Industrial

Лучший ученик потока забирает свой «бриллиантовый» аттестат, улыбаясь в зал. Ифань громко фыркает с первого ряда, но не достаточно, чтобы переглушить стоящий в зале шум: все хлопают и поздравляют отличника. Это Ким Чунмён – гордость школы, победитель всяких там олимпиад, гений математики с богатым внутренним миром гуманитария. Директор рыдает. Выпускается золотой венок всех его учеников. Ким Чунмён необъятно талантлив: ему нет равных в рисовании, он великолепно поет, делает оригами и другие поделки из подручных материалов, а в учебе все схвачено. У него только один минус – спорт. Вот тут король спорта Ву Ифань злорадствует. Если Чунмёну пробежать пятьсот метров все равно что пройти по углям, то для высокого широкоплечего баскетболиста нет ничего невозможного. Выпускной подходит к концу, учителя и родители поздравляют уже вскоре студентов с удачно пройденным первым этапом жизни, громко шутят про остальные и треплют своих детишек за щечки, будто они не старшую школу закончили, а начальную. Ифань одиноко стоит позади. К нему на выпускной никто не пришел: мама шоппингует в Милане, отец бухает с партнерами по бизнесу в Америке. Он наблюдает за тем, как счастливые родители Чунмёна поздравляют сыночка, обливая слезами аттестат, ведь он – золотой билет до лучших высших учебных заведений мира, стоит Киму только ткнуть пальчиком в название. Своим маленьким пальчиком маленькой ладошки, которая меньше ладони баскетболиста Ифаня раза в два. Ифань так думает, он точно не знает. Они с Кимом-то и никогда не общались: у старшего баскетбол и команда, у младшего научные конференции и олимпиады. Бросая прощальный взгляд на лучшего из лучших, Крис исчезает в толпе. Ему еще собирать вещи и садиться на самолет до Нью-Йорка, где его ждет лучший друг и школа бизнеса и управления. Проходит мучительных четыре года. Ифань все еще помнит о юном даровании в лице своего одноклассника. Только по прошествии стольких лет уже изменился обзор взгляда и немного сам Ифань. Теперь он Крис Ву, потому что настоящее имя не такое пафосное для школы бизнеса и новой страны. Теперь он звезда, только вот гениальностью все так же не пахнет, и сессии сдаются только благодаря бывшим президентам. Крис, как наследник, думает, что такой специалист, как Мён был бы полезен для компании отца. Крис, как мужчина, думает, что не отдал бы Чунмёна на растерзание отделу кадров, потому что там работают не люди, а удрученные опытом и годами пираньи двух видов: старые с лишними центнерами, не очень старые, но все еще надеющиеся выскочить замуж. Порой они разбавляются новенькими практикантками с большим потенциалом и объемом грудной клетки, но Крис морщит нос: мальчики и члены интересуют его куда в большей степени. Ифань… Ой, то есть Господин Крис Ву понял еще давно одну важную вещь, сидя в самолете, и наблюдая, как постепенно корейская земля становится все дальше, человечки оказываются размером с муравьев, а вскоре совсем исчезают; он понял, что любит. Безмерно нежной любовью, на которую только способен в силу своего властного и грубого характера. Но проходят года. Крис взрослеет и понимает, что единственный смысл его жизни – это ждать появления юного дарования, будто оно вот-вот постучится в дверь и явится на пороге с привычной улыбкой. Улыбкой, которая, словно вода, уничтожает песчинку за песчинкой каменного сердца Криса. Года летят. Крис почти забывает прекрасную улыбку. Его мир тускнеет еще сильнее, превращаясь из серого в почти черный. Но Ифань никогда не признается ни обществу, ни самому себе, что как только черным куполом накроет его жизнь, он исчезнет. Ифаню двадцать пять. Он молод и успешен, университет позади, только вот лучший друг все еще под рукой. К сожалению. - Крис, тебе бы пошел индастриал, - задумчиво произносит Чанель, косясь на друга. Обеденный перерыв. Они сидят в кафе напротив офиса: Ифань давится кофе, кусок в горло не лезет из-за очередного бабского скандала в отделе кадров, а вот Пак жрет уже третью порцию мяса, хотя заказал еще супчики, несколько разных гарниров, не считая десерты и мороженое. - Чанель, ты не лопнешь? – как хороший хен, заботящийся о своих младших, спрашивает Крис. Чанель еще студент, а они, как известно вечно голодные, сонные и ленивые, и неважно какой это студент: лучшей школы бизнеса или заправского технаря. - Нет, не лопну, - бурчит Пак, набивая обе щеки. Крис-то знает, зачем он это делает. Родители Пак Чанеля – известные банкиры, и для продвижения своего нехитрого дела собираются женить сыночка, который вот-вот должен выпуститься, на дочери главы государственного банка. Вот и жрет, чтобы быть толстым. Правда, к моменту выпуска он успеет сто раз похудеть, а сегодня у него первое свидание. И вообще-то Чанель бабник. И ему было бы глубоко плевать, на ком жениться, если бы не один немаловажный факт по имени Бен Бекхен: его сосед по общаге, которого манит сцена, а не бухгалтерские учеты. Чанель любит его с первого курса, только вот признаваться себе ему так же сложно, как и Ифаню. Правда, Паку повезло больше: Бекхен близко, Бекхен улыбается ему, они отлично ладят, иногда (чисто случайно!) засыпают на одной кровати, и Бек, в отличии от Пака, безумно рад женитьбе друга, пусть это и свадьба по расчету, но может он хотя бы остепениться, ведь развестись всегда можно! А вот Пак Чанель категорически против даже разговоров о предстоящей свадьбе! У него есть только Бекхен, у Бекхена есть только Чанель. И Чанни не отстанет даже в том случае, если старший женится. Он будет безумно рад, безусловно, ведь Бекхенни будет счастлив, найдя девушку, с которой захочет провести всю жизнь. - Эй, Фань! Слышишь, чего говорю?! – глубокий бас Чанеля вырывает старшего из мыслей, и он по привычке смотрит на наручные часы. Время обеда закончилось. - Чанель, мне пора, - Крис поправляет пиджак и застегивает одну пуговицу. - Но мы не поговорили! – кричит младший, когда Ифань оказывается почти на улице. - Зайди ко мне после универа. Чанель чертыхается, быстренько доедает мясо, улыбаясь подошедшей официантке, и выбегает из кафе: он тоже опаздывает на пары, а перед этим неплохо было бы заскочить в общагу и забрать телефон, который он оставил утром в спешке. - Я про что тебе говорил за обедом-то! – кричит Пак, врываясь в просторный кабинет друга и застывая на месте. На столе из дорогого дерева сидит, закинув ногу на ногу, секретарша, наблюдая за своим шефом, листающим принесенный ею отчет, и облизывая губы. Всем видом пытается продемонстрировать длинные ноги и прелестные формы, но… - Переделай, - приказывает Ифань, обращая внимания на пришедшего друга. Секретарша хлопает пушистыми ресницами, не понимая, что произошло. Её отшили? – Эми, ты свободна, можешь идти. Она фыркает и цокает каблуками на выход, кинув полный презрения взгляд на бедного студента Пак Чанеля. Чанель одаривает блондинку абсолютно таким же взглядом, словно он не корейский парень ростом под два метра, а ниггерша из района. - Ну и фифа, однако, - причитает младший, размещая свою попу там, где несколько минут назад находилась попа секретарши. Крис фыркает: такое ощущение, будто это не кабинет вице-президента, а проходной двор, и всякие тут студенты без гроша за душой, потому что деньги копятся на совместное проживание с Беком, если вдруг родители откажутся от него, в рваных джинсах и потертых балахонах с кедами не самой первой свежести сорок шестого размера. - Чанель, чего хотел? Чанель долго обдумывает что сказать, а затем выдает: - Мне нужна мотивация! Крис смотрит, как на идиота, но Чанель уверенно продолжает, расписывая свой коварный план во всех красках: - Я давно подумал, что тебе пойдет индастриал, тем более уши у тебя итак проколоты, боли ты не боишься, да и прическа у тебя новая, будешь как секс-бомба, может на тебя и кто клюнет, а то задрал по шлюхам таскаться. Я познакомлю тебя со своим мастером, он мне член колол и соски… - Чанель! Я понял… - откашливается Ифань. – Но при чем здесь мотивация? - На спор. Если я признаюсь Бекхену, ты сделаешь индастриал. Только обещай мне! Поклянись! По-братски! Крис только фыркает на детские замашки Пака, но скрещивает с ним мизинчики. - Ю-ху! Ты самый лучший друг! Но станешь еще лучше, если одолжишь мне пиджак на свидание. Отец сказал, что убьет меня, если я явлюсь в балахоне. - А джинсы? – выгибает бровь старший, с ужасом глядя на рваные коленки друга. - Ну… - Возьми костюм лучше. Чанель от счастья чуть ли не визжит, обнимая друга за шею. Чанель не волновался так даже при поступлении, даже когда понял, что желание касаться соседа вызвано не привычкой организма, а томящимся чувством в груди. Он нервно теребит ремешок часов, оглядываясь по сторонам: Бекхен, как всегда опаздывает. - Чанель-я? – тихо спрашивает голосок позади, и Чанель резво разворачивается, встречаясь взглядом со смущенным Беком, который, одетый лишь в кардиган поверх футболки и простые джинсы, никак не ожидал, что его обычно взбалмошный сосед будет выглядеть звездой в костюме и дорогих дезертах. Четко улавливается вкус Криса. Вещички явно с его плеча, потому что Чанель откладывает свои деньги на что-то супер важное, о чем не говорит даже Бекхену. - Бекхен-аа, - с облегчением тянет Чан, хватая друга за руку, - прежде чем мы зайдем, я хочу сказать тебе кое-что важное. Её зовут Милана, она дочь главы государственного банка, я не хочу на ней жениться. - Чанель… Почему? – искренне удивляется Бен, Ель ведь еще на первом курсе говорил, что так и будет, родители женят его по расчету, но ему плевать, ведь хоть кто-то будет о нем заботиться. На тот момент для Чанеля не существовало понятия «любовь», а теперь существует Бекхен, и, кажется, эти слова – синонимы. - Я не люблю её. Я не знаю её. - Елли, а вдруг она такая красивая, что ты полюбишь её в долю секунды, а потом будешь, дурак, мучиться, что отказал, - тепло улыбнулся старший, сжимая ладонь друга. - Нет, не полюблю. Мое сердце уже занято. Сердце Бекхенни сжалось и ухнуло куда-то вниз, напоследок разорвавшись на миллион осколков. Чанель кого-то любит. Его маленький милый донсенни отдал какой-то сучке свое сердце. Ну уж нет! Бекхен слишком эгоист, чтобы позволить Чанни жениться по любви. Пусть страдает так же, как страдает Бен. - Но ведь можно объяснить твоему отцу! - Бекхен, - сколько Бен помнил, Пак был впервые настолько серьезный. – Ты всегда хотел знать, зачем я коплю деньги. Я отвечу тебе: в любой момент родители могут отказаться от меня, и я буду выкинут на улицу. Я люблю парня, Бекхен-аа, этого отец не поймет. Парня? Это даже лучше! Девушек ведь бить нельзя, а Бекхен ему все лицо расцарапает, чтобы знал, что нельзя позариваться на чужих охуенных баскетболистов с огромным членом и улыбкой от уха до уха. Чанель разлюбит его и все! Чанель снова принадлежит только Бекхену! Гениально… - Парня? Это Крис, да? – Бекхену грустно от этой мысли: чтобы расцарапать морду Крису нужно иметь как минимум стальные яйца и табуреточку. - Если бы это был Крис, тебя бы здесь не было, - Чанель неожиданно хватает старшего за руку и тянет в ресторан, где их уже ждет Милана. – Если ты меня ненавидишь, то, пожалуйста, потерпи, когда мы уйдем. Бекхена хватает только на то, чтобы подскочить к нужному столику и прямо в лицо заорать девушке про то, что Пак Чанель только его, а она пусть сосет, стерва; затем повиснуть на чужой шее и притянуть в поцелуй, как только снова оказываются на улице. - Я ждал этого с первого курса, идиот. - А я решался с первого курса. Чанель врывается в кабинет друга с улыбкой Джокера, собираясь выложить сейчас все, как на духу. Но Крис итак уже все знает, а несколько ярких засосов на шее только подтверждают слова только что звонившего Пака-старшего. - Ничего не говори. Он звонил мне и орал, что отказывается от тебя, что ты ему больше не сын, и что мог бы поучиться у меня, ведь я такой хороший и прекрасный. Ель только фыркает, падая на диван и широко расставляя ноги для удобства. - Согласен с ним, но… поздно! – Чанель гогочет очень громко, на что Крис только закатывает глаза, умоляя всех богов дать ему терпения. - И что вы будете делать? - Снимать квартиру. Сестра обещала помочь, если станет совсем худо. - Ты за четыре года накопил не на квартиру, а на пентхаус в башке Статуи Свободы. - На самом деле у меня изначально другая мысль, куда потратить эти деньги. - Ну и куда? – Крис не ожидает вменяемого ответа. - На траходром! И не ошибается. Прежде чем Пак уходит, он оставляет на столе друга визитку с адресом и телефоном своего пирсера. - Я называю его Черри. Не помню имени. Ты сразу узнаешь его. - Как? - Его улыбка уничтожит твой рассудок. Салоном пирсера Черри оказывается небольшое подвальное помещение почти на окраине Манхэттена. Колокольчик звенит над головой, когда дверь открывается, чтобы пропустить Ифаня в уютное гнездышко заядлого любителя татух и пирсинга: на стенах граффити, висят эскизы, фотографии татуировок, люди с соответствующими атрибутами, знаки разных музыкальных направлений. Из мебели: раскрашенный под граффити стол с журналами для выбора тату или пирсинга, комод, заваленных хламом, диванчик, несколько полок и кресел, а также кресло для работы. Из подсобки выходит парень, приветливо улыбаясь клиенту. Крис ожидал увидеть лысого, накаченного амбала с татухами во всех доступных местах, но наткнуться на мальчика, ростом ниже его на две головы, и без единой тату и пирса, он никак не ожидал. - Добро пожаловать! – широко улыбается малец, а Ифаня ослепляет. Нет, в комнате темно, окна зашторены, а тусклый свет ну никак не может ослепить. Просто почти черная жизнь, такая же черная, как глаза парня напротив, окрашивается в белый цвет с единственным пятном темно-вишневого цвета, точь-в-точь такого же, как волосы Чунмёна. - Вы от Чанеля? Он звонил мне? Что будем делать? Мён щебечет и порхает по своей студии в поисках инструментов. Он понимает очень поздно, что Ифань залип. - Ох. Простите! Я не представился. Меня зовут Сухо, но если вам удобнее называть меня Черри, пожалуйста, - Чунмён, который оказывается Сухо, улыбается вновь, а сердце старшего пробивает навылет. Все. Крис вне игры. Его сердце жалко бьется под ногами пирсера и ждет, когда тот растопчет его. - Что-то не так? – Мён предпринимает еще одну попытку достучаться до клиента. Крис сглатывает и выдает не своим голосом: - Я выкуплю у вас салон полностью, если вы согласны работать на мою компанию. Идиот! В комнате наступает тишина. Крис идиот! Мог бы предложить сразу выкупить всю сеть салонов, идиот! Чего ты мелочился! Его отпускает, когда он слышит заливистый смех и снова видит улыбку, от которой пристрелиться готов не только рассудок, как ванговал Чанель, а весь мозг сразу. - Простите, мой салон не продается. Могу я вам чем-то помочь, кроме этого? Крис откашливается, впервые за время отводя взгляд. Стоял и пялился, как идиот… - Да, я хочу индастриал. - Присаживайтесь. Не боитесь боли? Ифань мотает головой, а взглядом зацепляется за напряженный бицепс на руке Мёна. Из-за майки все видно. Из-за чертовой майки. Чертовски больно, что Ифань шипит. Нет, конечно, он в курсе, что прокалывать хрящ, это не шубу в трусы заправлять, но чтобы настолько больно. Крис сжимает подлокотники кресла и прикусывает губу. Чтобы отвлечься, он думает о том, что Сухо идет больше с вишневым цветом волос, а прозвище Черри довольно-таки милое; что надо обязательно вернуться сюда, только вот прокалывать уши будет некоторое время нельзя, а ждать Фань не может. Может, проколоть член? Чанель говорил, что всем его партнерам нравилось, да и смотрится необычно. Может, соски? Только сережки небольшие нужно выбрать… - Я закончил, - Сухо отодвигается от Криса, чтобы разглядеть работу. – Мой хлоргексидином четыре раза в день, приходи, если заболит очень сильно или начнет гноиться, а если все будет хорошо, приходи через месяц. Не забывай ухаживать за ним. Спать первое время будет проблемно, лучше не дергай лишний раз, иначе будет долго заживать. - С-спасибо, - лепечет Ифань, отдирая свое тело от кресла. - Подожди! – Сухо уходит и возвращается с перекисью водорода и ваткой. – Ты прикусил губу. Я обработаю. Чунмён слишком близко, так близко, что Крис может сосчитать его реснички, а когда Черри вновь виновато улыбается, отдаляясь, Крис чувствует себя преданным. Кто бы мог подумать, что гордость школы с образованием бизнесмена и уровнем интеллектуальных способностей выше, чем у 80 процентов населения Земли, будет работать мастером пирсинга и татуировщиком в одном лице в задрипанном (хоть и собственном) салоне. Откровенно говоря, Крис готов купить Мёну хулион таких салонов, лишь бы тот был рядом. Неделя проходит мучительно. Каждый раз в очередной раз промывая пирсинг или глядя на него в отражении, Ифань думает, что неимоверно скучает. Он прожил шесть лет без улыбки этого прекрасного человека, а неделю прожить не может, лишь раз увидев. Это наркотик. Крис хочет вишню. Дорогой белый Bugatti довольно сильно выделяется на фоне бедного района. Крис уже полчаса стоит возле салона, собирая волю в руках. Он Крис Ву, самый жестокий вице-президент в компании семьи за все её существование, его боятся и уважают, так почему стоит вспомнить о улыбке одного мелкого мальца, как Фань превращается в умиляющуюся лужицу. Что Крис скажет ему? «Привет, мы с тобой учились в одном классе в школе. Ты был гением, а я завидовал, потому что кроме спорта мне ничего не давалось. А тебе спорт не давался. Мы дополняем друг друга. Это так романтично. Как насчет потрахаться в моей машине?» Крис фыркает, углубившись в свои мысли, он не замечает, что Чумнён закрывает салон, кутаясь в легкую курточку, потому что вечером довольно прохладно и ветер. - Чунмён! Крис прикусывает язык. Имя вырывается раньше, чем он успевает среагировать. Сухо озирается по сторонам, а взгляд сразу падает на дорогой автомобиль. Крис решает, что отступать не по-мужски, ведь он уже выдал себя. - Откуда знаете мое настоящее имя? – щурится Мён, с улыбкой поглядывая на Криса, который сжался, словно провинившийся котенок. - Отвечу на твой вопрос, если согласишься угостить тебя кофе. Если ты свободен, конечно. - Свободен, но я не люблю кофе. Вот чай – я согласен! Крис пищит, как фанатка, когда Сухо залезает в машину, потирая холодные ладони. - Так откуда вы знаете мое имя? – спрашивает Черри, делая глоток горячего чая. Крис сжимает пальцами чашку кофе, наивно полагая, что она спасет его от пронзительного взгляда. Сердце все еще слабо трепещет у ног Сухо, но тот даже не замечает куска из крови и плоти. Ифань вздыхает, собирая остатки рассудка, и вспоминает: - Кроме твоего имени, я еще знаю, что у тебя феноменальная память, ты гениальный математик, физик и химик, тебе нет равных в искусстве, будь то рисование, музыка, лепка, оригами или еще что-то. Я знаю, что у тебя образование бизнесмена, и что ты безгранично талантлив. Единственная твоя слабая сторона – это спорт. А еще я знаю, что неимоверно завидую тебе. И не понимаю, почему такой, как ты, работает в салоне татуировщиком, когда мог бы сделать мир лучше. Сухо щурится, но в жесте нет намека, что Крис вызвал подозрения. Ифань думает, что его знания – это самое последнее, что нужно знать о любимом человеке. Ведь куда важнее любимая еда, фильмы, цвет, есть ли кот, собака, может аллергия, поэтому только рыбки в аквариуме. - Не думал, что ты меня узнаешь. А я тебя сразу узнал, - улыбается младший, - даже не смотря на прическу и напыщенный вид. Знаешь, зачем я это делаю? Мне просто нравится. Я всю жизнь мечтал. Моя мама хотела, чтобы я стал бизнесменом, поэтому я и согласился с мыслью, что это поможет мне открыть свое дело. Помогло. А ты… твои родители вытащили тебя? - Да, я полный ноль, все это знают, - горько улыбается Фань. - Я думаю, ты хороший лидер. Ведь лидер и босс – это разные понятия. Лидер ведет компанию за собой, это важное качество, а босс едет на спинах своих подчиненных. Этому не научишься в университете. - Даже спустя столько лет ты все еще такой же гений, понимающий в жизни больше меня. Сухо засмеялся, отставляя чашку с чаем и поднимаясь с места: - Довезешь меня до дома, Ифань? Уже темно. - Конечно. В машине, прежде чем уйти, Чунмён оставляет на щеке Криса поцелуй, который жжет неимоверно. Он улыбается все так же, подмигивая и приглашая старшего завтра зайти к нему. - Почему ты хотел выкупить мой салон? – неожиданно спрашивает Мён, когда миловидная девчушка, получившая свою татушку в виде бабочки на запястье, отдает ему деньги и, подмигнув, вылетает из салона. Крис желает ей прокатиться носом по асфальту, чтобы не засматривалась на чужих гениев. – Ифань! Ифань не отвечает: - Почему ты делаешь другим тату и пирсинг, а у самого ничего нет. Или есть? – Крис бледнеет, вспоминая пирсинг Чанеля, и Черри смеется, тоже, наверняка, вспомнив об этом. - У меня нет ничего. Я боюсь боли, но мне нравится делать людей красивыми и я восхищаюсь теми, кто рискует, ведь даже эта девушка не побоялась, а Чанель очень рисковый парень! Как вы познакомились? - Мы делили с ним подгузники, когда были маленькими. Его отец - мой крестный дядя. А вы как познакомились? - Меня с ним познакомил Бекхен. Он хотел себе тату набить, но очень боялся, и я отговорил его, а потом за ним пришел Ель. Мы разговорились, и он рискнул сделать несколько проколов. Сначала соски, а потом… ну, ты знаешь. - Как тесен мир… - ухмыляется Крис. - Индастриал тебя не беспокоит? – Чунмён надевает перчатку, чтобы посмотреть прокол. – Я могу помазать. - Да, будет отлично. Иногда очень рвет. - Главное, что не гниет. Обычно такой трудный прокол часто отторгается, но у тебя все хорошо, я рад. Крис засматривается на Сухо. Он близко, как Ифань всегда мечтал. Сердце бьется ровно у чужих ног, надежда теплится в груди. Мён улыбается, чуть наклоняясь к старшему и касается его губ легко и непринужденно. - Чанель рассказал мне про тебя еще давно. Я сразу понял, что это ты. Человек, который всю школу наблюдал за мной и не видел во мне гения, а видел неудачника, которому просто повезло таким родится во вред себе. Мы оба заперты в своих телах, в этом мы похожи. Крис не дышит. Он поддается вперед, запечатывая еще один поцелуй на влажных губах. Тело в его руках млеет, будто Мён только и жил ради этого момента шесть лет. Отсчитывал секунды до появления прекрасно сложенного баскетболиста – первой любви еще со школы. Он был жаден до этих взглядов, но они никогда не пересекались. Чунмён существовал ради того, чтобы каждый божий день чувствовать на себе взгляд, будто знающий, что талант парня – его же золотая клетка. - Я шесть лет ждал. - Прости, что так долго. - Ифань, ты же меня теперь не оставишь? - Такой гений, как ты, мне нужен. - Дурак, - дует губы Мён, но целует Ифаня, обвивая руками шею. – Хочешь набью тебе тату? Но за определённую плату? - Определенную? – не понимает Фань. - Ага. Будешь трахать меня до тех пор, пока не отплатишь все шесть лет. Плюс-минус еще пару лет со школы. - Договорились. Хочу дракона. - Договорились. Хочу в позе наездницы. Крис, как наследник, думает, что такой специалист, как Мён был бы полезен для компании отца. Крис, как мужчина, думает, что не отдал бы Чунмёна никому.