Обойдёмся без поздравлений

— Ты как вампир, честное слово! Артём вздрогнул, когда услышал голос за спиной. Увлечённый исследованием он не заметил, как открылась и закрылась дверь, кто вошёл и уже какое-то время стоит позади. — Я попросил бы ко мне не подкрадываться. Особенно, когда у меня скальпель в руках, — строго сказал он, потому что с операми по-другому нельзя. Все до единого норовят учудить какой-нибудь розыгрыш в самый неподходящий момент. Морг — это ведь так смешно! Уму непостижимо, как мрачная атмосфера морга, мало располагающая к веселью и душевному теплу, стимулирует выработку шуток у некоторых особ. Артёму иногда хотелось пригласить шутников ассистировать, однако по доброй воле никто не соглашался. Тот, кто ошивался в морге в эту секунду и отвлекал от работы, даже сотрудником ФЭС не был. Может, его и вовсе стоит прогнать? Мало ли… — У тебя руки по локоть в крови, — сообщил Гранин. — Павел Анатольевич, вы по делу? Так-то никаких дел у Артёма с Граниным не было. Они и знакомы-то были шапочно: Павел иногда забегал в контору по старой памяти — всё-таки много лет отпахал в этих стенах. С Ритой он крепко дружил, она про него часто упоминала. И с Даниловым тоже дружил. Так говорили. А с Артёмом разве что здоровался. Никаких общих дел... Но это если личные дела рассматривать. А если профессиональные… Павел в службу безопасности одной успешной компании устроился, где оклад, должно быть, раза в три больше, чем в полиции. Одет вон с иголочки, дорогими духами пахнет… Так, отставить духи. Представительный мужчина, судя по одежде. А под ней — тренированное тело, даже в сорок с хвостиком не потерявшее прежнюю форму. Форму профессионального борца. Так, форму тоже отставить. — По делу, — легко согласился Гранин. — Тогда попрошу подождать меня в буфете, — предложил Артём. А лучше было и вовсе Гранина отослать. Настораживал Артёмку этот визит. Посудите сами, на столе лежал труп неизвестного, которого профессионально отметелили знатоки своего дела. Труп при жизни принадлежал чиновнику или бизнесмену, судя по дорогим имплантам и прочим свидетельствам. А ребята рассказывали, что при осмотре нашли в карманах покойника визитку той самой компании, в которой работал Гранин. Вот и выходило, что интерес Павла более чем объясним. — Как вы верно заметили, у меня руки в крови, — продолжил Артём, стараясь избавиться от Гранина и при этом не выдать подозрений. — У тебя и на лице капли, — заметил Павел. — Всегда подозревал, что патологоанатомы — родственники вампиров. Артём закатил глаза. Ну конечно! Прийти в морг и не отпустить глупую шутку про патологов — выше возможностей оперов. — Смотрите сюда. — Артём жестом пригласил Павла подойти ближе к столу. — Он умер от повреждения шейных позвонков, но перед смертью его долго пытали. У погибшего многочисленные переломы рёбер, открытые и закрытые переломы конечностей, сломаны пальцы, кроме того, на груди я нашёл ожоги электрометок. А в крови следы распада пентотала натрия. Понимаете, а чему я клоню? — Над ним работал профессионал, — предположил Гранин. — Я бы добавил, что этот профессионал владеет познаниями о современных исследованиях в области криминалистики, это во-первых. Во-вторых, кости лица посмертно раздроблены, чтобы усложнить опознание, но убийца не учёл зубных имплантов, по которым мы сможем установить личность. К тому же в карманах жертвы мы нашли визитку хоть и залитую кровью, но пригодную для исследования, — последнее предложение по замыслу Артёма должно было прозвучать как удар молотком по последнему гвоздю в крышке гроба. Видимо, таким оно и было, потому что лицевые мышцы Павла дрогнули, и на красивом — в юности наверняка был смазливее некуда — лице на мгновение мелькнула болезненная гримаса. — Ты строишь из меня какого-то киборга, — ответил он, но голос уже не был таким спокойным, как раньше. — А разве это не правда? — Поверь, Артём, это не моя работа и за своих сотрудников я отвечаю, как за себя. — Павел даже ладонь к груди приложил. — Наоборот, я думаю, нас хотят подставить, именно поэтому для меня так важно найти убийц раньше, чем они сделают следующий шаг. Убедительно… Артём даже поверил бы. Нет, возможно, он бы провёл ряд исследований, чтобы убедиться. И всё же склонен был поверить Павлу. Другое дело, что на основании впечатлений Артёма дело не раскроешь. У Галины Николаевны может быть другое мнение. — Хочешь — на полиграфе меня проверь, — добавил Павел с большим волнением. — Артём, как человека тебя прошу, помоги мне! Ни я, ни мои ребята к этому не причастны! Павел взял Артёма за руку. За по-прежнему окровавленную грязную руку в перчатке, которой Артём ковырялся в трупе. Даже схватил, а не взял, заглянул в лицо близко-близко, как будто надеялся там что-то найти. Но что искать-то… Артём — всего лишь патологоанатом. — Я ничем не могу помочь, — выдавил Артём наконец. — Мне жаль. Едва сказал это, едва Павел отвёл взгляд, но ещё не отнял руку, дверь распахнулась и на пороге возникла суровая, подобно Немезиде, Рогозина. — У меня есть вопросы к вам, Павел Анатольевич, — отчеканила она. — Надеюсь, дорогу в допросную вы помните. Затем Галина Николаевна повернулась к Данилову и Рите, замершим за её спиной. — Степан, пожалуйста, введи Березина в курс дела и пусть отправляется на обыск. А вы оба нужны мне здесь. «Останетесь под присмотром», — так и звучало в её словах. — Благодарю, Артём. — Наконец дело дошло и до Артёма, а он уже грешным делом надеялся, что гроза обойдёт стороной. — Впредь я бы хотела, чтобы о результатах вскрытия вы сообщали мне, а не подозреваемому. И она, по-прежнему суровая и беспощадная, как богиня возмездия, покинула морг. А Артём остался утирать кровь с рук и лица и крутить в голове слова Гранина. Верить или не верить — хороший вопрос, но не он интересовал в первую очередь. Другое волновало сильнее: почему он обратился за помощью именно к Артёму?