О том, как мы взрослели

Нет-нет, я уже знаю, Я знаю, что юность закончилась. Теперь я могу только вспоминать. А я помню, тогда, в юности, Я не чувствовал себя счастливым. Мне казалось наоборот, что все сложно, Меня не понимают, меня не слышат, Но теперь-то я знаю, что там и тогда было счастье. А тогда я ничего не знал. Тогда так всего хотел! Как же я ждал тогда чего-то! И мне казалось, я слышу, что меня зовут...

Лёша, 2022 Меня зовут Лёша. Точнее, теперь Алексей Сергеевич. И я уже взрослый, как считают ученики, дядька двадцати трёх лет, преподаю английский язык в гимназии.  — Итак, — говорил я уставшим, вымотанным голосом на последнем уроке с восьмым «Б», — поздравляю вас с окончанием учебного года. Хоть и я у вас новый преподаватель, у нас с вами не было никаких проблем, чему я, безусловно, рад. В девятом классе вас ждут экзамены, но я вас пугать не буду. По крайней мере, мой предмет сдавать необязательно.  — А что мы будем делать на уроке? Мы же все прошли, — спросила отличница с первой парты.  — Хороший вопрос, — усмехнулся я, — выбирайте фильм.  Дети моментально оживились, потому что я был одним из немногих учителей, которые под конец года позволяли расслабиться. Всё-таки гимназия значительно отличается от обычной школы. В седьмом классе все сдают экзамены, поступая в профильные классы, в течение года постоянные зачёты. Я сам только-только закончил университет и понимаю, как это тяжело. Более того, я всё еще чувствую себя подростком, у которого в голове только ветер и девочки. Интересно, когда происходит тот самый момент, когда ты просыпаешься и чётко понимаешь: я взрослый человек? До сих пор понятия не имею.  Включив классу «Гравити Фолз» на английском, я продержался минут пять. Усталость от постоянных бумажек, проверок и экзаменов взяла верх, и я задремал прямо на учительском столе.  Лёша, 2012  Каждое лето меня отправляли к бабушке. Этот год не стал исключением, только в этот раз я добирался своим ходом из Ярославля, а не с родителями, как обычно. Одним из важнейших пунктов в воспитании моя родня считала самостоятельность и независимость. Это мне прививали с самого детства. Несмотря на то, что я был тем еще шалопаем, родители с малого возраста начали отпускать меня куда угодно. Даже в школу они водили меня один-единственный раз — первое сентября в первом классе. Ещё, конечно, вызовы на ковёр, но это не в счёт.  Когда я вышел со станции, полил дождь. Сначала лёгкие, моросящие капельки, затем всё быстрее и плотнее дождевые потоки резали асфальт и рядом стоящую березовую рощу. Всё вокруг заволокло ливнем. Зонта у меня не оказалось, и ничего не оставалось, кроме как добежать до остановки, откуда отправлялся автобус до деревни.  Пока я сидел, болтая ногами и слушая музыку из новенького «Самсунга» золотистого цвета, по размеру напоминающего пачку таблеток, подаренного на окончание года, к остановке подбежала рыжеволосая девочка, можно даже сказать, девушка, точно на пару лет старше меня. Я почти не разглядел её из-за проливного дождя, и сама она промокла до нитки, таща велосипед.  — Тебе помочь? — спросил я, вытащив наушник.  — Да тут делов-то, цепь слетела, — отмахнулась она, — но все равно, придётся с этой бандурой на автике тащиться.  Сначала незнакомка опустилась на корточки, исправляя поломку, а закончив, плюхнулась на скамейку, бросив на меня взгляд цвета серой глины.  Тем временем из плеера до сих пор раздавалась музыка. Рыжая прислушалась и восторженно воскликнула: — Да ладно? Агата? Ну-ка включи погромче!  Я вытащил шнур.  — А тебе куда? — спросил я, пытаясь завязать диалог.  — В Петровское. Станцию нашу ремонтируют уже два месяца. Я б на велике доехала, но в такой дождь не получится.  — И мне в Петровское. Живёшь там? — Ага. А ты не отсюда, сразу видно. Ну или мажорчик из новостроек.  Новостройки — элитный микрорайон таунхаусов, отстроенный в прошлом году. Находился он неподалёку от станции, возле сосняка. Раньше там были гаражи, где мы всё детство бесились с Владом и Софой. Хорошее было время.  Я мысленно оглядел себя с ног до головы. Ну подумаешь, отец привез крутые спортивные кроссовки из Европы, которые, кстати, уже были в грязи. В остальном я выглядел далеко не богато: простенькие синие джинсы с дыркой в том месте, куда приличные люди не смотрят, и чёрная заношенная футболка. Незнакомка и несильно отличалась от меня: чёрные брюки да серая рубашка в клетку.  Девушка будто уловила это недопонимание.  — Да ладно, мне по большому счёту всё равно, откуда ты. Просто это чувствуется, — пожимая плечами сказала девчонка, — Алиса.  — Лёша.  — Чего забыл тут?  — К бабушке еду.  — Летняя ссылка, значит?  — Да нет, мне здесь нравится. И друзья есть.  — А мои, как назло, разъехались все. Кто работать, кто поступать, кто на море с предками.  — Ну, хочешь — приходи к нам после обеда. Мы обычно у поля собираемся, со стороны Ленина. А там уже думаем, чем заняться.  — Ну всё, ждите! — ухмыльнулась новая знакомая и, увидев подъезжающий автобус, поднялась вместе с велосипедом.  — Давай помогу! — спохватился я и попытался поднять внушительного размера, с три четверти меня, велик.  — Да не надо, — отмахнулась Алиса, мол, «силёнок у тебя не хватит», и рывком втолкнула транспортное средство в салон ржавеющего ведра.  Пока мы ехали, дождь закончился. На небе всё еще оставались тучи, однако на горизонте показалась радуга. Мы выехали на проселочную дорогу, располагавшуюся вдоль Волги. С другой стороны было кладбище.  А вот и показался новый район, напротив которого была пристанционная, старая часть деревни. Эти дома строились самыми первыми, для работников станции, рынка и гимназии номер пятьдесят пять. В общем, вся маломальская инфраструктура была здесь. Та часть посёлка, где жил я, застраивалась городскими дачниками в восьмидесятые-девяностые.  — Где живешь? В старой или в новой? — спросила Алиса. Почему-то ей не давал покоя этот вопрос.  — В новой. Напротив поля, там, где ларёк еще. Почему тебя это так интересует? По-моему, ты спрашиваешь не просто из вежливости или чтобы завязать диалог.  — Ты прав. Частично это банальный интерес, а частично это довольно важный фактор. Многие считают, что в новой части посёлка, — она наклонилась ближе к моему уху, — ну, типа опасно. Замечал что-то странное?  — Не замечал, — усмехнулся я, — у меня дружок Влад есть, любит всякое такое. С ним и обсудите.  — Да поверь, я не задротка. Даже в гороскопы не верю. Но это… Сегодня вечером тебе покажу кое-что.  Мы сошли на остановке «Петровское». Алиса сразу пошла домой прямо по улице, а мне предстояло топать еще пятнадцать-двадцать минут.  Я выкинул её слова из головы так же быстро, как услышал. Впереди целое лето рассветов, газировки с чипсами и приключений. А тут еще и новое знакомство. Странная эта Алиса, но я мог сойтись с любым типом людей.  Выглянуло солнце, пропал ветер, и стало совсем тепло. На горизонте показался мой домик: деревянный, брусчатый, с облезающей краской в некоторых местах. Крыша раньше была просто металлической, пока в один момент прошлым летом её не прорвало. То еще приключение было. По-моему, мы истратили все кастрюли, тазы и вёдра в доме. Соседи смотрели на меня как на умалишённого, когда я бегал по домам и просил вёдра. Весело. Но отец, мастер на все руки, заменил крышу на светло-зелёную черепицу.  А когда я был дошкольником, на этом участке и вовсе не было такого дома. Была маленькая советская дача. Ярко-оранжевая, практически мандариновая. Единственный такой яркий дом в округе. Отца друзья детства до сих пор зовут Рыжиком. А остальные удивляются, что же это значит, он ведь не рыжий.  Он рассказывал, что они с матерью так и познакомились. Она приезжала в Петровское торговать одеждой на рынке вместе с мамой: дочь оставить было не с кем, вот бабушка Зоя и брала её с собой.  Маме было скучно весь день сидеть на складном стуле, поэтому она бродила по рынку. Однажды она наткнулась на компанию мальчиков, ворующих яблоки с прилавка.  Торгаш их заметил и побежал следом. — Стоять! Ворюги малолетние! — но тут же опомнился и вернулся за прилавок, пока ещё чего не утащили.  Но мелкие все равно испугались и побежали куда глаза глядят. Или не глядят, потому что отец со всей дури врезался в маму. — Чё встала? — фыркнул он, поднимаясь с пола.  — Хоть бы извинился!  — Рыжик, чего там застрял? — крикнул один из компании.  — Да иду я!  — Рыжик? Ты что, собака? — засмеялась русая, как я, стриженная под каре девочка.  — Ага, бывай! — он хлопнул её по плечу и убежал.  А потом они встречались все чаще и чаще, сначала случайно, потом специально. А потом вдруг прошла стеклянная свадьба. Ну и я там, в промежутке.  Так и пошло, что первая моя ассоциация с домом и семьёй — маленький деревянный домик, ярко-оранжевого цвета, как само детство. 

***

— Лёшка, привет! — бабушка Бета, как всегда закутанная в любую погоду в свою любимую фиолетовую шаль, курила трубку, сидя в кресле, пока по телевизору шёл «Модный приговор». Эта передача казалась мне такой же чудаковатой, как и имя матери моего отца. Но ни о том, ни о другом я никогда не высказывался. — Под дождь не попал?  — Немного, — ответил я, — есть что поесть?  — Да, посмотри, голубцы в холодильнике, — сказала она, наблюдая за тем, как героиня шоу выходит на подиум.  В этом деревянном доме даже запах был особенный. Пахло древесиной, свежими овощами с грядки, чёрным чаем и летом.  Я поел, побросал вещи по шкафам, намазался дезодорантом, сменил новые кроссовки на убитые салатовые кеды и побежал из своей комнаты вниз по лестнице в маленький коридор, по направлению к выходу. На стенах и полках всегда была какая-нибудь магическая атрибутика. То, что я запомнил — чучело белки и темно-фиолетовая свеча в виде черепа. Моя бабушка была ведьмой, ну вроде как. Я же в это не верил. И даже не вспоминал об этом, если бы Бета Аркадьевна не заставила этими штуками добрую половину дома. А так, клиентов на «сеансы» она перестала водить уже давно. Времена не те, ездить в эту глушь никто не готов, а бабушке было неохота перебираться в город.  Почему еще я не поверил Алисе: бабушка бы точно не стала молчать, если бы происходила какая-то мистическая хрень. Просто предупредила бы или сказала, чтобы я не приезжал. Такого не было, значит, беспокоится не о чем.  — Ты гулять? — спросила она, выходя из кухни с чашкой кофе.  — Ага, — бросил я и открыл дверь.  — Придёшь позже полуночи — жопу надеру! Уж лучше тогда до утра шляйся! 

***

— Здорóво, ребят! — прибежал я к месту встречи, где меня ждали Влад и Софа.  Они были братом и сестрой. Владу четырнадцать, и сегодня Алиса заочно назвала его задротом. В целом была права. Он был помешан на всякой паранормальной лабуде. Но если по-честному, он очень эрудированный и начитанный. Обожает естественные науки, имеет способности в математике, чем может похвастаться далеко не каждый школьник. Наверное, первый человек на моей памяти, который искренне заинтересован в учебной программе. Порой он занудный, но, конечно, мы все его любили. В нашей компании он всегда был голосом разума.  Софа, его сестра. Ей, как и мне, тринадцать лет. В семье, судя по всему, она белая ворона. Их отец, Иван Семенович — известный нейрохирург в госпитале Бурденко, доктор наук. Мать, Лидия Васильевна, — переводчик, лингвист, преподаёт в российском гуманитарном университете. В общем, люди интеллигентные, «люди науки». Софью можно было бы назвать «ни семи пядей во лбу». Иван Семенович, как и всякий врач, предпочёл бы продолжить династию в том числе в лице дочери. Однако сестра Влада по учебе перекатывалась с тройки на двойку. Отец пытался учить её химии и биологии, но Софа противилась как могла. Ругалась, сбегала из дома. Софья могла терпеть соблюдение идеального порядка, царившего в их доме: белые носки после полов у Тарасовых оставались такими же белыми, или расписание, в котором брат с сестрой были вынуждены жить: в восемь подъем, зарядка, завтрак, в десять уборка комнат и отбой. Естественные науки виделись ей противнее такого режима. За глаза, не только родители, приписывали ей удачное замужество в будущем. Только так, по их мнению, младшая Тарасова могла бы устроиться в жизни.   Я не разделял такого мнения о своей подруге. Софа была талантливейшей писательницей. По крайней мере, я всегда пророчил ей такое будущее. Поэтому я бы не стал спешить с выводами и цепить на неё ярлык дубинноголовой. Прошлым августом она поделилась с нами идеей повести, которую планировала начать писать. Надо, кстати, спросить, если вдруг она закончила.  — О, Лёшка, привет! — воскликнула Софа и потрепала меня по волосам, словно подшучивая над моим ростом.  Поскольку всем известно, что девочки взрослеют быстрее, Софья уже была метр семьдесят, а я еле-еле вылез из «метра с кепкой».  — Как дела? — спросил Влад, отрываясь от книги по генетическим аномалиям.  — Нормально, а ты, я смотрю, не меняешься, всюду с книгой таскаешься?  — Брось. Просто интересно. Идём?  Я рассказал им про Алису, которая до сих пор не пришла. Рассказал только о том, что мы познакомились на остановке. Про её невероятно правдоподобный бред умолчал.  — Ну ладно, давайте подождем, — пожал плечами Влад, — а я пока главу дочитаю, — и уселся на пенёк, увлеченно листая страницы.  — Как твоя повесть? — спросил я у Софы.  — Продвигается потихоньку. Я рукописи дома оставила, хочешь, дам почитать?  — Хочу, конечно.  Вдалеке я увидел рыжее пятно, мчащееся к нам на велосипеде. Алиса легонько махала головой, в такт рок-музыке, чуть слышной из наушников.  — Здорóво, — поздоровалась она, слезая с велосипеда, — Алиса.  — Влад, — он, как настоящая интеллигенция, протянул руку, чтобы пожать.  Алиса чуть не засмеялась, но всё же ответила.  — Привет, я Софа.  — Ну чё, чем занимаетесь обычно?   — Ну-у, — пробубнил я, — идём в ларёк за газировкой, потом носимся по полю. Влад еще любит всякие стратегии или настолки. Поэтому все вопросы к нему.  — Ясно-ясно, — задумчиво произнесла наша новая знакомая, — ладно, погнали в ларёк. Чё-то интересное покажу! — она шутливо хлопнула Влада по плечу. У него аж очки подпрыгнули. 

***

Бросив велосипед у маленького фанерного домика с вывеской «Продукты», Алиса открыла дверь и сказала:  — Ждите тут!  Из открытого окна раздавалась песня Вороваек «Не воровка, не шалава».  — Здрасьте, тёть Лена, как вы? — она вальяжно оперлась на кассу.  — Алиска! Сколько лет, сколько зим, — кокетничала тучная продавщица в синем фартуке. — Я хорошо, сына в город отправила.  — Ага-ага… Ну здорово! А я, как видите, одна осталась… Ой, маникюр у вас такой красивый, причёска!  — Ой, лиса… — тётя Лена задумчиво расплылась в улыбке, — опять пива надо?  — Какое пиво? Она с ума сошла! — шепотом причитал Влад.  — Да тихо ты! — Софа стукнула брата по шее.  — Хорош меня бить! Это как минимум неуважительно!  — Заткнитесь оба! — прошептал я, с интересом наблюдая за происходящим.  — Ну вы же знаете, я просто так никогда не захожу, — продолжала Алиса, пытаясь перекричать нас.  — Ладно. Но! Ты и твои друзья поможете мне с грядками.  — Какие друзья? — изобразила непонимание подлиза в клетчатой рубашке.  — А вон те! — и указала на нас, стыдливо улыбающихся. — А я их родителям не скажу.  — Супер, спасибо, тёть Лен, как всегда выручаете! 

***

— Родители нас убьют! — причитал Влад, пока мы шли к лавочке в поле.  Я молчал, Алиса попивала пиво, гордо шагая впереди толпы. Её волнистый рыжий хвост подсвечивался солнцем и становился морковного цвета. Влад просто вздыхал, поняв, что его нравоучения никто не будет слушать. Софа пыталась пить и морщилась от горьковатого вкуса.  На лавочку мы уселись в том же составе. Алиса посмеивалась, глядя на нас, малышню.  — Софья, — Влад всегда называл сестру полным именем, когда она его раздражала, — перестань пить эту гадость!  — А ты перестань мне указывать, — фыркнула она.  — Ботан, хорош бухтеть как старый дед! — вмешалась Алиса. — Не хочешь — не пей, но отстань от остальных.  — Так, не ссорьтесь! — воскликнул я — Давайте себе поинтереснее занятие придумаем?  — А почему ты обзываешься? — серьёзно спросил Влад, будто с обидой.  — Ой, ну только не плачь. Ты правда перегибаешь.  — Алё гараж! Я кому говорю? — снова голосил я.  — Всё-всё! — Софа выставила руки вперёд, как бы давая знак остановиться.  — Алис, помнишь ты мне там рассказывала… Короче можешь с Владом поделиться. Он любит такие штуки.  — Ну-ка, — наш знаток моментально забыл, что еще секунду назад обижался.  — Да. Только это не очередная задротская теория заговора. Это очень серьёзно! Ясно? — Да ну? — говорил я, открывая холодное пиво, только крышка никак не откручивалась.  Алиса выхватила бутылку, открыла через рукав и гневно всучила мне.  — Кхм, — усмехнулся я, — спасибо.  — Что серьёзно? — тут и Софа подключилась.  Алиса взяла палку в траве:  — Лёш, отойди!  Она принялась что-то чертить на песке. Какие-то линии с квадратиками.  — Слушай, тебе не кажется что она, ну… — шептала мне Софа, — Двинутая?  — Походу, — поржал я.  Только Владу было интересно.  — Я всё слышу! — крикнула Алиса. — Это карта посёлка? — заинтересованно спросил Влад. Я снова обратил внимание на начерченные каракули.  — Да, смотрите, — рыжая поделила карту одной линией примерно посередине. — Рынок, сосняк рядом с ними, к югу парк, там через дорогу гимназия и хрущёвки, дальше дачи, Волга и кладбище. Это условно старая часть посёлка. Вы же знаете историю?  — Да, — хором кивнули Влад и я.  — Нет, — отстранённо сказала Софа.  — Не важно, потом расскажем, — махнул Влад. — В новой части поле, дачи и серый лес. Верно?  — Верно. А знаете ли вы, почему лес называют серым? Во время войны разбомбили железную дорогу. В деревне был голод, транспорт ни до какой цивилизации не ездил, поэтому трупы сжигали прямо у безымянного озера.  — А почему не хоронили? — сухо спрашивал Влад, будто обсуждает задачу по математике.  — Кошмар… — промолвила Софья.  — Я помню! — хлопнул я себя ладонью по лбу, — Мне бабушка рассказывала. Кладбище же возле Волги, там бои шли постоянно. А у себя во дворах закапывать никто не хотел.  — Ну как-то так, — ответила Алиса, — я тоже всех подробностей не знаю.  — И к чему это всё? — недоумевая спросил я.  — А к тому, — наша новая знакомая увидела, что рядом с нами гуляет семья с ребенком и сбавила громкость голоса, — в деревне происходит какая-то чертовщина. Преимущественно в новой её части.  — Это я уже слышал, — скептически, почти повторяя душную манеру разговора своего друга, возразил я, — где доказательства, свидетели?  — Нежить. Вот тебе и все свидетели. И доказательства, — фыркнула Алиса, недовольная моим недоверием.  — Кто? — переспросила Софа.  — Если вкратце, это «нечисть» со старорусского.  — Не знаю. Бред какой-то. Влад, ну ладно девчонки, — сказал я глядя на задумчивое и доверчивое лицо Софьи, — ты-то куда? Ты же наукой там всякой увлекаешься, книжки умные читаешь, и сейчас сидишь с серьёзным лицом. Не смеши меня! — Девчонки? — усмехнулась Алиса. — Эта девчонка тебе морду набьёт в случае чего!  — Это, во-первых, Лёша. Во-вторых, крайне глупо отрицать такие вещи. Во все времена человечество верило в духов, в приведений, в бога. Только с момента развития науки все почему-то стали скептиками. Хотя математика и физика не всесильны, — заверял Влад, — а если доказательств нет, я бы с удовольствием занялся исследованием этих мест. Делать всё равно нечего.  — Ну кое-какие факты я все же собрала, — снова заговорила Алиса и указала в центр Серого леса на импровизированной карте, — нежить видели рядом с лесом. Источник этого всего точно  там.  — Оно и понятно, учитывая историю, — сказал Влад.  — И кто видел? — поинтересовалась Софа.  — Ну… Я, — промямлила Алиса. — Уверена, если спросить у кого-то еще, кто-то видел!  Я захотел пошутить о том, что наверное проблемы не с лесом, а у неё с головой. Но портить отношения с человеком, который, похоже, придумал, чем нам заняться летом, не хотелось. Пусть поиграются, всё равно я в это не верю.  — Я так понимаю, выбора у нас нет и мы все дружно топаем туда? — вздохнул я.  — Да-а! — победоносно воскликнула Алиса.  — Не думай, что я поверил. Если вы там заблудитесь, кто будет ваши жопы спасать? — гордо сказал я.  — Не знаю, — посмеялась она, — нет у тебя знакомого бугая под два метра ростом? Или ты своими детскими ручками будешь зомбаков бить?  — Это очень плохая идея! — воскликнула Софа.  — Не дрейфь, — отмахнулся я, — я уверен, Алисе просто показалось.  — Ага, посмотрим, — усмехнулась та, которую я упомянул, её глаза недобро сверкнули, — смотри не обосрись, когда призрака увидишь.  Я замолчал и пошёл вместе с Софой, пока Алиса с Владом, ещё пару минут назад ругавшиеся друг с другом, активно обсуждали появившийся общий интерес: — Всё-таки я не думаю, что это действительно, как ты говоришь, нежить, — моему другу не хватало только учительской указки в руке, — возможно, там аномалии от испорченной почвы или воздуха. Они могут вызывать галлюцинации.  — Да не, стопудово это какая-нибудь паранормальная дичь! Как в крипипасте!  — Крипи что? — поинтересовался Влад.  — Ага, я ещё деревенская…  — Тоже не понимаешь, о чём они говорят? — шепнул я Софе.  — Ну вообще-то крипипаста это жанр… — начала она повторять интонацию своего брата.  — Да знаю я, что это! Я к тому, что два вроде бы умных человека на серьёзных щах топают в лес искать зомбаков.  Софа молчала.  — Только не говори, что и ты в это веришь. Я понимаю, ты человек творческий…  — Ну что ты, — перебила Софья, — я просто боюсь немного. И, похоже, гроза начинается…  Я посмотрел на небо. Оно покрылось свинцовыми тучами, а где-то вдалеке, кажется, в том самом лесу, послышались раскаты грома.  Однако сладкую парочку исследователей это не останавливало, и они уверенно шагали в лес, к которому мы, к слову, уже подошли. Первый ряд деревьев отливал изумрудным цветом, а дальше только темнота.  — Народ! Дождь начинается, — крикнул я, — может, переждём где-нибудь?  — А что такое? Струхнул? — издевалась Алиса.  — Я? — возмутился я. — Да ни капельки!  — Вот и прекрасно, в лесу есть хижина, там и переждём.  Софа почти взвыла и перегородила им путь: — Ребят, ребят! Вы не хотите тормознуть? Вы ужастики не смотрели? Именно в этот момент всё идёт через жопу!  — Брось, — гордо сказал Влад, — я же с вами.  — Это-то и пугает… — сказала его сестра.  — Кхм, я имел ввиду то, что мои географические навыки помогут нам выбраться, в случае чего.  — Как? Где мох, там север? — усмехнулся я.  — К твоему сведению, давным-давно доказано, что это миф.  — Это мне сейчас очень помогло. Вы как хотите, а я домой! — заявила Софья, развернулась и пошла в сторону дома. — Влад, совесть имей и иди со мной!  Мой друг печально вздохнул.  — Давай, мамка уже котлет дома нажарила! — посмеялась Алиса.  Брат с сестрой ушли, а мы с рыжей остались на обочине напротив леса.  — Идём? Или зассал?  — Ничего я не зассал! — мой юношеский мозг в тот момент почувствовал своим долгом продемонстрировать всё своё бесстрашие.  Я уверенным быстрым шагом пошёл прямо в чащу, а Алиса следом.  Раскаты грома становились сильнее, а солнечный свет исчезал в кронах ёлок и сосен.  — Долго идти до озера? — спросил я.  — Нет. Сейчас должно быть поваленное дерево на холме, оттуда и выход к озеру и к хижине.  Я споткнулся о корягу и едва не упал.  — Под ноги смотри, здесь не Красная Площадь.  — Учту! — воскликнул я. Алиса уже начинала раздражать.  Грянул гром, и в один миг пошёл ливень стеной. Зашуршал ельник деревьев, некоторые стволы нехило потряхивало от внезапно появившегося быстрого ветра. Холодная дождевая вода острым потоком била по плечам.  — Быстрее беги! — кричала Алиса.  Мы уже стояли у Безымянного озера. Почему-то противоположный его берег был совершенно тёмный, даже неестественно тёмный, хотя озеро было далеко не большим и заканчивалось через пару километров. Будто большая чёрная плесень скрывала хижину.  — И где она? Алиса обернулась ко мне.  Тут же за её спиной, прямо в озеро ударила молния. Я клянусь, что хижина появилась за её спиной ровно в ту секунду, до этого там было чёрное пятно.  Дождь немного затих.  — Ты видела?! — промолвил я с открытым ртом.  — Ты чё, малой, молнии никогда не видел?  — Хижина только сейчас появилась! До этого её не было!  — Ты что с дуба рухнул? А говорил, я сумасшедшая! Пошли быстрее! — говорила рыжая, выплёвывая мокрые волосы изо рта.  Я действительно решил промолчать и не раздувать из мухи слона. Мало ли, что могло привидеться.  Странным было то, что хижина не была похожа на советскую дачу. Я далеко не эксперт в зодчестве, так что охарактеризовал бы её как избушку Бабы Яги. Не хватало только курьих ножек. С виду дому было лет сто, если не больше. Он местами покосился, местами просел. Почти чёрные бревна чуть ли не вываливались из общей конструкции.  Но самым стрёмным было то, что внутри, кажется, шёл оживленный разговор. Кто забрёл в такую глушь, ещё и в грозу?  Мы стояли возле кривой маленькой двери из отсыревших досок. Было бы разумнее убежать оттуда в ту же секунду, но меня практически взяли на «слабо», а проигрывать я не умел. Алиса, может быть, тоже была напугана, однако совсем этого не показывала.  — Открывай, мамкин герой!  Я, воображая в этот момент себя невероятно крутым, пнул закрывающие вход сырые дощечки, державшиеся на божьем слове и всё ещё называющиеся дверью. В тот момент страх читался лишь в моих глазах, которые я старался жмурить не закрывая, для того чтобы расфокусировать зрение.  — Вечер добрый, — спокойно сказала Алиса.  Я наконец-то пересилил себя и посмотрел вглубь комнаты. В углу, у старой печки, стоял грубый простой стол на толстых ножках. За ним сидели четыре человека, все примерно одного возраста. Кто в рубахе, кто в мундире. Сквозь табачный дым я не мог разглядеть их лица и чем они заняты, но, кажется, компания играла в карты.  — Как вас сюда занесло, мелюзга? — спросил один из игроков, держа в руках веер из карт. Другую руку он опёр о мясистую ногу.  — Гроза, — пожала плечами моя спутница.  — Странно, с утра ни тучки не было. Вы садитесь! — он похлопал по плечу своего товарища, они подвинулись с лавки и мы с Алисой втиснулись к ним.  Их игра близилась к завершению, а я тем временем наблюдал за каждым. Уж очень странно: четыре здоровых мужика играют в карты в лесной глуши. Не бомжи, не сектанты, а адекватные люди.  Первое, на что я обратил внимание это их говор: никаких слов-паразитов. Они были явно не местными. Тот, что уступил нам место, «акал» как москвич, другой, кажется, говорил с украинским акцентом. Третий, самый молодой, был азиатской внешности, говорил очень глубоким и зычным голосом, четвёртый сильно сокращал слова, почти не выговаривая гласные.  — Ну что, голова начала работать? — шепнула Алиса.  — Ну…  — Ты заметил, что ни у одного из них нет телефона? — будто бы мы с ней тоже играли в карты, и она подкидывала мне тузов. — Ни одного упоминания современных реалий, никаких привычных нам слов. Ну и последнее, я не знаю, как можно было не заметить, что они в военной форме?  — Тут так накурено, что я ни черта не вижу.  Я вздрогнул, когда сидевший рядом со мной москвич, громко смеясь о чём-то с сослуживцем, случайно коснулся моего плеча.  Ужасало то, что если бы я этого не увидел, то даже не почувствовал бы прикосновения.  — Лёш, — голос Алисы прозвучал будто бы под водой, где-то у меня в подсознании.  В комнате стало темно. Только из окон тускло светила луна. От страха я замер. Кажется, даже дыхание стало невозможным.  Когда шандарахнула молния я не выдержал и завизжал.  — Нет тут никого, — лицо Алисы оказалось передо мной. Освещённое на миг белым светом оно выглядело страшнее, чем в фильме ужасов.  Ещё минуту я стоял как вкопанный, а затем рванул оттуда так быстро, что боялся лёгкие лопнут.  — Твою мать! Твою мать! Твою мать! — повторял я как мантру и через мгновение оказался перед входом в лес.  Вот и просёлочная дорога, и уже нет никакого дождя. И поле вдалеке, и сиреневый бревенчатый домик на углу.  — Молодеет наркомания, молодеет, тьфу! — на меня глянула какая-то прохожая старушка с маленькой собачонкой на поводке.  — Время не подскажете? — спросил я и присел на пень. По привычке. Потому что никакой одышки не было, я даже чувствовал себя бодрее. Адреналин творит чудеса.  — Без пятнадцати десять, — недоверчиво сказала пенсионерка и пошла дальше.  Я как ужаленный вскочил с пня, поняв что жуткий лес прямо за моей спиной. Трусцой я побежал к дому, а когда отбежал на достаточное расстояние, увидел огонёк в гуще деревьев. Он бегал взад-вперёд и напоминал белку. Или феникса, раз настроение у нас сегодня несколько сказочное. Почему-то я уже не боялся. Складывалось ощущение, что всё случилось так, как и должно было. Я не мог объяснить эту мысль, но по какой-то неведомой причине мне захотелось туда вернуться, но что-то человеческое остановило меня.  Я моргнул и, открыв глаза, оказался на пороге своего дома. Видимо, в стрессе, опять добежал как в спринтерском забеге.  — Лёшка! Ещё раз так напугаешь — убью! — воскликнула бабушка, подстригающая свои алые розы под окном.  — Ты о чём?  — Секунду назад тебя не было, а тут вырос. С той стороны пришёл? Сколько я тебе говорила, хватит за соседскими девками подглядывать!  — Бабуль, какие девки, ночь на дворе!  — Рада, что тебя только это останавливает, — Бета Аркадьевна всучила мне секатор, — дальше сам стриги, у бабки уже спина не та, чтоб раком стоять в кустах. — А почему ты решила ночью после дождя постричь розы?  — Какой дождь? — возразила она, заходя за порог.  — Не знаю, я у Влада с Софой был дома, может, показалось, что дождь был.  Бабушка пожала плечами и дверь захлопнулась.  Я остался наедине с кустом, и, честно, после произошедшего меньше всего хотелось оставаться на улице. Я постарался побыстрее срезать все шипы и, как только закончил, юркнул в дом.  — Тебе две котлеты или одну? — Две, — вздохнул я, — я сейчас готов слона сожрать.  — Ты в гости ходишь, чтобы что? Чтобы дома жрать? — недовольно цокнула бабушка, закуривая дамскую сигарету, но всё же положила мне в тарелку ужин.  Я думал: рассказать ли бабушке? Всё-таки это по её части. С другой стороны, если она узнает, что я туда ходил, до сентября я из дома не выйду. Мне было позволено ходить куда мне заблагорассудиться, хоть в город поехать, но в сером лесу гулять было строжайше запрещено. Бабушка моя — женщина командирских нравов, поэтому, если она это услышит, по головке не погладит. Так что решил промолчать: ничего же страшного не произошло, отделался лёгким испугом.  Я поднялся по узкой скрипучей лестнице наверх. Днём я забыл открыть окно, поэтому здесь было невыносимо жарко. Тонюсенькая деревянная рама поддалась мне далеко не с первого раза. Чуть не вывалившись в окно, я наслаждался видом на поле. Злополучный и, так и быть, пугающий лес был в другой стороне, поэтому я уже постепенно забывал о том, что случилось час назад.  Как я уснул, не помню, моё последнее воспоминание с того вечера: тёплый запах пшеницы, приятно колющий нос. Это было похоже на опьянение, когда фрагментарно вспышками вспоминаешь произошедшее. Но долго приставать к этому волшебному запаху в моей памяти я не смог: утром пришла полиция.