Я лучше умру, чем буду без тебя

Прошло несколько дней. Звонки матери Джисон игнорировал. Она была не права в этой ситуации, ожидая, что сын так легко и быстро примет решение. Слишком много от него требовали за такой короткий срок. Хотя кто знает, вдруг он... — Минхо. Я решил, что встречусь с отцом! Парни стояли на корточках и кормили котов. Корм заканчивался, стоит купить. Всё-таки у Суни прекрасный аппетит. — Что? Почему ты..? — Просто я понял, что это мой главный страх. А страхи нужно преодолевать. Я должен пересилить себя и тогда наверняка мои кошмары уйдут. Старший задумался, вспоминая весь тот месяц, который они жили вместе. Ли часто просыпался от вздрагиваний парня, но успокаивал я тем, что накручивает себя. Думал, что всё лишь кажется. Минхо воодушевленно посмотрел на Хана. Улыбнувшись, он положил руку на голову младшего и немного потрепал волосы. — Ты такой молодец, Хан-и. Это смело. Ты уверен? — Думаю да. Ну и, ты же будешь со мной. Он же хотел и с моим парнем познакомиться. Джисон взял в руки ладонь Ли и посмотрел в глаза парня, который был готов упасть от милоты. — На какое число ты хочешь его позвать? И куда? — Завтра воскресенье, как раз не будет универа. А пойти можем в кафе возле дома. Как тебе такой вариант? — Всё хорошо. Только у меня завтра тренировка до трех. — Давай тогда после неё? — Договорились. Младший ещё несколько раз погладил каждого кота и поднялся на ноги. Он закусил губу и удрученно вздохнул. Заметив это, Ли сразу же развернулся. — Ты чем-то расстроен? — М? Нет, — парень сразу же отвёл взгляд. — Я же вижу, что да. — Если ты забыл, у тебя зрение минус два. — А у тебя минус три и что? — Эй! На больное не дави! — Ты вынудил, — Минхо ухмыльнулся. — Может уже объяснишься? Хан закатил глаза. Всё же сказать придётся. — Просто ты так много тренируешься, а я и танцев не вижу. — Хах, считаешь это не честным? — Ли поднялся с пола и поравнялся с младшим. — Соскучился по моим танцам? — А что если так? — Тогда потанцуем? — Что? В квартире Минхо было много всего полезного. Например проигрыватель. Как раз к нему парень и подошёл. Порывшись в дисках, он наконец нашёл, что искал. За окном был закат, а в квартире ещё не горел свет. Горели лишь свечи, дающие малый грамм тепла и львиную долю приятного запаха. Ли очень любил свечи, как и младший. Они создавали для него ощущения уюта и безопасности. Он подошёл к растерянному Джисону, заведя одну руку за талию, а второй рукой он взял ладонь Хана. — Давай потанцуем как в тот вечер? — прошептал Хо прямо на ухо. От такого предложения сложно отказаться. Младший судорожно смотрел на ноги, пытаясь вспомнить, как его учил Минхо. Старший поднял ногу для шага вперёд, и Хан моментально отступил. Он тут же вспомнил, просчитывая про себя раз, два три. Всё было так просто. Нужно было всего-навсего отдаться в руки другого человека, который сам проведёт тебя куда нужно. — Let me be your coffee pot, you call the shots babe Шёпот Минхо на самое ухо, заставлял слегка дрожать, но от этой строчки младший лишь слегка улыбнулся, ведь они оба были безнадёжные кофеманы. Ли нежно прижимал Джисона всё ближе, иногда укутываясь носом в шею. Парень пах счастьем, так казалось Минхо. За всё время танца, как бы не паниковал и не волновался Хан, он ни разу не упал и не наступил на ногу партнёру. Когда он ощущал близкое дыхание у своей шеи, то его сердце будто замирало. Он старался не дышать, сам не зная почему. Он лишь крепче сжимал плечо Ли, продолжая шагать в танце. Неожиданно для Хана Минхо остановился. Песня подходила к концу, а строчки повторяли одну и ту же фразу. — I wanna be your, wanna be yours. Они стояли, молча рассматривая чужие губы, глаза, всё. Сколько бы раз они не видели друг друга, казалось, что что-то упускают, пусть и выучили черты лица наизусть. Минхо поднял руку, сплёл их пальцы воедино и приблизил свои губы к Хана. Мягко, почти невесомо, он коснулся их, следя за реакцией. Хан лишь слегка поддался вперёд. Нежно смяв губы, Ли прильнул к ним окончательно, желая утонуть в этом моменте. Одной рукой он продолжал держать руку младшего, а вторую он убрал с талии и коснулся щеки. Теперь тепло обволакивало не только губы, но и другую часть лица. Хан уже в танце отдал всё под контроль старшего, в поцелуе так ничего и не менялось. Парень лишь таял, пока в его рот проникал чужой язык, а голова совсем не соображала от переизбытка чувств. Всё было не обдумано, Джисон сам собой отвечал на действия Ли, будто зеркаля его, и растворяясь, когда он соприкасался с чужим языком. Момент тянулся так долго, словно время остановилось. Но даже если бы и так, то парням всё равно не хватило бы этого. Да и никогда не хватит. Лишь нехватка воздуха была сигналом, что всё это не сон. Но никто не хотел прекращать. Поэтому Хо в последний раз встретился с языком Хана, укусил одну из губ и отстранился от младшего. Воцарилось молчание. Они смотрели в глаза, желая разглядеть в них своё отражение и увидеть чувства. На свете есть столько всего, столько стран, людей и языков. Это мир. Но для них мир резко сузился до просторов этой квартиры. В которой были только они и их коты. Большего для счастья никто и не желал. Просто быть вместе. Столько сколько они смогут. — Я люблю тебя, Минхо. Хан влюблённым взглядам смотрел на своего парня. Он готов говорить это для него, каждый день, но даже рядом не приблизится, чтобы описать насколько эти чувства сильны и как их много. Для этого не хватит и целой вечности. — Я тоже тебя люблю, Хан-и. Очень-очень. — Хён, у меня такое странное чувство... Я так хочу, чтобы этот вечер не кончался. Будто такого больше не будет. — Что ты такое говоришь? — Минхо аккуратно провёл по чужой щеке. — Всё будет хорошо. Мы с тобой будем вместе в этой квартире, с нашими котами. Всегда. Хоть каждый вечер можем так танцевать. — Обещаешь? — Обещаю. Услышав такой ответ, младший прильнул к груди Ли. Они обнимали друг друга, правда надеясь, что всё так и будет.

***

— Ну, Минхо! Ты ведь обещал! Джисон шёл по улице Сеула, не так давно покинув свой дом. Он отправлялся в кафе, где и договаривались о встречи. В руках он нёс небольшую коробку. В ней был новогодний подарок для мамы и отца. Скорее всего на новый год они уже и не встретятся, ведь буквально завтра, тридцать первого декабря. Сказать, что волнение одолевало его, это ничего не сказать. Так тут ещё и Минхо со своей тренировкой задерживается. — Хан-и, успокойся. Я опоздаю максимум на минут пять. — Какая разница? Я без тебя там от страха умру. — Потерпи совсем немного. Я бегу со всех ног. Ничего не оставалось, только идти вперёд. Встреча один на один с отцом... Слишком пугало всё это. Вообще госпожа Йеон тоже обещала прийти, но как на зло появились какие-то срочные дела. Встретится со своим страхон вот так совсем одному, было очень волнующе. Но кроме волнения Хан испытывал и сильное любопытство. Что отец сделает первое, когда увидит сына? Что он скажет ему? Все эти мысли парень просто заткнул наушниками и музыкой. Хотелось спокойно дойти до кафе. Даже если всё пойдёт совсем не так, как он это представлял, то плевать. Отец всегда был для него самым далёким человеком на этой планете, несмотря на то, что они родственники. Даже если он наговорит Хану снова то, что говорил всегда, то что должно измениться? С трясущимися ногами парень дошёл до кафе. Отца у входа не было. Наверное, он также, как и Минхо, опаздывает. Повезло. Зазвонил телефон, это была мама. — Алё, мам, — Ответа не последовало. Просто тишина. Хану показалось это странным. — Мам, что-то случилось? — Я... Сон-и. Твой отец. Он шёл к тебе и его... Его сбила машина. Звон в ушах и ничего не слышно. Йеон продолжала говорить о чём-то, но Хан ничего не слышал, не понимал. Пальцы не слушались, но он смог сбросить звонок. Голова закружилась. За что же всё так... Он только решил побороться с самим собой, уйти из кошмара, как вдруг приходит новый. Наверно, он просто не успел. Не успел помириться с отцом и решить всё это. Он не успел. В полусознательном состоянии Хан поплёлся домой. Тридцатое декабря. На улицах было до не возможности много людей. Вокруг парня бегали счастливые люди, ожидая праздника. Его зрение будто помутнело, и он ничего этого не видел в полной красе. Да и не хотел. Ощущение, будто он под водой. Совсем один. Дышать было тяжело, словно воздуха совсем нет. Наверняка, он и сам не понял, как так быстро дошёл до квартиры. Но оказавшись в ней, он лишь лёг на диван, заслонив лицо руками. Он снова в кошмаре и снова один. Почему нужно опять всё это проходить? Зачем? В попытках успокоить себя тем, что он что-то делает, он подозвал котов к мискам. Насыпав в них корм, Хан принялся наблюдать, как Суни, Дуни и Дори слизывали язычками желе. Когда Джисон понял, что это слабо помогало, он взял свой универский рюкзак. Ему нужен был планшет. Полистав в нём свои наброски, он вспомнил, как отец ломал его старый гаджет, который так и не смогли восстановить. Интересно хотел ли он извиниться за этот случай? Вдруг что-то блеснуло в маленьком боковом кармане. Лезвие. Всё же зря парень не выкинул его где-либо. Зря он взял этот рюкзак сейчас, зря вообще пришёл в квартиру. Ему стоило бы дождаться Ли возле кафе. Всё сложилось слишком плохо. Эмоции взяли контроль, а дальше ничего и не поделать. Хан стоял в ванной перед зеркалом. Сняв футболку, он обнаружил на своих руках с самого плеча до самого запястья множество белых полос. Все они зажили, только благодаря Минхо. Странно. Не так давно он видел в них красоту, а теперь смотря на свои руки, он лишь вспоминал слёзы Ли по ночам. Он каждый раз слышал их и помнил, как целовали его руки, но он не решался поговорить об этом. Вся романтизация уходит, как только ты понимаешь, что другим ты делаешь больно не режущим металлом, а этими шрамами. Как бы сложно не было, но эта боль намного сильнее, чем физическая. Хан посмотрел на своё запястье. Почему он так и не смог? Почему? Ведь он столько раз оставлял кровавые следы, словно играясь и не решаясь на большее. Это же легко — делать надрезы по всему телами. Так в чём сложность сделать последний? Повернув голову в бок, он заметил телефон. Всё же он не мог так оставить всё это. Нужно позвонить ему. — О! Хан-и, прости меня. Тут пробка была. Да, я опоздал уже на 10 минут, но я бегу. У вас там всё хорошо? — Минхо... Я хотел сказать. Прости меня, если сможешь. — Простить за что Хан-и? Ком в горле удерживал слова, а слёзы уже стекали по щекам. Хан больше не услышит его голоса, больше не видит его лица, не коснётся его губ и почувствует знакомого запаха. Больше ничего этого не будет. — Я-я очень тебя люблю, Минхо. Джисон понимал, что больше не может говорить. Сбросив трубку, он швырнул телефон куда-то в сторону. Ему продолжал звонить Ли, но вряд ли это поможет. Говорят, что выход есть из любой ситуации. Что все проблемы решаемы. Пожалуй это так. Если бы эмоции не брали вверх над людьми, то многие вещи можно было бы предотвратить. Можно было бы найти выход. Но проблема была совершенно не в этом. Просто иногда человек устаёт искать выходы. Слишком устаёт.

***

Минхо ехал на автобусе, проклиная Сеул и его пробки. Почему же так много людей? Он знал, как Хан волнуется. Знал, что сегодня нужен ему как никогда. Но он уже опаздывал на семь минут. Доехав до нужной остановки, Ли пулей выскочил из транспорта и побежал к кафе. Бежал изо всех сил. Он не может подвести Хана. Он обещал, что не оставит его одного. Но про себя он удивлялся, почему же младший не звонит ему и не упрекает? Странно, но времени на такие мысли не было. Не переставая бежать, прямо на ходу он достал телефон. — О! Хан-и, прости меня. Тут пробка была. Да, я опоздал уже на 10 минут, но я бегу. У вас там всё хорошо? — Хан молчал. Музыки на фоне не слышно, как-то слишком тихо для кафе. — Минхо... Я хотел сказать. Прости меня, если сможешь. От этих слов Минхо передёрнуло, и он остановился. Про что говорил Джисон? Они вроде не ссорились, так за что прощение. — Простить за что Хан-и? Ответа не последовало. Это не на шутку напугало Ли. Он уже стоял у кафе, но что-то подсказывало, что смысла заходить туда нет. Руки задрожали, а к Минхо пришла пугающая мысль. Что если Хан решил убить себя?.. Парень побежал домой. Он бежал ещё быстрее, чем до этого. Плохое предчувствие и страх просто не покидали его. Опять таки на бегу он вызвал скорую, готовясь к худшему. Открыв дверь, он начал бегать по всей квартире. Наконец зайдя в ванную, он увидел леденящую сердце картину. На полу лежал Джисон с окровавленной рукой, из которой продолжала бежать кровь. Совсем рядом лежал маленький кусочек металла. Минхо поднял глаза вверх, пытаясь сдержать слёзы. Но его глаза бегали по всей ванной комнате в поисках чего-то. Найдя наконец полотенце, он схватил его и опустился на пол. Перевязав руку, чтобы кровь перестала идти, Хо приподнял Хана за спину, прижимая к себе. Слёзы лились потоком не высказанных слов из глаз старшего. Отчаяние. — Хан-и... Хан-и. Всё будет хорошо. Я вызвал врачей. Всё будет х-хорошо. Только держись, пожалуйста. Пусть Хан и не понимал, что происходит. Он слышал голос любимого человека, а этого хватало. — Минхо. П-прости. Я правда не хочу умирать. Я не хочу. — Ты не умрёшь. Ты не умрёшь. Тебе нельзя. Мы ещё столько всего не сделали. Ты не умрёшь. Пожалуйста, — от тихих слов младшего, старший начал рыдать навзрыд. Хан уже не смог ничего ответить. Он уже потерял нить, связывающую с этим миром.

***

Запах больницы был совершенно не тем, что хотел бы вдыхать старший на новый год, но ничего не поделать. Всё вокруг было до жути белым, что аж рябило в глазах. Для человека, не спавшего сутки, белый свет был ножом для глаз. Хотя это мало волновало Минхо. Сейчас он лишь сидел перед больничной койкой, сжимая холодную руку и поглаживая её. Взгляд был направлен в пол. Ли не смотрел на Хана, чтобы очередной раз не довести себя до истерики. Хотя время от времени парень зажмуривал глаза, желая отогнать преследующие его слёзы. На кушетке под одеялом лежал Хан на спине. К его руке подсоединялись несколько катетеров. Без них всё пожалуй выглядело бы как обычный сон. Но кожа была слишком бледной. Ли не смотрел на него, чтобы очередной раз не довести себя до истерики. Врачи сказали, что учитывая сколько крови он потерял, долгий сон это нормально. Вот Хо и ждал, когда это нормально закончится. Хана доставили в больницу днём тридцатого декабря, сейчас уже был вечер тридцать первого. Пока все собирались праздновать, радоваться и поедать салаты, старший сидел в палате, умоляя, чтобы Джисон проснулся. Он точно шептал что-то, но никто не слышал этого. Джисон почувствовал свет от лампы, который лез прямо в глаза. С получением сознания он почувствовал, как в руке резко отдалась боль. Повернув голову, он заметил множество трубок, ведущих к капельнице. Всё стало предельно ясно. кинув взгляд в противоположную сторону он заметил Минхо. Он не видел его лица, видел лишь светлые волосы, склонившиеся над его рукой. На своей коже он ощущал невесомые, но мягкие прикосновения. Хан сразу узнал их. Ли целовал его руку также, как целовал ночью его шрамы и плакал. Парень знал это ощущение. Ощущение любимых губ на своём теле. Джисон хотел коснуться волос второй рукой, но катетеры помешали это сделать. Поэтому единственным вариантом осталось выдавливать из себя хриплый и слабый голос. — Минхо. Услышав своё имя, старший замер. На мгновение он подумал, что ему всё это показалось, но нет он явно слышал Хана. Подняв голову, Минхо посмотрел в его глаза. Ком в горле и слёзы отдались где-то эхом. Старший лишь посильнее сжал чужую руку, отпускать её больше не хотелось. Младший удивлённо смотрел на парня перед собой. Он был не похож на Минхо-хёна. Тот всегда был красиво одет и его лицо выглядело свежим. Но сейчас он выглядел совсем не так. Под глазами были синяки, одежда была запачкана кровью, и Хан догадывался чей. — Минхо, почему ты так плохо выглядишь? — Что? — старший ожидал чего угодно, но не такого вопроса. — Просто обычно ты такой красивый и наряженный. Неужели всё стало так плохо из-за меня? — Хан-и, — Минхо позволил одной слезе, всё же оставить мокрую дорожку, — Главное, чтобы с тобой всё было хорошо. Старший приблизился рукой к лицу Хана, аккуратно сжимая щёку. Он очень хотел поцеловать парня, но понимал, что тот ещё слишком слаб. — Мне так больно, Минхо, — вот и из глаз Джисона начали литься кристальные капли. — Рука какое-то время поболит, Хан-и. Но если хочешь, то можем попросить, чтобы добавили обезболивающего. — Я не про руку. Ты просто такой измотанный. П-прости меня за это. Я очень... очень боялся. — Всё хорошо, Хан-и, — Ли огладил и потрепал волосы младшего, попутно смахивая слёзы. Он понимал, что ничьей вины тут нет. — Раз ты тут сидишь и грустишь у меня, то надо тебя подбодрить. — Минхо полез в карман джинсов, продолжая говорить. — Смотри, что у меня есть. Хан слегка приподнялся на локти и увидел в руках Хо браслеты. Два красных браслета из плетённых ниток. В глазах младшего загорелись живые звёздочки. — Ого! — Тебе нравится? — Очень. Можешь надеть его? Старший послушался. Надев браслет на свою руку, он надел второй на запястье Хана. Всё-таки не зря он убивал дни на поиски подходящего варианта и бегал по торговым центрам. — Мне очень жаль, что мы не встретим новый год так, как хотели. Ты ж уже и у Феликса рецепт выпросил. — Хан-и, не волнуйся. Больница это конечно не лучшее место для праздников, но главное, что мы встретим его вместе. А на следующий новый год сделаем всё, что не смогли. — Хорошо, — младший радостно улыбнулся. Вспоминая всё это, Минхо хотел бы поставить эту минуту на паузу и не включать дальше. Потому что всё, абсолютно всё, сменяется с счастья на боль, когда он слышит звуки приборов. Глаза Хана закатываются назад, а позже и вовсе закрываются. Все приборы продолжали звенеть, ударяя звуками по голове Ли. Глаза забегали в панике, и старший заметил как на панели уменьшались цифры, постепенно доходя до нуля. В палату вбежало несколько врачей, оттолкнувших Минхо от кровати. Они просили выйти его, но он лишь отошёл к стене. Всё происходило быстро. Голова у Хо закружилась, а в груди всё сдавило. Он совершенно не понимал, что происходит. Видел только как врачи что делали. Несмотря на такое состояние, Минхо быстро понял к чему всё шло. Он шептал про себя мольбы о том, чтобы Хан не умирал. Жалел, что вёл себя так. Он всегда хотел, чтобы младший не видел его слёз и слабости. Так и было. Наверно, из-за этого, он решил, что Ли сможет всё пережить. Старший продолжал шептать что-то про себя, пока сам умывался в слезах. Вся его жизнь словно проносилась перед глазами. Он вспомнила фразу Хана, когда тот сказал, что не сможет без него жить. И тут Хо задумался. А сможет ли он жить без Джисона? Ответ ударил в самое сердце, и парень понял, что не справится. Нет. Нет, он не сможет без него. Каждый сантиметр его квартиры уже был пропитан воспоминаниями, каждая клеточка Минхо нуждалась в Хане. Взгляд случайно пал на тумбочку. В её полочках лежали разные шприцы, наборы для интубации и что-то ещё. Но её внутренности мало волновали. На самой тумбочке стоял пластиковый станчик с большим количеством таблеток. Минхо в тот момент не интересовало, что это за таблетки и как они действуют. Рука на рефлексе потянулась к ним. Скоро он всё это закончит. Он не может жить без Хана и не будет. Разжевав всё, Ли почувствовал горький вкус, ударивший по рецепторам и упал на пол. В своей руке он продолжал сжимать маленький стаканчик. Зрение поплыло, и он уже ничего не видел. Он не видел, что с Ханом, не видел врачей, не видел ничего. Лишь почувствовал как его куда-то понесли. Но после ничего уже не было.

Так и сработала взаимная зависимость. Если сломается одно, то вся цепь разрушится и будет бесполезной.