Проникнуть в сердце незнакомца, никогда не входило в мои планы.

Анна шла по ярмарочной площади естественно у лавочек с литературой. Её каштановые пряди падали на накидку и "прыгали" от каждого шага, юной особы. Молоденькая девушка в услужении Марии, которая несла рядом её корзину доверху наполненную литературой и прочими " вздорным вещами", как говорил Иван Голицын, батюшка голубоглазки. Такие прогулки вне поместья были редки, но так сладостно прекрасны, для юного создания, что она, стараясь продлить удовольствие. Поведя Марью в шестнадцатый раз вдоль рядов, находя, что-нибудь новенькое и эдакое. Начав расхваливать и разглядывать, на вид невзрачный предмет, да так, что сами торговцы, наматывали на ус, искусство убеждения. Позабыв, что это их собственный товар были готовы купить его у девчушки. Абсолютно спокойное местечко было, люди все расслабленны, никто не напряжен, всё равно офицеры иногда попадаются на глаза, это делало ситуацию ещё и безопасной для каждого жителя, казалось бы, не так. время уже под вечер, люди хотят все довольные, набрали под охапку всякой ереси, вот и ходят, чтобы что-то по выгодной цене подхватить. ***** Не сразу, но слышен выстрел в правой части площади, чуть в отдалении, ближе к главной дороге, такой приглушенный, а вслед за этим слышится несколько женских криков, и другие фразы, только от мужчин. Непонятно толком ничего. Ясно лишь то, что кого-то решили на тот свет отправить. Тот несчастный это и есть прапорщик, что не угодил какому-то парню моложе его. Ранивший таким трусом был, сбежал, после себя даже следы оставляя. Аннушка, выронив книжку, ринулась на шум, растолкав зевак и дам, которые вот-вот упадут в обморок, но как полагается, шепчутся. Увидев на земле молодого человека, девушка опустилась рядом с ним на колени. - Сударь. Позвольте, вам помочь? Девушка аккуратно, избавила живот юноши от одежды и начала осматривать рану, закусив губу, зыркнула по сторонам. - Что вы ей богу, как на зрелище собрались! Помогите, же ну?! Отправьте кого-то за врачом, ну же! Юноша лежал на земле, кажется, уже вот едва готовый упасть в обморок. Боль постепенно по всему телу разрасталась, но ничего поделать не мог, лишь лежать и вспоминать всех людей, которым не угодил. Таковых не было практически, а если и были, то они не из таких, кто осмелится совершить попытку убийства. Губы поджимает свои, внутри прикусывает, чтобы отвлечь одну боль - другой. Гениальный ход, пользовался таким в других случаях. В месте ранения же очень жарко стало, аж до слёз. Тактика не помогает почти, поэтому сдаётся совсем. -А вы... Указала на некоторых сударей. Помогите, мне перенести, больного на лавку, только молю...- Глазки пробежали вокруг, и увидела, плотную ткань, ухватила и, расстелив на земле - Перенесите его на это, а потом на лавку. Сделали все, как указала Голицина, и вскоре девушка, обработав руки, вновь осмотрела рану. Роман глаза старается ещё открытыми держать, не выходит. Чувствует, как кровь собственная из тела по немного выходит, да и вообще тошнить начинает, словно в карете долгое время ехал. В общем и целом, состояние совсем потрепанное. Слышит отдалённо голос чужой, но виду почти не подаёт, лишь с едва открытыми очами сидит, пытается разглядеть личико чужое, столь прекрасное. То ли девочка, а то ли ведение - Уважаемый, сейчас, будет больно, ибо пуля попала туда, куда не следует... Закусите мой платок, чтобы не повредить язык. Извлекла из сумочки чистенькой голубенький платочек и прислонила его к устам прапорщика — Милейшая?.. я не...- говорит хрипло совсем, закусывает платочек чужой, очень красивый, изящный. Стыдно, отчего становится, в слюнях собственных пачкать не хотел. Правда, силы совсем покидают Романа, от чего хватка челюсти ослабевает совсем, ровно так же, как и душа. Прапорщик ослабевает. Дамочки кричать снова начали, а их супруги успокаивать стали, но видно было, как грудь плавно опускается, а после поднимается. Аннушка крикнула на людей, что б замолчали или вообще покинули данное место, шум значительно уменьшился. Видя состояние юноши, ни секунды, не думая, аккуратно пережала место кроветворения, а именно задетый сосуд, тканью и извлекая пулю, засевшую практически в миллиметре от тонкой кишки, шпицами, имеющимися у каждой уважающей себе леди. Девушка действовала быстро, четко, словно, проводила подобные вещи тысячи или даже миллионы раз. Белоснежные перчатки Аннушки были перепачканы кровью, но юную особу это не волновало, она лишь желала спасти жизнь раненого, что к слову и сделала. В скором времени, на место прибыли врачи. Она, находилась рядом с ним. Такая маленькая, немножко напуганная, от того, что только что сделала, так как действительно в первый раз извлекла пулю. Даже дрожащим от шока голосом, рассказала ситуацию и о состоянии Романа, так его звали, но это Голицина узнала только после того, как вместе с врачами и уже прооперированным юношей, оказалась в госпитале. Марья же протестовала, против, поездки своей хозяйки, но была быстро уговорена, так как Аннушка настолько сильно переживала за прапорщика, что к своему стыду расплакалась и ей дозволили сопровождение больного. Оказавшись в лечебном заведении, юношу забрали квалифицированные специалисты и оказали более обширную помощь, в то время как Аннушка, ей богу пол проломила, своим лёгким, но нервным шагом у дверей операционной. ***** Роман так и провел весь этот теперь ужасный день в больнице, в сознание он придти не мог совсем, очень обидно и страшно. Змеев, открывая едва очи свои поздно ночью дрожать начал, слабо ощущая своё тело, за то, прекрасно ощущая боль, что разносилась по нему. Сделалось очень темно, лишь луна, что была в тысячах километрах, освещала немного пол и саму койку. — Боже, мамочка... Что? Госпиталь? О боже. - Любил говорить это слово Рома, не смотря на все упрёки со стороны окружающих. Вредный паразит, от которого не мог избавиться. С огромным трудом поднимается мужчина, заметно шатаясь, боль ушла в ноги, но он шагать начал. Криво, но успешно. — Что за барышня такая? Не уж то... Ах, нет же, голос знакомый, до жути. Что же приключилось? - пока рассуждал вслух, потихоньку направлялся в сторону двери, что вела в длинный коридор, который выглядел хуже обрушенного дома. Право неудивительно, ведь стоит подметить, что в городе, это был единственный достойный госпиталь, если не брать в счет частные услуги и врачей. А спонсирование данного заведения не было выгодно администрации, ведь частные врачи, платили не малый взнос и средства на документы собственности и аренды, на землю, под свои нужды. — О Боже! В меня стреляли! - происходит прозрение у прапорщика, распахивает двери и видит очень тусклый свет от свечей и от той же луны. — А. Уже поздно - прикрывает рот рукой, да падает тут же, ему нужна опора, а здесь она идёт лишь на одну руку. Неудобно, не практично. В это время ходил дежурный по больнице, да увидел раненного, недовольно взглянув, мол "время ночь, юноша, Вас, видимо, этикету не учили. Ночью орать не совсем нормально, тем более в больнице" Работник подходит нервно, помогая встать тому. — Прошу прощения... Я сам не свой сейчас. — ну, замолкни уже. - Говорит сударь, видом ему лет 40 или около, уже полностью седой и с усами уложенными идеально. Закрывает двери, укладывает больного обратно, за бинтами идёт, ведь сквозь старые снова кровь сочится, хотя зашивали место ранения. Открылось, ну Господи, не прапорщик, а балбес. ****** Заглянем же в поместье Голицыных, на время. Аннушку силком привели домой. Впоследствии за ужином разразился скандал. Голицын, кричал на дочь свою, что не стоило лезть в это дело. Мол, знакомые, которые были, в то время на улице не лестно отозвались о делах его дочери, сказав, при этом, что не женское это занятие. «-Куклы, тряпки, няньки, танцы, свадьбы, а не кровь и грязь, фи~ не культурно. «-вот каково было их мнение. Аннушка, имеющая горячность отца своего вдарила по столу и начала кричать, что прапорщик мог погибнуть, если бы она не вмешалась, но в ответ лишь получила: -Ты отцу то не дерзи, мала ещё и век не бывать, тому компоту, что б девка да в врачи!- Говорил, а точнее практически кричал барин. Матушка девушки старалась успокоить мужа своего, но тот в порыве гнева, ударил дочь по фарфоровой щеке, да и осёкся, от чистого, резкого взора. Ручка прикоснулась к горящей щеке, ни говоря, ни слова, круто развернулась и направилась в свою комнату, хлопнув притом дверью, да так, что стекла опасно задребезжали. Подумав немного, решила. Решила, как бы глупо не звучало, бежать из родимого дома. Собрав некоторые скромные вещи в сумку, сменила платье, на простое, с облегченным корсетом и, выглянув в окно, спрыгнула, благо было не высоко.