Дневник путешественника: Алтай

      - Вэри Вэл!!! Хватит грустить! Идем к сцене! Пошли танцевать!!!       Вэл нахмурился, бегло оглядев подошедших девок: знакомые его бывшей, и потянулся к протянутой мной очередной стопке горячительного.        - Сейчас бутылочку добьем, и, если буду на ногах, обязательно, - отвязался он, вливая в себя очередной стопарь. Причмокнул, удивленно взметнул брови и расплылся в широчайшей улыбке чеширского кота. – Давай еще!        - Закусывать не забывай, а то до концерта не дотянешь, дурында! – смеюсь я, наливая еще один из своей фляги.       Вэл поспешно сует в рот соленый огурец, лихо отламывает себе корочку черного хлеба и шлепает шматок копченой грудинки сверху.        - Давай, - тянется за протянутой мной стопкой.        - Неужели так сильно переживает?.. Смотри, одну за одной мечет… Бедолага… - бормочет одна из девушек.        - Надо будет Дашке рассказать…. А раньше он бы с удовольствием тусить ушел… И друга симпатичного бы с собой потащил… - суфлерским шёпотом вторит другая. – А этот, - кивает на меня, - все подливает….        - И глаза у него ненормальные… Желтые какие-то… Интересно, линзы? - подвыпившие дамы без соединения языка и мозга – как отдельный вид, блин.       Девки не стали дожидаться нашего «добьем бутылочку» и свалили после 5-й подряд закинутой стопки, переговариваясь «о своем… о женском...»       Вэл, глядя им в спины, весело расхохотался, выплеснул налитую мной шестую стопку и нырнул рукой мне за пазуху, извлекая полупустую пузатую флягу с холодным чаем, а следом и фляжку с коньяком.       - Да ты ж мой спаситель на белом коне!! Давай, наливай по нормальной.        - Что б ты без меня делал, страдалец?        - Иди в жопу, - весело огрызается он, с удовольствием опрокинув стопку коньяка. Жмурится и передергивается. – Ух, хорошо пошла.       Мы сидели в беседке у арендованного нами летнего домика. Открытие мотосезона всегда проходило примерно по одному сценарию: в пятницу мы приезжали на турбазу, где обычно проходило мероприятие, располагались и начинали бухать… ближе к вечеру, часам к 9, подтягивались к сцене, где, как правило, уже шло веселье... Тусили там с разным народом, общались, смотрели выступления, стриптиз, фаер-шоу - в общем, отлично проводили время, пока пьяный автопилот не вел нас до «домика». «Домик» тоже каждый раз разный: если погода была теплой – палатки ставили; если май был холодный – снимали собственно летний домик. Утром похмелялись, жрали горяченькое и пытались удержать завтрак внутри. Вечером не больше двушки пива, чтоб в воскресенье в обед выехать до дома.       Этот раз отличался от всех остальных только небольшим изменением состава. Валентин – он же Вэл, он же Вэри Вэл – разбежался со своей девушкой, с которой почти 10 лет вместе был, или около того. Даша была дамой видной: блондинка, с узкой хрупкой талией, трогательными ключицами и крутыми бедрами. Брови дугами, всегда при параде – прическа, макияж, маникюр, шмотки брендовые и вообще. В общем, мужики облизывали глазами, барышни завистливо отворачивались. И, хотя мне она не нравилась никогда, я признавал, что девушка умела себя преподнести. Иногда мне казалось, что она с Валей только потому, что с ним удобно. Этакий запасной аэродром. Жили они в его квартире, он обеспечивал ее всем, чем мог. Она же жила в свое удовольствие: меняла работу за работой, гонясь не за зарплатой, а, скорее, за интересом. Поддерживал ее в хобби, оплачивая то танцевальную студию, то курсы визажиста, то тренинги личностного роста и прочую хероту. Брал подработки и шабашки, чтоб одеть ее в элитном бутике и сводить в очередное модное местечко. От Валиных предложений жениться она уворачивалась со змеиной грацией, каждый раз находя новые отговорки. Все вскрылось, как обычно это и бывает, случайно. В пятницу после основной работы Валя должен был диджеить в клубе (он периодически собирал толпы почитателей), поэтому раньше 6 часов утра дома появиться не должен был. Однако, поторопившись, он забыл папку с договорами, которые нужно было подписать не позже вечера. Поэтому вместо обеда он помчался домой. А дальше, как в паршивом анекдоте: в дверь пройти не смог – рога мешали.       Я сорвался с работы после его короткой смс: «Срывает. Дома». Валентин, отслужив, еще помотался по контракту… Поэтому если ему срывает нарезку, ему нужен своеобразный якорь, чтоб не натворить хуйни. Слава всем богам, моя работа была в квартале от его дома. Бросив переговоры на полуслове, я рванул к нему. И вовремя, блядь.       Запыхавшись - пешком на 12 этаж, шутка ли - я прям обалдел: открытая дверь (как соседи-то ментов не вызвали?), голая Дашка забилась в угол и ревет с подвыванием, вокруг стекло и запах вина, которое лужей разлито у остатков стеклянного журнального столика. Разломанная тумба с вывороченными ящиками. И Вэл, который кулаками колотит стену. Костяшки сбиты и только кровь во все стороны.        - Сука, сука, сука!!!!        - Вэл!        - Отвали нахуй!       Я хватаю его в захват, он сам учил, и оттаскиваю в ванну. Вэл не сопротивляется, его колотит, а мышцы сводит почти судорогой. Нагибаю над ванной и врубаю холодную воду. Через минуту ему становится лучше, и я немного подотпускаю.       - Эта сука! С каким-то татарином… Я… А она…. Блядина!       Я тут же понимаю общий костяк истории. Что ж, блядскую натуру не скроешь. Вырубаю воду, накидывая на него полотенце.        - Зачем домой вернулся?        - Я захожу, а эта блядь на нем скачет!!! – снова завелся он.        - Валя! – тряханул я его. - Нахуй домой вернулся?        - Документы…        - Где?        - В коридоре на комоде.        - Это все?       Его опять начало колотить. Я приобнимаю его за плечи и вывожу в коридор. Цапнув с крючка ближайший пакет, сметаю туда все, что на комоде: папку, кошелек, ключи и какую-то мелочёвку.       Тут вылетает Даша, завернутая в простынь, и кидается Вале в ноги:        - Валя, прости меня, прости. Бес попутал! Валь, прости меня, не уходи! Давай поговорим... – хватается за его штанину, не пускает. Меня такая злоба взяла. Вот ведь блядина сивая, косметику по морде размазывает, а искренности чуть…. Я только сильней притискиваю Вэла к себе, с удовольствием ногой отпихиваю ее руки, и мы выходим к лифтам. Захлопнул дверь, отсекая рыдания, и решительно жму кнопку. Зайдя в кабинку, крепко обнимаю его. Никогда не забуду его слез. Как-то безнадежно и отчаянно он всхлипнул. Я нажал на стоп и просто сильней сжимал его в объятиях, пока он не успокоился. Через минут 10, когда всхлипы почти прекратились, я так же молча отправил лифт вниз. Так же молча загрузил его в свою машину и пристегнул. Выудил ключи от его авто из пакета, куда все сгреб, пакет кинул в багажник. Услышал звук открывающейся двери, повернулся и рявкнул:        - Сидеть, блядь!       Слава всем богам, он молча захлопнул дверь обратно. Честно, я не знаю, что бы делал, если бы он не послушался. Меня потряхивало от безнадежного Валиного отчаяния и от человеческой подлости. Перегнал его машину от подъезда на парковку, выгреб вещи: рюкзак, спортивную сумку – все, что нашел. Щелкнул брелоком и, подняв глаза на окна, увидел сивую, которая маячила на балконе, выглядывая. Показав фак, пошел к своей машине.        - Что за документы?       Вэл трясся, привалившись к двери. Я развернулся к нему корпусом, взял за грудки и тряханул:       - Блядь! Что это за документы? Нахуя ты домой сегодня вернулся? – его голова мотнулась и приложилась к стеклу. В глазах появилась осмысленность.        - Мне надо эти документы начальнику отдать на подпись. Контракты.        - Пиши ему смс, что документы привезет курьер, а у тебя семейный форс-мажор.        - Сём…        - Телефон дай.       У него руки трясутся: ободранные все до мяса, в крови, пальцы не гнутся. Он откидывается на сиденье и выпрямляет ноги. Я залезаю в его карман и выуживаю телефон.        - Владлен, - подсказывает он имя контакта, – недавно ему писал.       Открываю список сообщений. Последнее сообщение мне. За час до него сообщение от «Дашуля МОЯ ЛЮБИМАЯ»: «Валик, люблю тебя, увидимся утром». Меня аж передергивает: вот шлюха пустоголовая... никогда не любил, когда его Валик называли: куда ветер, туда и покатится. Фу, бля. Листаю и нахожу нужный чат, отписываюсь. Получаю утвердительный ответ.        - Кому-то нужно еще написать? – после отрицательного покачивания головой вырубаю телефон и кидаю на заднее сидение.       Заезжаю на парковку у его офиса, прошу сидеть в машине. Пулей поднимаюсь, вручаю документы и сваливаю. Меня не было буквально 10 минут, а машина пустая. Повертев головой, вижу его, склонившегося над урной и выблевывающего свой завтрак. Выдыхаю: значит, подотпустило. Подхожу, придерживаю за талию. Когда организм успокаивается, вытираю лицо полотенцем, которое все еще у него на плечах и отвожу к машине.        - Куда?        - Меня в клубе сегодня ждут.        - Как ты себе это представляешь?        - У меня пальцы не гнутся….        - Вот и я том же… Валь, давай сегодня без героизма. Тебя есть кому подменить? Давай договоримся?        - Телефон-то у тебя…       Чертыхаясь, я лезу назад, нашариваю телефон и бутылку минералки, выпавшую из пакета с прошлого похода в магазин. Цепляю и то, и другое. Открываю бутылку и сую Вале. Он, держа полулитровую бутылочку двумя руками, делает глоток, обливается. Вздыхаю, помогаю ему напиться.       Не выходя из машины, договариваюсь сперва с его товарищем с погонялом Микки, чтоб он сегодня поработал заместо Вэла. Следом звоню в клуб и предупреждаю тамошнее начальство, ссылаясь на все тот же семейный форс-мажор.       Я увез его к себе на дом – главное, подальше от людей. Мой участок стоит в отдалении от всего жилого массива, что в этот раз сыграло на руку. Предварительно затарившись в местном сельпо замороженным в стекло шашлыком, свежайшим хлебом, колбасой, овощами с огорода, палетками минералки и пива, а также самогоном из-под полы, мы на пару дней потерялись для общества. Сначала я обработал его руки, нанес мазь и забинтовал. А потом… Потом мы много говорили, пили как не в себя, пели, орали друг на друга и даже попытались набить друг другу физиономии после моего очередного «твоя Даша шалава, каких поискать». Валя, схватив меня за грудки (и как только пальцы-то разогнулись?) и занеся кулак, вдруг сдулся и стал как-то даже меньше.        - Она же не в первый раз изменяет. Я все прощал, закрывал глаза. Она каждый раз клялась, что это в последний раз. И на какое-то время становилось все хорошо. Но знаешь, это все было где-то… с кем-то… Как будто нереально… А в этот раз…. Я так любил ее...        - Любил? В прошедшем времени? – не удержался я.        - Знаешь, Сём… Последнее время вообще не ладилось с ней… Уж и мысли всякие в голову шли. А после сегодняшнего представления у меня на нее даже не встанет. Одно дело знать, другое видеть… - помолчал, затягиваясь. – Захожу, а из комнаты ахи-охи. Она там на каком-то татарине пузатом скачет, повизгивает, пока он ее за зад лапает. Я зашел, а она даже не сразу поняла, что произошло! А этот говорит: «Дария, твой муж пришол», - он забавно изобразил акцент, - а она по загону скачет: «он мне не муж».        - Вот как, - говорю, чтобы хоть что-то сказать и заполнить повисшую паузу.        - Вот и я так сказал: «вот как». А она вся сжалась на нем, а этот хмырь кончать начал. Я там стою как дурак, рогами в потолок упираюсь, Дашка в угол забилась, а у нее по ляжкам сперма течет. А этот герой-любовник, штаны натягивает и бормочет: «по мордэ бить не дам», – Вэл рассмеялся, как-то истерично и болезненно. – Я ему ебучку набил и с квартиры пинком выпнул. Спрашиваю: «Даш, ну чего тебе не хватает?» А она мне знаешь, что? «Валик, - он смешно передразнил ее интонации, - он дает мне то, что ты себе позволить не можешь!».       Снова молчим, закуриваем.        - Чего тебе так нарезку-то сорвало? Когда я пришел, ты…       Перебивает, зачастил словами:        - Сём… Она мне говорит, что я просто удобный друг, с которым иногда трахались, понимаешь? Жить вместе ей удобно, потому что один хуй, я на работе. Я ей и женится предлагал, и каждый, понимаешь, каждый, блядь, каприз исполнял. А она: у тебя вечно денег нет; ты на работе зависаешь. А откуда деньгам на ее капризы взяться, если не работать? Она об этом не думала. Даша сказала, что сделала аборт. Что залетела и сделала аборт. Даже не поговорив со мной, не обсудив… - слова повисли в воздухе. Мы опрокинули еще по стопке, молча.        - Ты уверен, что ребенок был от тебя?        - Сём, я вообще не уверен, что она была беременна. Она хотела сделать мне больно, и сделала. Мы, конечно, говорили о детях… Но как о будущем, которое будем строить вместе. А видишь, как получилось… Если между нами и было что-то настоящее, она сама все разрушила. И не сегодня, а уже как пару лет… а я уже устал от этого всего пиздеца, и как, блядь, идиот, просто жил на автомате… Крутил педали этого сраного велосипеда… И не думал головой… Господи, какой я идиот… Смолистые деревяхи весело трещали и стреляли угольками.        - А апогеем стало: у тебя дебильный стиль общения, ты для меня слишком низенький и за фигурой ты не следишь. А этот, блядь, татарин следит? У него пузо огромное и за жиром члена не видно! А о его стиле общения «дэвушка, дайтэ потрогать вашу попу» я вообще молчу… - он завелся в пол-оборота, переживая заново те моменты. А меня просто порвало. Я начал ржать. Неприлично хохотать, похрюкивая и вытирая слезы с глаз. Вэл сначала смотрел на меня как на ненормального, но вскоре и сам рассмеялся. Искренне и задорно. Именно так, как я люблю.        - Валь! – отсмеявшись, я хватаю его за запястье. – У тебя отличный средний рост. В модели ты, конечно, не годишься, но и «низеньким» - делаю пальцами кавычки – тебя тоже не назвать. Твоя фигура… Она просто супер! – я жадно окидываю его взглядом. - Гармонично сложен, красивый разворот плеч, прокаченные мышцы, грудак, пресс, попа, руки, ноги, спина – все идеально: рельефно и без перегибов. Просто идеально. – я провел по его рукам до плеч и обратно, - Идеально! А чувство юмора… Вэри-Вэри Вэл! Ты ж душа компании. Всегда знаешь, когда и как пошутить, когда поддержать, когда промолчать. Ты отличный человек, надежный товарищ. А те, кто думают иначе – либо тебя не знают, либо идиоты! А она просто нашла, куда тебя ударить побольнее. Ей, видимо, было удобно иметь запасной аэродром... Поэтому хватит заниматься бессмысленным самобичеванием и мусолить в голове ее список претензий. Ты делал все для отношений, которые ей были не нужны. Всё, и даже больше. Пойми, причина не в тебе. Опусти и живи дальше… Без оглядок на «что скажет Даша».       Отнимаю свои руки и открываю очередную бутылку пива. Валентин как-то притих, прикурил очередную сигарету, разлил водку по стаканам, пока я снял шампура с мясом с мангала. Надо бы перевести тему в более приятное русло, нежели разговоры о его бывшей (слава богам) бабе и ее трахалях.        - Ты такой знаток мужской красоты?        - Эээ. Не понял?        - Аня говорила, что ты в геи подался, - он отводит взгляд. Мда, заебись перевели тему.        - Да я никогда из этого особой-то тайны и не делал. Просто не афишировал, – вижу его округленные глаза и решаю, наконец, разъяснить ситуацию. – Слушай, мы с Аней два года жили вместе, потом расписались. Хотели семью, детей – ячейку общества, в общем. Но дети все не получались. Пошли на обследование: ты должен помнить то время – я не пил и на всех тусовках был с чайком, – он молча кивнул, внимательно слушая. Да… наше с Анькой расставание, а затем развод стал для всех сюрпризом. После ее долго не принимали в компашке, пока я всех не осадил, что не их это дело. А тут приоткрываю «завесу тайны». – У нее все отлично, а мне поставили диагноз "бесплодие". Причем такое, которое не лечится вообще никак. Предложили варианты. И знаешь, Аня была согласна на все: и на ЭКО, и на подготовку к этому. Прочла миллионы форумов, литературы перелопатила немерено.        - Тогда почему разбежались?        - Я не смог, – пришло мое время отмалчиваться. Вэл не торопил. – Я говорил с врачами. Возможность беременности 1%. Долгое лечение, возможно операция по извлечению материала и проч. Но еще и Аня. Ей надо было пройти все это самой, колоть гормоны, пить кучу таблеток. Подрывать свое здоровье ради призрачного шанса забеременеть от меня. В противопоказаниях к большинству «подготовительных» лекарств идет «риск развития онкологии». А у нее родословная не оч в этом вопросе – есть предрасположенность. И я просто не смог позволить ей это. Микроскопический шанс забеременеть против весьма вероятного диагноза. Поэтому мы расстались. По моей инициативе. Валь, я настоял на расставании. Было пиздец как тяжело, но она поняла. Со временем, конечно… И видишь, неплохо все получилось. Сейчас мы отлично общаемся, я крестный ее ребенку. И меня это, видит бог, устраивает. У моих родителей, помимо меня, есть дети. Так что фамилия и род продлятся – что очень важно для меня. У меня тоже есть дети: племянники и мои крестники – и это супер. Я готов часами, днями, неделями возиться с ними. Люблю, обожаю детей. Но получилось, как получилось. Я – дежурный папа! – и смешно и грустно. - И после всего прожитого с Аней, я просто не могу и не хочу обрекать еще какую-нибудь девушку на подобное…       Мы опять мочим. Перевариваем.        - Много баб говорят: я чайлдфри. Но со временем приходят к материнству. Прикипать к кому-то всей душой, а потом отрывать с мясом я больше не хочу. Мне хватает того, что есть. Дежурный папа, выходные с детенышами… Это пусть и не предел мечтаний, но это потрясающие! – молчим. - Общение с мужчинами… У меня был опыт до Ани. После брака я просто возобновил его и нашел свою прелесть в этом… То есть помимо сногсшибательных оргазмов. Просто длительные отношения ни с кем не строил, не нашел подходящего человека… Поэтому пока так: секс без обязательств с обоими полами. Тебя напрягает это?        - Да нет. У меня когда-то давно был опыт. Пьяный подростковый трах в пору молодости и экспериментов, да и на службе бывало, - помолчал. Вздохнул, - А потом Даша… И стало как-то не до экспериментов со своей ориентацией.       Шашлык, на удивление, был сочным и вкусным. Закусываем порезанными огурчиками очередную стопку.        - Что думаешь делать дальше?        - Да хватит уже думать… Додумался уже. Продолжать отношения не вижу смысла. Простить уже не смогу… Да даже сунуть ей не смогу – побрезгую. Снаружи красивая, а внутри гнилая. Не хочу. В воскресенье приеду и выгоню ее к чертям. И разнесу всю хату: давно ремонт хотел сделать. Вырывать – так с корнем, как сорняк! Поедешь со мной? – я только кивнул в ответ. Конечно поеду, как иначе-то?       И мы пили до утра. Стреляли по банкам, горланили песни. Проснулись вповалку друг на дружке в обед, с диким перегаром и больной головой. Порадовались моей запасливости и отпивались минералкой до вечера. Похмелились, дожрали холодное мясо и решили в воскресенье с утра вернуться к Вале на квартиру.       10:32 утра. Вэл заходит, кидает свою сумку на комод в коридоре. В квартире чисто убрано: ни осколка, ни запаха вина, ни следов крови на стене. Запахи еды манят на кухню. Даша, как примерная хозяйка, в легком халатике и фартуке у плиты жарит блинчики, на дальней конфорке ароматно кипит борщ. Валя, не разувшись проходит на кухню. Я просачиваюсь следом и встаю у окошка.       Дашка, шельма белобрысая, щебечет:        - А я тут твои любимые блинчики делаю.       Вэл отстраняет ее, не касаясь руками, только локтями, закрытыми толстовкой. Выключает газ. Поворачивается к ней всем корпусом:        - Сейчас ты идешь в комнату и собираешь все свои вещи: все шмотки, косметику, обувь, сувениры. Все, что тебе нравится. Кроме моего рабочего стола, пластинок и оборудования – это трогать не смей. Время тебе до 16.00. Пяти с половиной часов должно хватить. После этого ты уходишь. Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать, ни знать. Это все. – он поворачивает уйти, но тут она ехидно так:        - Я на тебя в суд подам. За насилие и избиение.        - За какое насилие? Какое избиение? Ты рехнулась? – спокойно спрашивает Вэл. Он прямо-таки поражает своим спокойствием. Даже представлять не хочу, чего ему стоит держать себя в руках.        - Я пойду в правоохранительные органы и напишу заяву на тебя, что ты избил и изнасиловал меня.       Вэл в шоке смотрит на нее, а я оттираю его плечом, выступая вперед.        - Даш, я был свидетелем. Когда я пришел, на тебе не было следов побоев. А уж после твоего триумфального «Валик, не бросай меня» вряд ли кто-то поверит в изнасилование, – я наклоняюсь к ней и негромко говорю: - Ты знаешь мои связи и возможности. Даже если ты или твой трахаль заявите, как думаешь, вы что-то выиграете, кроме кучи проблем, которые заебетесь разгребать? Ты хоть понимаешь, дура, что если б я не пришел, Валя бы свернул тебе шею, как куренку?       Даша отпрянула и потупила взгляд.       И впрямь, благодаря моей работе у меня были обширные связи, которые однажды, по просьбе Вэла, сохранили должность ее отцу.        - Пойдем в кафешку, пообедаем, - Вэл потянул меня за плечо, абсолютно игнорируя Дашку, которая что-то пыталась сказать, и мы идем. В кафешке мы засиделись, болтая обо всем или молча залипая в телефон, так что к нему поднялись ближе к 17 часам. Валя был спокоен и безмятежно расслаблен. Дверь закрыта на замок. Валя хмыкает и тянется за ключами.       В квартире полнейший бедлам. В комнате диван и подушки вспороты и их нежно-белое содержимое разлетелось по комнате. Валина одежда разрезана и разорвана, валяется островками по полу. Коробки, раньше стоявшие на шкафу, перевернуты и их содержимое утопает в алкоголе из перевернутого бара. Валя абсолютно хладнокровно ступает по всему бардаку и идет к своему столу - он стоит у самого окна. Там все девственно чисто и не тронуто. Наверное, у Даши проснулся мозг и она поняла, что реально может получить пиздюлей, если тронет эти вещи. И на том спасибо. Убедившись, что все хорошо, Вэл проходит мимо меня на кухню, по пути заглядывая в ванну. Там тоже все ожидаемо: все содержимое флаконов в виде красочных потеков стекает по стенам, зеркало разбито. В кухне… Ожидаемо разбитая посуда разноцветными осколками устилает пол. Крупы, макароны, чай и кофе рассыпанными кучами лежат на столах. Валя заглянул в холодильник и заржал.        - Ты прикинь. Ни кастрюли борща, ни тарелки блинов. Видимо, все приготовленное с собой забрала.       Он оборвал смех, сел за стол и закурил. Раньше он никогда не курил дома – Даша была против. Стряхнув пепел в первое попавшееся уцелевшее блюдце, он сказал:        - Вот и пришло время для новой жизни!!        - Вот и пришло время для новой жизни!!! – меня вырвал из воспоминаний голос Вэла, который смачно потягивался, раскинув руки в сторону и широко улыбаясь.        - В смысле? – не понял я.        - Мой первый сезон без выноса мозга, без вечных упреков! – он помолчал, опять подкуривая сигарету. – Поехали в отпуск на Алтай, а?       Я опрокидываю стопку:       - А поехали.