлит взглядом в бумажки перед собой. Какая нелепость. Он ведь хотел как лучше, что могло пойти не так? Впрочем, зная себя — всё, что угодно. По плану у него редко что шло, в самом-то деле. Но он действительно очень хотел её увидеть.

***

Гермиона умылась и устало переоделась в рубашку. Хотелось выпить чаю и отключиться: экзамен и прошедшие тренировки всё-таки выбили из неё немало сил, которые всё ещё не восстановились. Она была уверена, что сдала на отлично, даже Гарри не придрался бы, хоть и говорить с ним ей совсем не хотелось. Ни об экзамене, ни о случившемся. Душевное же равновесие ощутимо штормило. Она включила свет и побрела ставить чайник, тяжело вздыхая и потирая лицо ладонями. — Защита годная, хвалю, — раздалось позади и Гермиона едва не подпрыгнула, но тут же узнала голос друга. Раздражение вспыхнуло мгновенно. — Чт… ты… — от возмущения она буквально онемела, когда развернулась и увидела Гарри, что лежал на диване, прикрыв запястьем глаза от падающего света. Давно он тут валяется?! — Ты… ты нагло влез в мою квартиру! — прорычала она, подскакивая ближе и ошарашенно взмахивая руками, а после замирая и не находя слов. — Влез, — согласился Гарри, убирая руку с лица и морщась от света люстры. — А ты от меня её не закрывала. Я посчитал, что мне всегда тут рады. Гермиона насупилась. В конце концов, доступ в её обитель ему всегда был открыт, правда она не ожидала, что тот посмеет вот так дерзко в неё вторгнуться! Она втянула носом в воздух и не нашлась, что ответить. Да и лежащий на её синем диване Гарри выглядел вполне гармонично. Он повернул голову в её сторону и неохотно сел. Зевнул. — Кажется, мы не обсудили результаты прошедшего экзамена. — Что там обсуждать? Я всё сдала, — заявила Гермиона, задрав нос. — Хотя признаю, что твой… кхм, клон, меня сначала обескуражил. Но потом я поняла, что это не ты. — В какой момент? — Опасаешься, что до того, как я наподдала ему коленкой? — усмехнулась Гермиона, ловя колкий взгляд в ответ. — В общем и целом, — согласился Гарри, откидываясь на спинку дивана и переплетя пальцы рук. — Я знаю, что заслужил за произошедшее в последний раз, так что… — он развёл руками, как бы говоря, что вот он, находится здесь, перед ней, и она может выразить все свои чувства сполна. О, она их выразит. — Я поняла, что это не ты уже в тот момент, когда тот «Гарри» принялся меня вжимать в стол. Не совсем на тебя похоже, согласись? Если Гарри и удивился, то виду не подал, лишь склонил голову и пристально вперился в неё взглядом. Ей стало неуютно как от своего откровенного и почти язвительного выпада, так и изучающего взгляда друга. Возможно, дело также было в том, что Гарри наконец выполз из дремоты, продрал глаза и увидел Гермиону в одной хлопковой голубой рубашке, что лишь слегка прикрывала бёдра. Это было так по-домашнему уютно и одновременно… сексуально. Особенно, когда она возмущённо скрещивала руки на груди или упирала кулаки в бока, и от этого порой мелькало бельё чёрного цвета. Гарри же усиленно поднимал глаза вверх, пытаясь сосредоточиться на разговоре. — Так значит, по-твоему я не способен никого вжать в стол? — спрашивает он на автомате, не слишком задумываясь над вопросом и сверля взглядом её ноги, а после прокашливается, запускает пальцы в волосы и удивлённо хмыкает. — Забудь. Вернёмся к теме. Гермиона поднимает брови и продолжает, пытаться убить взглядом. — Так что ты тут делаешь? — Я хотел сказать, что та сцена в кабинете и моим, кхм, как ты говоришь, «клоном» не была запланирована. Джордж уверяет меня, что это баг, что это Фэй всё «испортила» своими выкрутасами, но не знаю, за какого идиота они меня держат, — хмыкнул Гарри, пересекаясь с подругой взглядом, — чтобы я в это поверил. Эти двое явно сговорились. — Потрясающе. Так что ты хочешь сказать, Гарри? Что мой экзамен не засчитан? — щурится Гермиона. — Вовсе нет. Ты права и ты давно его уже сдала. Мы за эти недели прошли множество потенциальных ситуаций и теперь я уверен, что ты справишься с чем угодно. Для этого вовсе не требуется экзамен. Но… — Хм? — Я заставил тебя снова пережить то болезненное воспоминание, — признал он, тяжело вздохнув и сцепив пальцы перед собой на коленях. — И я виноват. Гермиона хотела было что-то сказать, но Гарри поднял руку и продолжил: — Ты не могла бы подойти на минутку? Гермиона вздыхает и осторожно приближается к нему, неожиданно ощутив, как мало на ней одежды и какие напряжённые взгляды Гарри то и дело бросает на её голые ноги. Какие-то не очень дружеские. И какие-то совсем не братские. Это заставляет её нервно сглатывать и чуть реже дышать. — Дай руку, — произносит он, суя пальцы в свой карман. Он что-то достаёт оттуда и защёлкивает на её запястье, стиснув её руку своими пальцами. Гермиона с интересом оглядывает тонкий металлический браслет с несколькими камушками, которые, если внимательно приглядеться, искрят едва заметными рунами. — Что это? — Это, — ткнул он пальцем в один из камушков, — даст понять, что с тобой что-то произошло и тут же отследит твоё местоположение. Джордж узнает об этом и известит меня. Нужно только как следует прижать палец и потереть камень. Работали над этой штучкой мы давно, но только сейчас нашли решение. Не думай, что она будет следить за твоими перемещениями, браслет активируется лишь в случае, если ты сама им воспользуешься и… но ладно, признаю. Если ты вдруг исчезнешь, то есть и обратный план. К слову, можешь придать этой безделушке любой удобный тебе вид. Гермиона задержала дыхание, глядя на Гарри, а не браслет. — Этот, — ткнул он пальцем в другой камень, — портал. Он, правда, работает не идеально и его нужно обновлять хотя бы раз в пару недель. Но над этим мы ещё работаем. Перенесёт тебя в безопасное место в случае надобности. Активируется также, как и предыдущий. Это на случай, если ты вдруг останешься без палочки или будешь падать с какой-нибудь особо высокой скалы, — безрадостно сообщил ей Гарри, сжав браслет вместе с её запястьем. — Твои прохождения неплохо дали мне понять, на что именно стоит обратить внимание. Но на самом деле, это пока вообще лишь прототип, так что будем надеяться, что он худо-бедно работает. — Безопасное место? — Да. На Гриммо. Честно говоря, я уже и так слишком устал из-за тебя переживать, чтобы потом ещё и выискивать чёрт знает где. Гермиона немигающим взглядом сверлила друга, стоя напротив него, пока он держал её за запястье и смотрел ей в глаза. Ей всегда нравился его прямой решительный взгляд и то ощущение безопасности, что от него исходило. А теперь же ощутила это сполна и сердце буквально ухнуло вниз. Со стороны Гарри мог показаться многим сдержанным, даже холодным, но Гермиона хорошо знала, какая горячность скрыта за этой иллюзорной стеной, и как он умеет улыбаться, пусть и редко, но зато всегда искренне. — Надеюсь, теперь моих извинений хватит, чтобы ты меня простила, — произносит Гарри, криво усмехаясь. — Ну или можешь хорошенько приложить меня парочкой Ступефаев. Правда, был бы благодарен, если бы перед этим ты, чёрт подери, оделась. Последняя фраза прозвучала довольно мрачно, даже резко, и повисла в воздухе, но заставила Гермиону едва заметно улыбнуться. Так ему не всё равно? Её запястье всё ещё было в его пальцах и Гермиона шумно выдохнула, когда он непроизвольно провёл ими по коже на её руке. Мурашки пробежались с головы до пят, а перед глазами помутилось, когда она тихо спросила, склонив голову: — Это так необходимо? — Зависит от того, насколько ты против, чтобы я нагло на тебя пялился, — замерев и не моргая произнёс он. — Тогда, пожалуй, оставлю всё как есть, — севшим голосом отвечает она, ловя горящий взгляд зелёных глаз. Гарри несколько мгновений смотрит на неё, словно изучая и решаясь, а после же резко притягивает к себе за запястье, отчего она оказывается сидящей на нём верхом. Запускает пальцы в её распущенные волосы и горячо целует в изумлённо приоткрытые и донельзя сладкие губы. Неожиданная порывистость Гарри её поражает и она лишь моргает в ответ. Как это случилось? А сердце тут же начинает бурные пляски в рёбрах, когда он пылко прикасается к её мягким губам. И Гарри вовсе не хочется от них отрываться, чтобы узнать реакцию подруги. Но на мгновение он всё же неохотно отстраняется, впрочем, не выпуская из своих крепких объятий. Он же не переборщил со своей импульсивностью? Недоверчивый взгляд карих глаз скрещивается со сосредоточенным зелёным. Её волосы щекочут ему лицо, но Гарри продолжает напряжённо на неё смотреть. Он опасается, что Гермиона всё же тактично высвободится из его рук, вежливо сообщит, что не заинтересована, что он неверно сделал выводы, и снова исчезнет из его жизни. Даже несмотря на красноречивые намёки Джорджа, и на то, что ему самому казалось, будто Гермиона к нему что-то чувствует. Гарри не ожидает, что Гермиона не раздумывая вцепится в его плечи, толкнёт к спинке дивана, словно только этого и ждала. И Гарри вскоре чувствует, что оказывается под бурным шквалом из поцелуев и прикосновений, на которые тут же с жаром отвечает. Возбуждение накатывает мгновенно. — А как же… твой Беннет? — всё же умудряется негромко поинтересоваться он, чувствуя, что это вопрос его волнует с того самого момента, как она ушла на свидание с его бывшим коллегой. — Что… какой… ааа, — невнятно бормочет она, касаясь губами его скул. — Вечер прошёл отлично… Думаю, я могла бы даже назначить следующее свидание и у нас могло что-то получиться… — Гермиона чувствует, как Гарри застывает под её руками словно каменное изваяние и хмыкает. — Но нет. Я как идиотка весь вечер говорила о… других вещах. Пришлось признаться себе и ему, что не готова к каким-либо отношениям, я не могла… Ты ревнуешь? — Хм... А значит ли это, — говорит он ей на ухо, — что следующие свидания с ним и с кем-либо ещё тебя уже не интересуют? — Я… ох, Гарри, я была уверена, что тебе плевать, — бормочет она, утыкаясь носом в его шею и с наслаждением чувствуя запах его тела, — ты же никак не давал понять, что… — Я, — выдыхает он, обвивая руками её талию и зарываясь в её волосы, — долгое время считал, что ты могла бы найти кандидата получше. Даже тот же Беннет. Конечно, я понимал, что ты бываешь на свиданиях, но теперь… Ты… гм, ты всё же уверена, что тебе не нужен кто-то более нормальный? Она в ответ лишь фыркает, игриво сверкает глазами и снова настойчиво целует, отчего дыхание у обоих становится сбивчивым и горячим. У Гермионы в голове туман, когда Гарри погружает пальцы в непослушные волосы и целует, целует в ответ. Она чувствует, как её грудь становится чувствительнее, когда оказывается прижатой к груди Гарри, а мужские пальцы на спине буквально прожигают её рубашку насквозь. Её собственные руки зарываются в чёрную копну волос, слегка сжимают. Щетина со скул Гарри царапает её щёки, подбородок, едва не заставляя Гермиону мурлыкать от удовольствия. Гарри понимает, что уже не в силах соображать, когда бёдра Гермионы так близко оказываются прижаты к его, а от движения тел и последующего трения его руки и вовсе болезненно стискивают девичью фигурку. Их разделяют только брюки Гарри и тонкое бельё Гермионы, от которых он жаждет избавиться. Гермиона неудержимо продолжает целовать его губы, скулы, шею, обхватывая руками лицо Гарри, а он не отстаёт, и вскоре его ладони оказываются под рубашкой и гладят спину, талию, ягодицы, ноги девушки, которая вскоре не сдерживает тихий стон, заставив этим зашевелиться волосы на затылке у Гарри и ощущать, как всё теснее становится в паху. — Я просто… я… — бормочет она, не переставая расцеловывать Гарри и тяжело дышать. — Я хочу сказать… — Нет, — едва слышно произносит он, затыкая её губы горячим поцелуем. — Потом. Возможно, он опасается, что она передумает. Сам же он убеждается, что всё идёт так, как надо, когда Гермиона всё же открыто показывает к нему свой интерес, и после в нём уже не остаётся никаких сомнений. К примеру, на кой он ей вообще сдался со своим странным образом жизни и кошмарным грузом проблем? Да и сдался ли? Но сейчас он был слишком занят её бархатной кожей, чтобы трезво подумать об этом. А ещё она была такой вкусной, что ему хотелось её съесть, и это дурманило похуже любого алкоголя. Гермиона же молча соглашается с его ответом, также мягко улыбнувшись сквозь пылкие поцелуи. Гарри жарко прижимается губами к её шее, касаясь особо чувствительного места и она снова издаёт стон, заставив его шумно выдохнуть. Пальцы Гермионы судорожно пытаются избавить Гарри от рубашки, едва не срывая пуговицы с петель. Едва она добирается до желаемого, как руки тут же начинают блуждать по груди, плечам, торсу, чувствуя под пальцами горячую кожу и мягкие волосы, что ведут от живота и ниже. Ниже… От одной мысли и ощущения твёрдости под своими бёдрами щёки розовеют, пульс учащается, хотя ей кажется, что он и так уже давно на пределе. Гарри же не церемонится с её рубашкой — стаскивает ту через голову и отбрасывает куда-то в сторону Живоглота, который тут же решает покинуть место действия и заняться чем-нибудь более интересным, чем наглое подглядывание. — Гарри, — бормочет Гермиона, когда он от шеи переходит к поцелуям ниже и касается губами и языком её груди, вызывая у неё резкие вздохи и искры перед глазами. Его прикосновения сводят с ума, кажутся нереальными и Гермиона не уверена, что они сейчас не в «МагСиме». Ей хочется спросить об этом, но сейчас слишком хорошо и, может быть, слишком всё равно, поэтому она просто наслаждается каждой секундой происходящего. Гермиона, желая добраться до остального, нетерпеливо дёргает его за ремень, не без труда высвобождает Гарри из него, после чего он стаскивает брюки с себя полностью, не отрываясь при этом от мягкой и нежной кожи девушки. Гермиона оказывается под ним лишь в одних чёрных трусах, смотрит с раскрасневшимися щеками и губами на нависшего над ней Гарри, который на несколько секунд застывает, жгучим взглядом оглядев открывшийся перед ним вид. — Ты так непривычно смотришь, я… кхм… — сглатывает судорожно она, с трудом сдерживаясь, чтобы не прикрыться. Вместо этого лишь стискивает плечи Гарри пальцами, слегка болезненно впиваясь в них ногтями. О, она знала, что в душе он весьма темпераментный и теперь самозабвенно убеждалась в этом, чувствуя, как он буквально горит под её руками. — Безумно красивая, — признаётся Гарри, неотрывно глядя на её лицо, которое вспыхивает ещё пуще прежнего. Он даже не думал, что может заставить её так краснеть. И уж тем более, что однажды увидит её лежащей под собой в одном белье. Это было так странно. Это была Гермиона, подруга детства, с которой он пережил сотни переделок и ужасов. Которая всегда была с ним рядом в трудные минуты и прикрывала его спину. Он бы никогда не подумал, что когда-нибудь будет делать такое, но теперь ни о чём не жалел — всё неожиданно казалось донельзя правильным и закономерным, Гарри просто чувствовал это. Гермиона, глядя на него во все глаза, как-то робко улыбается ему, трепетно проводит ладонью по плечу и произносит не своим голосом: — Правда? Тогда… не переставай так на меня смотреть. — Сейчас я могу быть немного занят, — бормочет он хрипло, целуя её ушко и вызывая мурашки по всему телу, — но будь уверена, что твоё пожелание легко исполнить. Особенно, если ты и дальше будешь лежать подо мной в таком виде. — Мерлин, — не в силах больше ничего ответить лишь поражённо выдыхает она, обхватывая родное лицо напротив и снова жадно целуя его. Вскоре губы Гарри спускаются ниже, обжигая её прикосновениями живот, бёдра, ноги, параллельно стаскивая с неё бельё. Гермиона зарывается пальцами в любимые волосы, с трудом удерживаясь, чтобы не извиваться от наслаждения. Гарри видит, как остро и чувственно она реагирует на каждое его прикосновение, заставляя его самого тяжело дышать и ощущать, насколько болезненно напряжён член. — Чёрт, — стонет она, когда Гарри касается губами и языком между её шикарных ног. Перед глазами уже давно блаженная пелена, а когда она закидывает ногу на его плечо, то удовольствие становится невыносимо острым, а язык Гарри всё настойчивее, — Гарри… иди ко мне… я уже… я… — бормочет она почти бессвязно, но Гарри понимает. Он снова возвращается к её шее, стискивая притягательные бёдра и ножку на плече пальцами. Щетина со скул Гарри царапает нежную кожу, но это лишь посылает яркие мурашки по всему телу, а тяжесть его тела заставляет её изнывать от возбуждения. Гермиона чувствует, как лихорадочно он дышит, как сильно напряжён его член, что упирается ей в ногу и не удерживается от того, чтобы опустить руки ниже, обхватить его и с наслаждением провести руками по всей длине. Этим она вызывает у Гарри хриплый стон, что приводит её в восторг. — Гермиона, — бормочет он в перерывах между поцелуями и утыкаясь на мгновение лбом в её плечо, — извини, но я уже на грани. — Так не тяни, — стонет она, желая ощутить его внутри. Между бёдер очень влажно, соски напряжены, а прикосновения Гарри вызывают из её горла незнакомое хныканье. Гарри прижимается членом к её нежным складкам и толкается внутрь, заставив её изогнуться и обхватить ногой его бёдра. Вторая нога всё ещё находится на его плече и Гарри пылко одаряет её поцелуями, не без удовольствия сжимая тонкую лодыжку. Её лодыжки ему действительно не давали покоя с той ситуации, когда он натирал подругу мазью. Он толкается глубже, входя до упора и её ноготки впиваются в его плечи. Она стонет, смотрит на него мутным взглядом, хотя Гарри и сам не уверен, что смотрит на неё иначе, и часто дышит, чувствуя его так глубоко в себе. Гарри практически сразу начинает двигаться, вызвав у обоих судорожный вздох. Гермиона такая горячая изнутри, и сильно сжимает его собой и руками, что у него идёт кругом голова. Она извивается под ним, пока он вдавливает её в диван, щедро расцеловывая её красные щёки, чувствительную шею и небольшую грудь. Гарри с силой сжимает её талию, но на мгновение приходит в себя и чуть ослабляет хватку, опасаясь сделать больно. Едва заметно делает выдох, чтобы восстановить контроль над своим телом. — Гарри, ещё… — шепчет она, судорожно лаская его руками и губами, ярко ощущая его твёрдый член в себе и сходя с ума даже от одной только мысли об этом. — сильнее… не сдерживайся. Он тут же сдаётся. Желание взять Гермиону в полную силу и без того уже одерживало вверх, но Гарри опасался ненароком девушку сломать, ввиду её хрупкости и миниатюрности. Гарри хватает её за бёдра и она чувствует, какие у него сильные пальцы, от которых, возможно, даже останутся синяки. Темп движений меняется — становится чуть жёстче, резче и глубже, от чего Гермиона запрокидывает голову и вцепляется в волосы Гарри. Снова несдержанно стонет. — Идеально, — бормочет она, закрыв глаза и обхватывая Гарри ногами ещё крепче и чувствуя, как его губы изгибаются в улыбке, будучи снова заняты её шеей. Вскоре он начинает двигаться быстрее, заставляя её буквально метаться под ним, но Гарри держит крепко, не давая ей возможности соскользнуть с него. Когда Гермиона вдруг вскрикивает, изгибается и с силой зажмуривается, буквально вонзившись ногтями в его запястья и заставляя его этим резко втянуть носом воздух, то он на несколько секунд непроизвольно замирает, наслаждаясь видом. Волны удовольствия пронизывают всё тело, она тяжело и громко дышит, дрожа и пряча горящее лицо под спутанными волосами. Гарри стискивает зубы, чувствуя жар внутри неё и то, как сильно она сжимает его собой. В горле сухо, а пальцы буквально сводит от того, что он напряжённо стискивает ими её тело. Гермиона медленно открывает глаза. Её тело всё ещё восхитительно чувствительное и она с наслаждением всё ещё ощущает Гарри внутри. Он глядит на неё тем же горящим взглядом, что и ранее, и Гермиона чуть устало улыбается ему в ответ. Гарри, нависший над ней, выглядит донельзя притягательно, неотрывно глядя на неё своим потемневшим взглядом и опаляя нежную кожу своим тяжёлым дыханием. А после она тянется к нему, обхватывая руками шею и пылко целуя. Каким-то образом Гермиона вскоре оказывается сверху, снова сидя на нём и хитро улыбается. — Моя очередь, милый, — едва слышно произносит она, кусая его за ухо и получая за это судорожный выдох. Её ладони нежно проводят по мужским плечам, словно пытаясь стереть царапины от ногтей, а потом она начинает двигаться, насаживаясь на его напряжённый член. Гарри тут же подхватывает её за ягодицы, с наслаждением утыкаясь носом в её шею. Ей нравится, как неровно он дышит, щекоча ухо, как дёргаются мышцы его живота под её пальцами, что ласкают торс, то, как он почти нетерпеливо опускает её на себя, заполняя собой. Любое его действие её разжигает и опьяняет. И она снова чувствует острое возбуждение. Гарри понимает это также по тому, как её ногти снова болезненно впиваются в его плечи. Но он ничуть не протестует — ему нравится. Сам он донельзя распалён и ощущает, что выдержка уже даёт сбой. Гермиона поднимается и опускается всё быстрее и быстрее не без помощи Гарри, отчего начинает вскоре слегка задыхаться, но не останавливается ни на секунду. Член Гарри проникает в неё так глубоко, что заставляет Гермиону закусывать губу почти до крови. Мелькает мысль, что она не желает, чтобы это блаженство заканчивалось, но в то же время жаждет смотреть на Гарри и увидеть его в момент окончания. Правда, судя по всему, будет слишком занята своим. Потому что цунами удовольствия накрывает её с головой, а перед глазами взрываются фейерверки. Гермиона чувствует, что Гарри вскоре последует за ней и поэтому он пытается отстраниться, но она не позволяет, крепко стиснув его коленями и качнув головой. Гарри резко выдыхает, зарывается лицом в волосы Гермионы, сжимает талию девушки и бурно кончает внутрь неё, войдя до предела в податливое женское тело. Она чувствует почти обжигающий жар, который исходит от Гарри и то, как горячо становится внутри. Его руки слегка подрагивают, когда вдруг обхватывают её за спину и обнимают, прижимая к себе так сильно, что становится трудно дышать. Гермиона находит его губы, повернув голову, и дарит лёгкий поцелуй, ловя всё ещё частое дыхание Гарри. Они падают на диванную подушку, не расцепляя объятий. Гарри оказывается лежащим на её груди и Гермиона закрывает глаза, мягко гладя Гарри по волосам. — Это… ведь не дружеский секс? — спустя полминуты уточняет она, всё же не выдержав и неровно дыша. — Дружеский секс? — из него вырывается смешок и он поднимает голову, с интересом глядя на Гермиону, которая неожиданно смущается. — Это что за наргл такой? — Ничего, — быстро отвечает Гермиона, нервно убирая пряди волос с лица, — то есть, никакой, забудь! — Это тебе Фэй или Джордж на уши сели? — прищурился он, заставив её нервно ёрзать. — Очень в их духе. Гермиона неловко смеётся, отводит глаза. Гарри, конечно же, не стал бы спать с ней ради сомнительных отношений. Совсем не в его характере, что бы там Джордж не предлагал. Наверное. — Я знаю, не смотри на меня так, — буркнула она, от смущения взъерошив его волосы. — Но оказывается всё же я тебя привлекаю… — Да? Хм, я ещё не уверен… — задумался глубокомысленно он и получил лёгкий шлепок по голове. — Ох, дело дошло до насилия. Хочу отметить и оспорить вопиющую несправедливость касательно мнения твоих коллег по поводу наших отношений… — Наших отношений… — бурчит Гермиона, скрестив руки на груди и впивается взглядом в Гарри, который поднимает брови. — Что? Произошедшее же подразумевает какие-то отношения или для тебя это всё же «дружеский секс», чтобы просто избавиться от внезапно накатившего возбуждения? — поддевает он её и тихо смеётся. — А что будет, если я скажу, что это всё же секс по дружбе? — сосредоточенно интересуется она и Гарри меняется в лице, резко становясь серьёзным. — Я бы предпочёл, чтобы ты ответила честно. Возможно, между нами эти дни и висело некоторое напряжение, которое хотелось снять, и если это всё, что было, то тебе стоит сказать. Я взрослый человек и всё пойму, — закончил он чуть суховато и испытывающе глядя в её глаза. Взгляд Гермионы смягчается и она подаётся вперёд, чтобы поцеловать его в нос. — Я бы не стала… хотя… — задумывается она, ловя почти грозный взгляд Гарри и улыбается. — Гарри, я ведь даже призналась, что на свидании с Маркусом говорила о тебе и поняла, что не способна избавиться от этого хаоса… безобразия… кхм, в общем, мыслей… — Что ты называешь безобразием? — проворчал он и Гермиона не сдержала смешок. — Уж не влюблённость ли в меня? Гермиона заморгала, опешив от столь прямого вопроса. Гарри почувствовал, как она едва заметно напряглась и принялась нервно ёрзать под ним, криво улыбаясь и отводя глаза. — Молчишь? — вздохнул Гарри, сверля её взглядом. — Тогда я скажу. Я влю… Хм. Нет, — он нахмурился, — это как-то… не совсем то. Недостаточно. Я хотел сказать, что ты мне нужна, причём во всех смыслах. Я, правда, скучал без тебя, но только сейчас начал это понимать. В то время я воспринимал наши отношения как само собой разумеющееся и не понимал, насколько они важны. И мне действительно страшно не хотелось, чтобы наши тренировки кончались. Даже думал всё же позвать тебя на свидание после экзамена, но там всё пошло наперекосяк и... Кхм. А потом ты тут со своей рубашкой… и ногами… И да, я приревновал тебя к Беннету. Даже открыл его досье и внимательно изучил, надеясь найти там что-то неприглядное. Он замолчал и негромко выдохнул, словно эта речь далась ему нелегко. Впрочем, зная Гарри, она была уверена, что это так и есть. Но всё же он произнёс это вслух и теперь она чувствовала себя в блаженной нирване от каждого его слова, а сердце ощутимо томилось от нежности и любви. Хоть и полчаса назад Гарри и намекал, что у него имеется определённый к ней интерес, но голова у обоих в тот момент неслабо была забита друг другом и неожиданной близостью их тел. А теперь же он говорил серьёзно, сверля её взглядом похуже, чем профессор Снейп на очередном уроке Зельеварения. — Я не придавил тебя? — вдруг спрашивает он, упираясь локтями по бокам от её головы. — Не подумал сразу, извини за это. — Меня всё устраивает, — отвечает она, глядя на него не моргая. Он всё ещё был в ней, а она обнимала его руками и ногами, не желая отпускать. Было просто замечательно ощущать его так близко и тяжесть тела Гарри на ней лишь усиливало это изумительное чувство. И совершенно неважно, что сложно дышать. Гораздо сложнее было, когда она была уверена, что Гарри ею совершенно не интересуется. Но теперь… Теперь она вполне могла сказать, что он её. Её Гарри. Они смотрели друг на друга несколько секунд, а потом улыбнулись. — Ты тоже нужен мне, Гарри, — говорит она уже со спокойной улыбкой, а он выдыхает, чувствуя, как до конца разжимается невидимый домкрат, что стискивал его рёбра. Он искренне не хотел, чтобы всё произошедшее оказалось лишь банальным сексуальным влечением. — Тебе же хуже, — предупреждает всё же он глухо, а она тихо смеётся. И вскоре они, утомлённые и счастливые так и засыпают.