Выжги "Ай лов ю" на моём сердце

Как только он замечал её взгляд на себе, и эту лукавую улыбку, которая делала её похожей на лисицу, ему хотелось кашлять. Уже несколько недель Уэсли боится на неё смотреть, вздрагивает от её голоса, а когда она ездит с ним на задания, так ему вообще хочется умереть в эту же секунду. Беспамятно влюбился в свою коллегу. Что за предательство от жизни? – Уэсли, у нас тренировка с поездом, пошли? – Она опять поднимает бровь на долю секунды, и резко хочется разразится кашлем. Парень чувствует, как на глаза выступают слёзы, и показывает указательным пальцем знак "подожди, сейчас приду", и убегает в ближайшую уборную в штабе "Братства". Стоит перед зеркалом, упираясь руками в хрупко держащуюся раковину. Взгляд направлен на бутон алой-алой розы, валяющийся в этой самой раковине. Чёрт, а совсем недавно, буквально пару дней назад, были только лепестки, такие красивые и нежные... К горлу подкатывает вторая волна, и, задыхаясь, и чувствуя, как глаза краснеют, Уэсли падает на колени на пол, и продолжает выхаркивать из себя лепестки. Снова лепестки, зато теперь их много. Смыв в унитаз то, что выкашлял, Уэсли выходит из уборной, плечом надавливая на тяжёлую дверь, и медленно бредёт обратно к Фокс. Она, наверное, спросит, "Уэсли, с тобой всё хорошо?", а он ей и не ответит. Он ей никогда не скажет о том, что на душе. Он никогда ей не расскажет, как влюблён в её внешний вид, в её характер, и в неё саму. Он никогда не признается в этом ни себе, ни кому вообще на этом свете. Он будет продолжать давиться цветками роз, словно горящих, распускающихся во тьме клетки рёбер. А ведь всё началось с того, что шипы начали прорастать в самом сердце, а затем зацвели и бутоны... Как же мучается душа. «Фокс... Прекрати терзать мою и без того заблудшую и умирающую душу» – проносится в голове, когда он прыгает по вагонам поезда.