Пропавший в змеином логове лис

Вечерело. Солнце клонилось к закату. Жара, что весь день стояла на улицах Лондона сменилась приятной прохладой. От чего многие волшебники вышли на Косую аллею насладиться погодой и пообщаться со знакомыми. Гарри вышел из банка, радуясь, что его никто не заметил и не задел, ведь в вестибюле значительно прибавилось волшебников и они то и дело неожиданно перегораживали дорогу. Кицунэ глубоко вдохнул прохладный воздух и направился прочь с Косого переулка. Выйдя на магловскую сторону. Гарри не стал снимать мантию. Ему сейчас как нельзя хотелось быть незаметным в этом мире: " Как же иногда хочется быть обычным подростком. Ходить в Хогвартс и слушать, как там какой-то мальчик темных лордов останавливает и с василисками сражается. С которым не случаются опасных приключений или неожиданных историй". Гарри пересёк улицу и сел в автобус, радуясь что он был пустым и можно было постоять в спокойствии: «Хорошо, что у меня есть мантия отца. И теперь меня не будут провожать странным взглядом всю дорогу. Магия обольщения. Черт возьми, я не мог переродится в кого-то менее заметного. В лепрекона, например. Было бы смешно, но зато о них все известно. Не то, что о демонах Кицунэ. Послушать только - демон. Гоблин правильно сказал, я, конечно, знаю о них только по магловским рассказам, но не думаю, что волшебники не боятся демонов. Вампиров же побаиваются. Что же теперь делать? Я конечно подумал притворится оборотнем, но вдруг не прокатит. Может попытаться связаться с директором. Или с Люпином. Может, помогут". - Раздумывал Гарри всю дорогу до Литтл Уингинга. Путь до дома Дурслей не занял много времени. И вот он стоит на пороге ненавистного дома. В окнах не горел свет и Гарри надеялся, что родственники ещё не вернулись, и он сможет спокойно запереться в своей комнате. Ему как никогда хотелось побыть одному, да и не было настроения объяснять им изменения его внешности. Он понимал всю неизбежность подобного разговора и его не избежать, но лучше поздно, чем никогда. Зайдя, Гарри убедился, что Дурсли ещё не вернулись. И не задерживаясь направился в свою комнату. За окном его ждала сова. Рыжая сипуха. Она спокойно чистила пёрышки и спокойно ждала, когда ее освободят от конверта. Гарри положил Кодекс рода в чемодан, что лежал разворошенный на полу комнаты. И впустив гостью, дал сове лакомство, быстро освобождая от письма. Оно оказался от Невилла. Гарри было приятно, что Лонгботтом не забыл о нем и прислал весточку:

Здравствуй Гарри. Поздравляю тебя с днём рождения. Надеюсь, этот год для тебя будет без приключений. И ты, как всегда желал, спокойно его проведешь. Спасибо за подарок. Он замечательный. Я не думал, что маглы так интересно описывают растения. Порой некоторые термины мне непонятны, но от этого интересней их расшифровывать. Хочу верить, что мой скромный подарок не слишком самонадеян. Это сквозной кулон. С его помощью мы сможем общаться, какое бы расстояние нас не разделяло. Просто позови меня по имени и если я буду свободен, обязательно отвечу. Хорошего дня рождения, Гарри.

Твой Невилл Лонгботтом.

Парень достал из конверта маленький кулон на цепочке - с откидной крышечкой, который открывался при нажатии на рычажок сверху, с темно-зелёным камушком на крышке. Юноша сразу открыл подаренный кулон. - Невилл, спасибо за подарок. - Сказал Гарри, не надеясь на ответ. Но через минуту в зеркале что-то промелькнуло, и голос друга послышался из кулона. - Я рад, что тебе понравилось. С днём рождения. - Спасибо, Нев. - Как ты? - Все хорошо.- Гарри пока не был готов рассказать кому либо, о своих неожиданных приключениях. Так что постарался не волновать друга, который поддерживал его в сложные моменты, когда остальные бросали его одного. Этим летом они часто списывались, и Невилл рассказывал о свежих новостях Министерства магии. Его бабушка еще имела много знакомств в верхушке чиновников, и порой делилась информацией с внуком. И совсем недавно, Невилл поделился слухами о разладе директора с министром Корнелиусом Фаджем. Он объяснил, что министр всячески старается отрицать возрождение Темного лорда. Ему это очень невыгодно. И попросил Гарри не отрицать данный курс, ведь паника среди населения ни к чему хорошему не приведет. - Я надеялся, что ты сегодня свяжешься со мной и поэтому не все написал про кулон. Он не активен, пока ты не откроешь его и не заговоришь. А если я захочу с тобой связаться, то он немного нагреется, и ты сразу почувствуешь вызов. - Но как ты услышал, что я сказал. - Понимаешь. - Гарри сразу узнал этот стеснительный тон. - Я.… Ну, ждал ответа и не закрывал кулон все это время. - Это замечательно, Нев. Я очень рад такому подарку. Спасибо. - Кицунэ знал, что был у Невилла единственным другом и поэтому он часто терялся при реальном разговоре. В письмах он был более в себе уверен. - Не за что. Ты же мой единственный друг. И я... Мне... Хочется тебе помочь. - Голос был взволнованный и неуверенный. От искренности Невилла у Гарри сразу стало так тепло на душе, что он улыбнулся. - Спасибо за поддержку. Я очень ценю это. - Гарри, извини за вопрос. Но ты так долго не отвечал на письмо. Все хорошо? - Да. Просто родственники решили устроить генеральную уборку.- Соврал юноша. «Ты просто не представляешь насколько все хреново. Я проснулся утром демоном. Пошел в банк, а там мне сказали, что я могу не попасть в школу. Я не знаю на что способен. И во всем виноват, конечно, Волдеморда, Мордерово отродье. Ему уже можно составить личный счёт, там и миллионом галлеонов не откупиться». В дверь комнаты деликатно постучали. Гарри подскочил от неожиданности и настороженно посмотрел на дверь. - Гарричка, мы вернулись. Ты впустишь свою тетю? Услышав голос тети Петуньи, парень чуть успокоился. Он совершенно не услышал, как Дурсли вернулись домой. Но что было более удивительно, так это тон тети, с которым она заговорила с Гарри. Так она сюсюкалась только с Дадли. - Нев, позже поговорим. Родственники зовут.- Обратился парень к кулону. - Ох, хорошо. Осторожней там. До связи Гарри. Ещё раз с днём рождения. Поблагодарив друга, парень деактивировал кулон и подошёл к двери. - Добрый вечер, тётя Петунья. Что-то случилось? - Ох, Гарричка. Я так рада тебя слышать, мой хороший. Я так сожалею, что оставила тебя сегодня одного так надолго. Ты же, небось, голодный. И так такой худенький. Гарричка, открой дверь, пожалуйста. Пойдем на кухню, там покушаешь прекрасные пирожные. У тебя же день рождения сегодня. Солнышко. - Сюсюкалась женщина. Она ещё раз покрутила ручку, но поняв, что дверь все ещё закрыта, начала стучать снова. «Что с ней? Она никогда себя так не вела. Неужели это моя магия так на нее подействовала. Гоблин говорил об обольщении. Это так работает? Что же делать?» - Растерянно думал юноша. - Все хорошо. Я не голодный.- Заговорил Гарри успокаивающим тоном, в тайне надеясь, что это поможет утихомирить женщину, и она уйдет. - Солнышко моё, порадуй тетю. Я же всегда помню о твоём днём рождении. Пошли, покушаем вкусненького. Ну, пожалуйста. Солнце. Я должна загладить свою вину.- Продолжила сюсюкать тётя. В ее голос закрались истерические нотки. И она снова начала стучать в дверь. Дурсли всегда покупали побольше пирожных или торт в день его личного праздника. И смотря в глаза племяннику, демонстративно съедали все до крошки. Гарри оставалось только смотреть на нарисованный им торт, что он в детстве рисовал себе, и мечтать попробовать хоть кусочек настоящего лакомства. «А может это их новая игра? Обнадежь и не дай бедной сиротке? И она выманивает меня, чтобы потом опять насмехаться?» - Насторожился Гарри. - Петунья, что ты там делаешь? - С первого этажа послышался зычный голос дяди Вернона.- Мы есть хотим. Скорей спускайся. - Заткнись. Пока я не накормлю Гарричку, вы вообще ничего не получите. - Женщина гневно прокричала за дверью, топая ногами, и затем нежно продолжила.- Гарричка, ты откроешь? Юноша с каждой минутой все сильнее не нравилась вся эта ситуация и он, конечно, понимал, что ему рано или поздно придется показаться на глаза родственником. Но сейчас он не был к этому готов. Особенно, когда его так настойчиво упрашивают. - Тётя Петунья. Я, правда, не голоден.- Это была ложь. Но ему не впервой было оставаться голодным. Да, и шоколада немного осталось с подарков друзей. За дверью отчаянно поскреблись. - Ну, Гарричка. Я знаю, ты меня ненавидишь, я столько зла тебе причинила, - послышались рыдания, - пожалуйста, дай мне загладить свою вину. Мы вместе справим твой день рождения. Я виновата, я не подготовила подарок. Но если хочешь, я сделаю что угодно, хоть прямо сейчас. Солнышко... - Петунья, что ты говоришь? - Послышался с первого этажа раздражённый голос дяди. Он приближался и от того, как надсадно заскрипели ступеньки под весом Вернона, Гарри понял, что он поднимается по лестнице. - Что с тобой? Ты странно себя ведёшь. Отродье, что ты сделал с моей женой? Это опять твои чёртовы фокусы? - Что ты сказал про Гарричку? - Как банши взревела женщина на весь дом. - Как ты только посмел открыть свой поганый рот на Солнышко? До Гарри донеслось, как по коридору промчалась женщина. Затем раздался громкий звук хлесткого удара. Мгновение. И треск ломающегося дерева, и громкий рев Вернона разнёсся на весь дом. Гарри испугано выскочил в коридор и побежал к лестнице. И его глазам предстала страшная картина. На первом этаже у основания лестницы лежал дядя Вернон. Он раскинулся на полу лежа на спине и вяло отбивался от жены. Петунья сидела на нем верхом и наносила сильные удары, куда могла попасть. Она громко визжала и оскорбляла мужа такими словами, что Гарри не приходилось слышать от неё. На все это, из-за угла, смотрел Дадли квадратными глазами. Он застыл от увиденного, и пирожное, что он до этого ел, упало на пол из ослабевших рук. Женщина продолжала громко визжать на весь дом: - Вернон, да как ты смеешь говорить о Гарричке такое? Ты недостоин, быть даже пылью под его ногами. Ты недостоин на глаза ему попадаться. Ты во веки веков обязан вымаливать прощение перед ним за все то зло, что совершил. Ты его бил, унижал, морил... Вдруг тётя резко застыла и остановилась. Она горько заплакала, царапая лицо ногтями: - Как же я порочна. Я тоже недостойна даже на глаза попадаться Гарричке. Я тоже столько над ним издевалась и не пресекала этого. Не кормила, Солнышко. Не говорила, кто его родители. Я ужасная тётя. Ужасная. Как я могла быть столь ужасна!? Женщина подняла заплаканное лицо искаженное мукой, по которому стекали капельки крови со слезами, и увидела Гарри на лестнице. Она тут же вскочила со стонущего от боли мужа и поползла к лестнице, не замечая осколков дерева, что впивались ей в колени. - Гарричка, пожалуйста, прости меня. - Поползла на коленях по лестнице тётя. - Я недостойна, даже смотреть на тебя. Ты так прекрасен, Солнце. Что мне сделать, чтобы ты меня простил? Гарри с ужасом наблюдал за происходящим. Его парализовало и от шока, и он не мог сдвинуться с места, смотря, как женщина приближается к нему. Оказавшись наверху, она склонилась к ногам юноши. Петунья осторожно обхватила лодыжку племянника и начала целовать его стопы. - Прости недостойную. Прости. - Кицунэ отшатнулся от женщины, и она распласталась по полу, заливаясь слезами пуще прежнего, и снова начала вымаливать прощение. Но их заглушил громкий стон боли, что раздался снизу. Затем дядя Вернон проревел: - Вызовите скорою. Я не могу встать, чёрт возьми. - Папа, я сейчас. – Дадли опомнился от шока и побежал к телефону, пытаясь осторожно перешагнуть через отца. Петунья тут же вскочила на ноги и фурией понеслась вниз. Гарри прижался к стене и сполз по ней вниз, обхватив себя руками за колени. Он закрыл глаза и попытался успокоиться. Парень чувствовал себя отвратительно. Вся ситуация пугала его с каждой минутой и он понимал, что никто не поможет ему все разрешить. Он всё ещё пятнадцатилетний подросток, которому и так часто приходится решать взрослые задачи. Но такое, без знаний и без позволения применять магию, было выше его сил. - Не смей, Дадли. Он должен понести наказание за всю боль, что причинил Гарричке.- Взвизгнула женщина. - Ты совсем ополоумела. Тебя околдовали. Это всё этот урод сделал. Чёртово отродье, которое я пригрел на своей груди, и позволил жить в своём доме. - Разорялся дядя Вернон, суча по полу руками. - Ты...- задохнулась от возмущения Петунья. Она гневно воззрилась на мужа и выбежала на кухню. - Мама...мамочка. Зачем тебе нож? – В ужасе закричал Дадли, отскакивая к стене. Услышав это, Гарри подскочил с пола, как ужаленный, и ринулся на первый этаж. Но было уже поздно. На теле Вернона расползалось кровавое пятно. А женщина уже всадившая нож дядя в живот, заносила руку для следующего удара. Гарри с всей скорость, на которою был способен, подлетел к тёте Петунье. Он, в последний момент, успел перехватить руку женщины, перед тем, как она нанесла второй удар. - Дадли, звони в полицию и скорую. Живо.- Прокричал Гарри застывшему кузену, что в ужасе смотрел за происходящим в коридоре. Но услышав приказ. Он резко опомнился и подбежал к телефону рядом с которым находился. - Тётя Петунья прекратите, пожалуйста. – Начал уговаривать Гарри женщину, держа её руки. Он прижался к её спине всем телом. - Гарричка, солнышко. Почему ты остановил меня? Я должна его наказать. Ведь он так грязно отзывался о тебе.- Запротестовала тётя, пытаясь вырвать руку с ножом из крепкой хватки. Но Гарри удержал женщину и склонился к её уху. - Не нужно его наказывать. Прекратите, прошу вас. - Но, Гарричка. Но... Если ты хочешь... Я все сделаю.. Ты же простишь тетю? Правда простишь? - Прощу. Конечно, прощу. Только успокойтесь, пожалуйста. - О боже. Солнышко, ты так великодушен. - Глаза женщины заблестели от слез счастья, и она выпустила кухонный нож из своих рук. Он с громким стуком упал на пол рядом с дядей. Всё это время Вернон стонал от боли, судорожно пытаясь зажать рану руками. По животу струилась кровь, пропитывая рубашку. Её было настолько много, что она начала расползаться кровавой лужей под телом дядя, пачкая паркет и любимый коврик тёти. Гарри отпустил женщину и вскочил на ноги. Побежав на кухню, он взял ближайшее кухонное полотенце. Судорожно соображая: «Нужно зажать рану, пока не приехала скорая помощь. Ведь нас учили в младшей школе оказанию первой помощи. Не на практике конечно. Но он истечёт кровью, если что-то не сделать. Быстрей Поттер». Гарри быстро вернулся к дяде. - Возьмите полотенце. Нужно поплотнее зажать рану. Вы истечете кровью. – Затараторил взволнованный Гарри. Юноша помог дяде зажать рану полотенцем. Руки тут же стали скользкими от крови, но он старался посильнее сжимать руки дяди, которые тряслись от боли. Полотенце тут же окрасилось красным, но кровь прекратила стекать на пол, что немного обнадёживало парня. Мужчина не сопротивлялся, когда Гарри пытался ему помочь, но в его глазах читалось неуверенность. Дядя не узнал его. Ведь девушка, которую он видел, только отдалённо напоминала племянника жены. - Ты... - Лучше помолчите. Не тратьте силы. - Скорая скоро приедет. – Прокричал Дадли и опустился на пол рядом с отцом. Его начало всего трясти. На лице было выражение панического страха. Губы побелели и тряслись. Дадли не мог больше сказать ни слова и просто, во все глаза, смотрел, как папа корчится на полу коридора. - Гарричка. - Петунья попыталась мягко оттолкнуть парня от мужа. Но тут же перестала, когда увидела предостерегающий взгляд Кицунэ, что яростно взглянул на неё. - Ну, Гарричка ты же испачкается. Его грязная кровь недостойна касаться тебя. Ты... - Замолчите. Зачем вы вообще это сделали? – Яростно продолжил Гарри, смотря на женщину. - Солнышко, все ради тебя. Он недостоин жить, после всего, что сделал с тобой. Что сказал про тебя. Ты самое прекрасное и дорогое, что у меня есть. Я все сделаю для своего счастья. Правда, правда. – Женщина с мольбой посмотрела на него. Она заламывала себе руки, периодически пытаясь прикоснуться к племяннику, но потом, перехватывала свою руку на половине пути. - Но это не повод его наказывать и пытаться убить. Особенно ради меня. - Солнышко, не говори так. Ты прекрасен. Ты можешь забрать всё. Всё что у меня есть. Пожалуйста. Только будь со мной.- Взмолилась Петунья, с восторгом смотря на Гарри. - Гарри, - Кицунэ повернул голову на голос Дадли. - Знаешь, я не понимаю, что происходит. Я чувствую себя странно. - Слезы прочертил дорожки по круглому лицу Дадли, и он продолжил. - Но я понимаю её. Она права. Я чувствую, что права. Он не достоин говорить такое! Но я понимаю, что это не так. Что всё не так. Ты не такой. Ты прекрасен. Что со мной? Прекрасен. Забери всё. Мне больно. Забери. Дадли вдруг улыбнулся, но его улыбка была больше похожа на гримасу боли и счастья. Он истерично засмеялся, но резко замолчал, чтобы потом снова начать истерично хихикать, иногда прерываясь на тихие всхлипы. - Ох, Дудусик. Ты хороший мальчик. Ты все правильно сказал, что он недостоин. Гарричка, бросай каку. Пусть мучается. Он же причинял тебе боль. Это его наказание. Солнышко, пошли кушать. «О Мерлин, когда приедет скорая? Это все и в страшном сне не приснится. Это все моя вина. Я виноват во всём. Гоблин предупреждал о магии обольщения, но я не ожидал такого. Я не думал, что до такого дойдет. Нужно срочно искать выход». - Юноша наблюдал, как дядя тяжело дышит и стонет от боли. Ему было тяжело переносить такие повреждения. Вернон сильно побледнел, губы посинели, а по лицу стекал холодный пот. Гарри чувствовал, как под его руками трясутся похолодевшие руки дяди. Кровь начала просачиваться сквозь полотенце, ещё больше пачкая руки, но Гарри боялся давить ещё сильнее и только молился Мерлину, чтобы скорая скорее подъехала.