Дева Закавказья

Двенадцатое марта. В просторном помещении за столами восседают представители трех союзных республик. Все они сидят с важными лицами, можно сказать, даже чересчур серьезными. Но нельзя сказать, что они напряжены, нет. Подобные собрания в нынешнем изменчивом мире - обычное явление. Они попросту вошли в привычку. Но вот одно обстоятельство их все-таки напрягало. Нахождение на такого рода мероприятии девочки-подростка. И ладно бы просто нахождение, так ведь она сидит и слушает все с тем же вниманием, что и остальные. -Итак, думаю, все вопросы улажены? - задал по большей части риторический вопрос единственный стоящий на ногах мужчина. Ответом ему было молчание в зале. - Что ж, тогда следует утвердить договор. Прошу Вас, - он придвинул близлежащий листок к сидящему рядом с ним мужчине. Тот оставил на бумаге подпись и передал ее обратно. - Благодарю. Все могут быть свободны, - закончил он с улыбкой. Большинство собравшихся начало подниматься со своих мест, скрипя стульями о пол, и тихо переговариваться уже о чем-то своем. Лишь некоторые, считая юную леди, не вставали, а словно чего-то терпеливо ждали. Когда практически все присутствующие покинули помещение, мужчина, что до этого и являлся кем-то вроде регулятора процесса подписания договора, закрыл двери и обратился уже к оставшимся. -Прошу вас, - он указал жестом на свое прежнее место. Четверо молодых людей и девушка подошли к указанному столу. - На вершине стопки копия договора, с вас требуются только подписи. - продолжил он, подходя ближе. Все они расписались поочередно. Последней как раз-таки была девушка. -Что ж, могу Вас поздравить, - обратился к ней мужчина, взяв в руки оба договора. - Теперь Вы можете гордо носить статус Республики. Держите, - он подал ей лист с ее подписью, - это принадлежит Вам. -Спасибо, - девушка расплылась в улыбке. -Мне-то за что? - он махнул рукой, а уголки его губ поползли вверх. -Мы пойдем. Спасибо Вам. И до свидания, - проговорил один из четверых, после чего остальные начали торопливо прощаться с мужчиной. Через минуту они были в коридоре. От двери за их спинами до выхода из здания они прошли молча. Там они так же в тишине простояли некоторое время. -Что ж, - наконец начал один из них, повернувшись к девушке, - поздравляю, Ирина, с получением столь важного звания. Думаю, и остальные присоединятся к моим словам. Другие стали повторять то же поздравление на разные мотивы, меняя местами или заменяя синонимами те же слова. -Спасибо большое! - искренне ответила девушка с широкой улыбкой. -Ирина, - шепотом и с каким-то укором произнес тот, что стоял к ней ближе всех, слегка коснувшись ладонью ее спины. Она тихо кашлянула, сделала улыбку сдержанней и опустила голову. -Ладно тебе, дай девочке порадоваться. Правда ведь? - другой мужчина обратился к Ирине. В ответ она уверенно кивнула: -Да, дядь Зураб. Оба молодых человека перекинулись еще парой фраз насчет поведения девушки, после чего все четверо пожали ей и друг другу руки и, попрощавшись, разошлись по разным сторонам. Ирина и один из них шли молча. Молодой человек как бы приобнимал ее, положив ладонь на ее плечо, чтобы не отставала. Все же шаг девушки куда меньше шага высокого мужчины. Ира смотрела на дорогу, чтобы ни обо что не споткнуться, ибо идти приходится быстро, мало ли. Когда ноги начали уставать, а дыхание - становиться тяжелее, она тронула спутника за ладонь. -Пап. Ничего не ответив, молодой человек замедлил шаг. Тишина была для них обыденностью. Привычкой. Только лишь потому, что они могли понять друг друга без слов. Но сейчас, в такой день, Ирине хотелось, чтобы отец поговорил с ней. На людях он только мог намекнуть, что она в какой-то момент начинала показывать чересчур много эмоций, не более. Она пытается придумать предлог, чтобы вытянуть из него слова. В голову толком ничего не приходит. -Федеративный Союз Социалистических Советских Республик Закавказья, - произносит Ира на одном дыхании. - Правильно? Мужчина смотрит на нее сверху вниз. Выражение его лица то же, но в глазах можно прочесть недоумение вперемешку с каким-то сомнением. Ну конечно. Она с ним до этого на людях тоже заговорить не решалась. -Правильно, - он слегка кивает. Ирина в ответ сдержанно улыбается. До самого дома они вновь молчат. По приходу туда их встречает небогая, но вполне недурная квартира. Выглядела она самой обычной: никакой роскоши, дорогой мебели или предметов декора. Все стерильно. В нынешнее время иметь что-то более, так сказать, возвышенное посчиталось бы несколько неуместным. В квартире было четыре комнаты. Одну из них занимала кухня: просторное помещение, где вдоль одной стены установлена печь и кухонный гарнитур вместе со шкафом для сервиза, а напротив - один стол, пара стульев и керамическая раковина, установленная в деревянный шкафчик, напоминающий высокий стул со спинкой, над которой повешена полка, а под ней - полотенца. Белые стены и пол, большое окно делали кухню светлой и словно расширяли ее. Оттого поначалу возникает некое чувство дискомфорта, но чем дольше пребываешь в сем помещении, тем более привыкаешь, и становится даже уютно в нем находиться. -Здравстуйте, Леван Давидыч, - доносится женский голос из дальней комнаты, а после в прихожей появляется и его обладательница. Женщина лет тридцати с лишком со светлыми волосами, собранными в длинную косу, и карими глазами. Одета она в темное платье, полностью закрывавшее колени, с белым воротничком и закатанными до локтей рукавами и фартук, макушку ее закрывает косынка. -Здравствуйте, Ирина, - спустя короткую паузу обратилась она к девушке. Ира так же ответила приветствием. -И вам, Катерина Сергеевна, не хворать, - вздохнув, произнес Леван Давидович и, делая аккуратные движения, помог дочери снять тренч. - Мы только отобедаем и сразу бежать. Женщина кивнула. Простояв так еще несколько секунд, она сорвалась на кухню, дабы накрыть на стол. Обед не был богат, скорее наоборот. Из-за нехватки продовольствия во время минувших войн многие успели привыкнуть к бедности и паре сотен граммов хлеба в день. Пусть политическим деятелям и доставался паек побольше, даже его было ничтожно мало по сравнению с временами в царской России. И из-за этого же нынешние обеды из одного блюда и чашки чая казались роскошью. Ирина с поистине детским аппетитом глотала ложку супа за ложкой. Для девушки, что с самого утра на ногах, и при наличии у нее в желудке завтрака явно не плотнее и без того худого обеда, все было как минимум непривычно. Как максимум - утомляюще до полуобморочного состояния. -Не торопись, - как бы между делом произнес Леван Давидович. Ира останавливается. Кладет ложку в суп, после чего отрывистыми движениями салфеткой утирает кожу вокруг рта. Продолжает есть куда с меньшим рвением, спокойно: "Как и подобает девушке". Ее отец одобрительно кивает и сам возвращается к трапезе. -Леван Давидыч, вам может чего с собой собрать? А то ведь нехорошо голодать до самой ночи, - говорит появившаяся в дверях Катерина. -Не стоит. Сегодня вернемся раньше, не беспокойте так свое сердце, - мужчина отпивает немного чаю. -А Иришка как же? - не унималась домохозяйка. -Мы не прибудем так поздно, чтобы в край изголодаться, - на его губы невольно наползает едва заметная улыбка. Он однажды проговорился, что его несколько умиляет такая забота (признаться, даже излишняя) о них с дочерью. - К восьми часам мы уже вернемся. -Ох, ну смотрите, - Катерина покачала головой. Ирина на это тихо хихикнула. -Спасибо за вкусный обед, - девушка поднялась из-за стола. -Не за что, не за что.. -Благодарю, - присоединился Леван Давидович к словам дочери, а после направился к выходу из кухни. Ирина поспешила вслед за ним. Отец, прежде натянув на себя гимнастерку, все так же помог Ире надеть верхнюю одежду. Затем бегло, но внимательно осмотрел ее и, слегка кивнув самому себе, прикоснулся к спине дочери ладонью, дабы она шла вперед. Они оба наскоро бросают свое "до свидания" Катерине Сергеевне и покидают квартиру.