Кофе с дождём

Кофе с дождём мне наливала осень. Розовым сном казалось утро в восемь. ………………………………………… А я дубовый лист за пазухой у Бога Мне ничего не страшно… Акимама «Кофе с дождём»

Света всегда мыслила картинками, они ярко представали перед глазами, унося в мир воспоминаний. И запоминать важные события тоже старалась картинками, чтобы легче потом всё было представлять. К картинкам обязательно добавлялись запахи, звуки и ощущения, вот и сейчас, увидев эту девушку, Света вмиг запоминает картинку. Она стояла у двери в кафе, не решаясь войти, отходила, заглядывала в окно, и снова возвращалась к дверям. Старое коротенькое пальтишко было ей явно мало, она постоянно одёргивала рукава, пытаясь спрятать в них свои озябшие, покрасневшие от холода и ветра руки. Чтобы хоть немного согреться, втягивала всклоченную голову в поднятый ворот, переминаясь с ноги на ногу, грела замёрзшие ступни в старых видавших виды драных кроссовках. Света замечает её издалека, она похожа на маленького испуганного, но готового любому дать отпор зверька. Подойдя к кофейне Света, хочет пригласить девушку выпить чашечку кофе, но не решается. - Мне, пожалуйста, кофе и круассан. - Здесь или с собой? - уточняет бариста. - Сегодня с собой, - получив свой заказ Света, направляется к выходу, когда видит, что дверь открылась и на пороге кофейни появилась та самая девушка, Света торопится назад к стойке. - А можно подвесить кофе? - Да, конечно! - И булочку с корицей ещё, и можно вас попросить, если вот та девушка подойдёт к вам, отдайте это всё ей. - Хорошо! – молодой парень широко улыбается. Девушка, съежившись, присаживается за крайний столик у самой двери, на случай, если прогонят, чтобы можно было быстро уйти, не привлекая к себе лишнего внимания. Она и не собиралась подходить к стойке, не собиралась спрашивать есть ли подвешенный кофе, она не могла опуститься до такого, чтобы попрошайничать. Просто нужно было хоть немного согреться. От запахов, стоящих в кофейне кружится голова, а живот начинает выводить трели и просить еды, конечно, за двое суток лишь одно яблоко, для молодого организма это слишком мало. В окно Света видит, как официант берёт кофе и булочку, подходит к столику, за которым сидит нахохлившаяся девушка, что-то говорит ей и ставит поднос с едой на стол. Слов Света не слышит, но всё понятно и так по взглядам и жестикуляции. Девушка поднимает удивлённые глаза, но официант подтверждает кивком головы и руками, что всё правильно, она не ошиблась, это ей. Когда девушка проглотила булочку и одним махом выпила горячий обжигающий кофе, официант приносит ей бумажный пакет, видимо с выпечкой. Света кивает сама себе, хорошо, что подошёл сам, хоть какое-то добро эта дикарка сегодня увидела. В кофейню Света наведывается часто, выпечка у них хорошая, вкусная, почти домашняя, иногда ужинает здесь, удобно, почти рядом с остановкой, на которой она выходит, возвращаясь с работы. Для себя решает, что каждый день будет оставлять подвешенный кофе, она про это слышала, но сама так раньше никогда не делала. Девушку она теперь встречает почти каждый день, иногда они заходят в кафе вместе, Света старается каждый раз приветливо улыбнуться, но кажется, что девушка даже и не смотрит, и не замечает её. Картинка сегодняшнего дня у Светы такая - с самого утра стоит паршивая погода, в такую хочется остаться дома, завернуться в пушистый плед, и с чашечкой ароматного кофе устроиться с любимой книгой, желательно у камина, а не тащиться по грязным лужам и по каше из первого снега, щедро засыпающего тротуары на работу. Но, камина нет, а работу никто не отменял. Света все равно любит октябрь, как и всю осень в целом, из-за свежего, хрустально-чистого воздуха, дышать которым легко и приятно. Привычный гул Невского прорезают слова пронзительной песни и отчаянные гитарные аккорды. - Солнце Я становлюсь твоим лучом, я режу Кожу И оголяю нервы непритворно Соли Не будет мало тем, кто станет первым Слово Утонет в голосе Минутной боли Больше не осталось ничего Больше не осталось ничего Теперь мне путь свободен Света сама не может объяснить своё волнение, и то, что она знает, кто поёт, знает обладательницу этого хриплого, слегка в нос голоса. И да, она не ошиблась, ещё издалека видит взъерошенные волосы над воротом старенького пальто. Света подходит ближе, немного ещё слушает, но нужно идти, она и так уже опаздывает на работу, кладёт в коробку тысячу рублей одной бумажкой, быстрым шагом не оглядываясь, идет в сторону остановки и прыгает в первый попавшийся автобус. Торопится, потому что боится, что девушка, заметит крупную купюру и захочет её вернуть. Вечером того же дня Света сидит в кофейне, булочки с корицей и помадкой из сливочного сыра ароматные и необыкновенно вкусные. - Спасибо, мне не нужно ваших подачек, - на стол ложится тысячная купюра, оставленная утром Светой. - Подожди, глупая, - Света хватает за рукав пальто, - это вовсе не подачка, эта плата за труд, каждый труд должен оплачиваться. - Это слишком много за такой, как вы говорите, труд. - Откуда тебе знать? Может ты настолько перевернула мою жизнь сегодня утром, что эта разноцветная бумажка совсем ничто по сравнению с твоей песней. И будь у меня возможность дать больше, я и больше бы дала. Света откровенно разглядывает девушку, сегодня из пальто торчат рукава растянутого и потрёпанного по краям свитера, зато у него высокий ворот, который закрывает шею. Лицо у девушки бледное и худое, скулы – острые, можно порезаться, тонкая полоска крепко сжатого упрямого рта и огромные зелёного или болотного цвета глаза. Тёмно каштановые волосы, видно, что давно немытые, торчат в разные стороны. Сколько ей? Восемнадцать? Двадцать? Вряд ли больше. - Присядь, я кофе закажу. - Я пойду, и кофе ваш мне не нужен! - щеки девушки вспыхивают злым румянцем. На следующий день, выходя после работы из автобуса, Света замечает в углу остановки на лавочке сжавшееся в комок тело. Подходит ближе, трогает за плечо, женщина, стоявшая рядом, бурчит: «Да не трогайте, вы, бомж какой-то, замерзнет, сам проснётся, еще заразу какую-нибудь подхватите». - Я медик, - зачем-то объяснила Света. - А, ну если медик, то конечно, это ваш долг спасать людей, - замечает тетка в ярком кислотного цвета пальто. - Эй, ты живой там, просыпайся, замёрзнешь, - Света поднимет лицо человека, сидящего на остановке, и видит уже знакомую ей девушку, глаза лихорадочно блестят, щеки пылают болезненным огнем, трогает лоб, обжечься можно. - Давай я помогу тебе встать, ты, где живешь? – поднимает девушку за талию. - Уже нигде. - Так, ясно, давай держись за меня, пойдем, здесь недалеко. Девушка идет, медленно переставляя ноги, видно, что её трясёт от озноба, и каждый шаг даётся с трудом, она почти висит на Светиной руке. - Меня из дома твоего не выгонят? Скажут, бродяжку привела. - Не выгонят, некому просто выгонять, а Мишка, это кот, говорить, пока не научился, да и права голоса не имеет. Придя домой, Света отправляет девушку в ванную комнату. - Тебе помочь, или сама справишься? - Сама. - Ты только сильно горячую воду не включай, а то температура ещё выше поднимется. Вещи на тумбочку положи тогда, я позже стирку поставлю. А чистые сейчас тебе принесу. Оставив чистую длинную футболку и полотенце, Света прикрывает за собой дверь. На кухне роется в аптечке, находит нужные лекарств, заваривает свежий чай, готовит бутерброды - Я ужин приготовила. Поешь? - Нет, спасибо, можно я лягу, раз уж вы предоставили мне ночлег. - Да, да, конечно, я сейчас постелю. Ты хоть чаю попей, а то лекарства на голодный желудок очень плохо. Света разбирает диван, стелет чистую постель. Девушка на кухне дожевывает булку с маслом. - Всё, больше не могу, кусок в горло не лезет. Света разбалтывает в кружке порошок Немесила, протягивает: «На выпей, это от температуры». - Не горькое? – выражение лица становиться жалобным и Свете хочется обнять девушку и погладит по голове. - Не горькое, пей. Звать-то тебя как? - Диана. - О! Диана! Королевское имя! Я – Света, и можно на «ты». Ночью Динка мечется в бреду по дивану, температура зашкаливает, плачет, кричит и просит оставить её в покое, Света обтирает её водой с уксусом, просто влажной марлей, поит водой, гладит по голове и плечам. Кот, до этого сидевший под диваном и ни в какую не хотевший оттуда вылезать, приходит сам и ложится в ногах девушки. - Всё правильно, Мишка, ей очень плохо сейчас, давай, лечи, народный лекарь, - Света гладит кота, тот ласкается о её руку. К утру температура спадает, тело покрывается испариной, и Динка затихает. - Я тебе вот тут кое-какие вещи нашла. Должны быть впору. Там свитер теплый, пара футболок, джинсы, тёплые кроссовки, куртка с мехом. Ношенное, правда, всё, но хорошее, добротное, ты не подумай, это мои вещи. А нижнее белье и колготки, я куплю новые, размер, наверное, как у меня? - Я заработаю и все верну. - Да не нужно мне ничего, ты, главное выздоравливай. - Добренькой хочешь казаться? Знаю я вас таких сердобольных, упиваетесь, прям своей правильностью и чистотой! А нам неправильным, что делать? И не жить вовсе, или в ножки вам кланяться за вашу доброту и святость? - Вот кем, кем, а святой, уж точно себя не считаю, - Света усмехается, но по-доброму. - Не нужно отказываться от помощи, Диана, если её тебе предлагают, нужно уметь принимать, а не бычится и не артачиться. Тем более я это от чистого сердца. Динка еще что-то бубнит, кутаясь в одеяло. Кот-предатель с укоризной смотрит на Свету, поддевает мордочкой одеяло и просачивается туда, поближе к Диане. - Знобит? Опять, наверное, температура? Я сейчас лекарство тебе дам, а потом мне нужно уйти на работу, справишься одна? – Света трогает рукой Динкин лоб, горячий. - Справлюсь, - доносится из-под одеяла. - Да, и ключи у меня одни, оставляю тебе, надумаешь уйти мне в квартиру не попасть. Всю смену на работе Света неотрывно думает о Диане, дикая, как загнанный зверек. Кто-то очень сильно её обидел, а родные где? Домой возвращается с замиранием сердца. Вдруг ушла? Понравилась девочка, зацепила. Хочется отогреть и самой отогреться рядом. Столько ран и обид на сердце. Уж и не думала Света, что сможет снова влюбиться, и на тебе. Было и страшно и одновременно очень волнительно. Постепенно Диана идёт на поправку, но смотрит всё так же настороженно исподлобья, не доверяет Свете, а может и вообще уже верить разучилась. - Расскажешь о себе, Дин? - Нечего рассказывать, - молчит, раздумывает, говорить или нет, - за большой любовью сюда ехала. А все пшиком оказалось, работу потеряла, за комнату платить стало нечем, вещи даже не смогла свои забрать, хозяин сказал, деньги отдам за жильё, тогда и вещи вернет. Пока тепло было ночевала по домам, знаешь, которые под расселение. Одежда оттуда же, а как холодно стало, дело совсем труба. - А песни? Ты сама пишешь? - Да, это мои. Сначала стыдно было петь на улице, но есть-то, хочется. Домой не вернусь, да и на билет денег нет. Теперь твоя очередь - Да мне собственно тоже рассказать нечего. Работаю в больнице, живем вдвоем с котом. Вот и вся моя история. - А почему одна? - Не сложилось как-то, - Света пожала плечами. - Тоже несчастная любовь? - Ну, можно и так сказать, - не хотелось Свете признаваться, что все её влюблённости не были взаимными, она любила, страдала, а вот ответных чувств так и не познала. Следующая Светина картинка яркая и очень волнительная. Она готовит завтрак, на сковороде шкворчит масло и туда опускаются творожные лепешечки сырников, Динка подходит сзади, касается губами волос, шепчет: «Спасибо тебе за всё!» Когда Света отмирает и поворачивается, Динки уже рядом нет, Света слышит звук льющейся воды из ванной. Они сталкиваются в коридоре, одна идёт из кухни, другая возвращается из ванной комнаты, обеим неловко, отводят взгляды. - Свет, я хотела тебе сказать, - Диана начинает тихо, едва слышно. - Не надо, Дин, лучше молчи, чтобы потом не жалеть о сказанном, - Света опускает голову и рассматривает пол под ногами, как будто на нём диковинные узоры нарисованы. Динка осторожно приподнимает её подбородок, едва касается горячих губ своими, нежно проводит языком по нижней губе, видит полузакрытые глаза напротив, слегка подрагивающие длинные ресницы. - Хорошо, Свет, я молчу. Завтракают действительно молча, боясь поднять голову и посмотреть в глаза друг другу. Вечером Света забегает в кофейню, берет два капучино и торопится домой, как назло оставила дома зонт, бежит, чтобы не промокнуть до нитки. Оглядывается на окрик. - Ты зонт оставила, а на улице дождь, - Динка раскрывает зонт, Света протягивает ей стаканчик, кофе почти не остыл, крышечка сверху закапана дождевыми каплями. - Кофе с дождём! Вкусно и необычно, никогда такой не пила, - Динка робко улыбается После ужина Диана начинает тяжелый для нее разговор, Света понимает, о чем сейчас пойдёт речь и машет головой: «Диана, давай не сейчас, давай завтра, очень устала я сегодня, вторая смена всегда тяжело». - Свет, но ты же понимаешь, что все равно придётся поговорить, я же не могу здесь у тебя оставаться, рано или поздно мне все равно придётся уйти. - Почему? Места двоим, вполне хватит, устроишься на работу, а потом сможешь снять себе комнату, - Света искренне не понимает, почему нельзя остаться. - Потому, - Динка психует, правды она открыть не может. Не может сказать, что влюбилась без памяти и, что хочет Свету прямо до одури. - Я завтра уйду, я так решила. Света подходит вплотную, нежно поглаживает волосы, пальцем очерчивает скулы, большим касается уголка губ. У Динки перехватывает дыхание. Света обнимает, кладёт голову на плечо, Динка гладит её спину, так они стоят несколько минут, не в силах ни разорвать объятия, ни как-то решиться на продолжение. Важные слова застревают в горле. Ночью, обе ворочаются, не спят, вздыхают тайком тихонечко. Динке хочется обнимать, целовать и ласкать, любить эту женщину, чтобы она в жарких объятиях забыла про всё плохое, что было в её жизни. А Свете хочется смять страстным поцелуем Динкины губы, любить и нежить, ловить губами стоны, чтобы та почувствовала себя нужной, желанной, единственной и не вспоминала весь тот кошмар, который ей пришлось пережить. Под утро Света забывается сном, звук будильника звучит слишком резко. Нащупывает рукой телефон, нажимает повтор, еще можно десять минут поспать, и вдруг, резко вскакивает. Так и думала, диван аккуратно застелен, на кухонном столе лежит записка. «Спасибо за всё! Не забуду! Но должна уйти, так будет лучше, а то наворотим, потом не разгребем!» - Глупая, глупая! - Света ругает себя, что не сказала вчера такие важные слова, она взрослее и должна была взять этот разговор на себя. Почему испугалась, видела же, что девочка тоже к ней тянется. Господи, когда же она научится говорить словами через рот. Быстро одевается, бежит на Невский, пусто, нет её, подбегает к ребятам музыкантам: «Вы девушку с гитарой в куртке с пушистым воротником не видели, она иногда играет здесь?» Отрицательно машут головой, нет, не видели, сегодня точно не была. Света как раненый зверь в клетке мечется взад вперед, где искать? Куда идти? Несколько дней живет как во сне, приходит с работы, ложится на диван, накрывается с головой одеялом, ничего не охота и ничего не нужно, кот видит, что хозяйке плохо ложится рядом, тревожно реагируя на каждое Светино движение. Она обнимает Мишку и успокоенная его громким урчание забывается сном. Через неделю Света видит Динку возле Гостиного двора, та стоит, перебирая гитарные струны, видимо пришла недавно. Торопливо вытаскивает из сумки телефон, дрожащей рукой листает адресную книгу, наконец! - Валерий Валерьевич, мне очень нужен на сегодня отгул, пожалуйста! Я отработаю, когда захотите, хоть две субботы подряд! - Хорошо, поговорю с Наташей, думаю, не откажет. Что, Сурганова, вопрос жизни и смерти? - Нет! Жизни! Просто жизни! Спотыкаясь, снова бежит домой, торопится, только бы не ушла, только бы не ушла. Дома лезет на антресоли, хватает футляр со скрипкой и бежит назад к Невскому, где стоит её дикарка, её маленький испуганный «туманный ёжик», которого она так боится потерять навсегда, но теперь-то точно никуда не отпустит. Еще издалека Света слышит знакомый мотив «Солнца», подходит, молча расчехляет скрипку, пристраивает на плече, легонько пробует струны и из-под смычка звучит дивная мелодия, сливается с гитарными переборами и голосом Дианы. Они становятся единым целым, десять струн и две девушки. Ветер Закружит вальс в коре тугих деревьев Плечи Вишнёвых стен сольются с белым фраком Видишь В моём саду теперь играют дети Игры Всё те же под кристально-чёрным флагом Я прошу тебя закрой глаза Я прошу тебя закрой глаза Мне в эту ночь не спится Запах Ночных костров заведомо приятен Возраст Течёт из рук торопится в дорогу Можно Теперь тебя обнять нас только двое - Нас только двое, - шепчет Света. - Нас только двое, - вторит ей Динка. Завороженные разговором скрипки и гитары прохожие останавливаются, коробочка наполняется монетами и разномастными бумажными купюрами. Света не отрываясь, смотрит на Динку, та полуприкрыв глаза, лупит по струнам и улыбается. Закончив играть, убирают инструменты. - Пойдём домой, Дин? – Света ждёт ответа и очень боится отказа. - Может быть лучше в кофейню? – Динка несмело поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза Свете. - Два капучино, пожалуйста. Тебе взять круассан? - Лучше булочку с корицей, – бариста смотрит на девушек и улыбается в ответ на их улыбки. От самого выхода Динка возвращается к стойке: «Один кофе, пожалуйста, подвесить». - Вот теперь можно и домой, - целуя в висок, крепко обнимает Свету. На улице снова льёт дождь, Света открывает зонтик, притягивая Динку ближе к себе, чтобы та не промокла. Холодным ноябрьским днём они идут домой вместе, двое под одним зонтом, одна крепко держит другую под руку и прижимает к себе, а другая жмурится от внезапно выглянувшего яркого солнца и счастливо улыбается.