Вся в отца

«Ты вся в отца», – говорят ей на её первом балу. Волшебные звёзды сверкают под потолком, наряды гостей переливаются, как северное сияние, и она хочет танцевать, танцевать, пока Великие Созвездия не погаснут, но какая-то пожилая леди треплет её за щёку, и ей запрещено возражать. «Когда-то она говорила мне то же самое, – заговорщически шепчет отец, как только та уходит, – А теперь, юная леди, не станцуете ли со скромным генералом вальс?» «Ты вся в отца», – причитает мать, зашивая порванное платье, а Эмили всё смеётся. Вот мама перестанет сердиться, и она снова побежит к своему кораблю, и тоже залатает там все дыры, а потом расскажет папе о своих приключениях. Когда он вернётся. Если… нет, это плохая мысль, её Эмили запрещает себе думать. Мама думает плохие мысли, поэтому всегда волнуется, но Эмили Джейн – вся в отца. Она унаследовала его уверенность, и ещё никогда эта уверенность в нем её не подводила. «Ты вся в отца», – поражается Песочный человек, впервые увидев её лицо. Конечно, даже после стольких лет, стольких совместных приключений, теперь и он будет видеть в ней лишь чью-то тень. Она не хочет иметь ничего общего с этим предателем, с этим ужасным человеком, который так и не вернулся за ней, и внутри у неё всё закипает, как будто снова она падающая звезда, и она готова всё сжечь, но больше не может, и, и… И она вызывает ураган и исчезает. Песочник тоже предал её. Ничего, она справится и сама по себе. Она отбрасывает Кромешника в сторону, вскинув корни ближайшего дерева, и он падает навзничь. Он в ужасе отползает – жалкое, подлое существо. Вдруг в таких знакомых янтарных глазах появляется блеск злого веселья. «Ты вся в отца», – смеются тени его устами.