Гроза над моим домом

– Юр, ну что ты скромничаешь? – полная женщина лет пятидесяти с лукавой улыбкой тихонько потрепала худого высокого парня по голове. – Это Варюше хватит, а ты налегай! – Юр, давай вместе? – Варя подняла на молодого человека взгляд. Тот в свою очередь поглядывал на маму. Дома воняло каким-то супом и стиральным порошком; дышалось тяжело, несмотря на раскрытые в сад и на улицу окна. С потолка свисал оранжевый абажур, разбрасывая вокруг себя причудливые продолговатые узоры. – Варе хватит, – будто игнорируя намёк девушки, повторила женщина, будто это не она час назад зазывала невесту сына в гости на “вкусное домашнее вино, которое делал ее муженёк, хоть какая-то польза от этого мужика в доме”. – Я бы повторила, – старалась как можно более любезно обращаться к внезапно нахмурившейся бабе Варвара. – Вино у вас с Василием Марковичем чудесное. – Попробовали и хватит! – лицо снова исказилось в фальшивой улыбке, – Тебе вообще много пить нельзя. Будущая мать себе такого не позволит. Следи за этим. Я не могу заботиться о тебе постоянно. От слова “заботиться” гостье стало противно, ко всему прочему о материнстве она пока не планировала даже вести разговоров. – Ма, это не много, – наконец прервал молчание сам Юрка. Мать хмыкнула в ответ на его фразу, и поёрзала на стуле, который уже с трудом удерживал восседающую на нём добрую сотню килограмм. Из-за шторки, за которой находилась небольшая загромождённая посудой кухня, тихим шагом выплыл худой мужчина и робко обратился к жене. – Викуся, там чайник скипел, – затем он поднял серые глаза на гостей – сына и его невесту, – Вы какой чай будете? Зелёный или чёрный? – Мы с тобой сроду пьём черный! – не оборачиваясь назад, будто пытаясь спалить несчастного жаром своей горбатой спины, злобно процедила женщина. – А гости? Ты у гостей спроси, – мужичок готовился принять на себя недовольство супруги, но стоял, не шелохнувшись. – Я что-то не поняла, Вась, у нас наш сын в гостях или не наш? Или он на чужой кухне обедал эти двадцать пять лет? Заваривай чёрный. Мужчина смотрел на Варвару, которая скрестила руки на груди и отстранилась от стола, и будто просил прощения своим взглядом. Взглянув на него в ответ, девушка попыталась выдавить аккуратную, почти незаметную другим полуулыбку. – Юр, Варюша же доучилась… – не дожевав эклер, снова заговорила с сыном Ивановна. – Ну да, диплом вот выдали неделю назад, – Юра смотрел по всем углам, потолку, следил взглядом за кошкой, лишь бы не видеть расстроенную Варю, сидящую справа от него. – Ей двадцать три скоро. Тебе двадцать пять. А я тебя, заметь, родила в девятнадцать! – баба усмехнулась и откинулась на спинку стула, словно ожидая оваций от присутствующих за только что озвученное достижение. Но никто не воспринял её слова как нечто особенное, включая родного и единственного сына. Тогда Ивановна изменилась в лице и приблизилась к Юрке. – Юр, у меня вчера Ленка Прохорова в открытую спросила, а нормальная ли у тебя Варька? Четыре года вместе и до сих пор ни о чём? Юр, я уже не знаю, куда девать себя от их вопросов. А ведь знаешь что обидно, сынок? Что спрашивают-то по существу! – увлёкшись, Виктория совсем не заметила, как Варя трясущимися руками доставала из сумки мобильник. – Юр, если ведь что не так, то можно же к матери обратиться! А ты в церковь не водил её? – едва мать Юрика закончила свой вопрос, мимо пронеслась Варя и выпорхнула на веранду. Вечер выдался холодным, а шаль осталась висеть на спинке стула. В свете единственной лампочки Варя нашла выход с веранды в сад, и, присев за ржавую бочку с водой, наконец нажала на вызов.

***

Кухню-студию и ещё одну просторную комнату разделяла арка. На диване сидела белокурая невысокая девушка, рядом с ней пристроилась ещё одна – почти восточного типажа со смоляными волосами и вечно улыбающимся лицом. В углу продолжал работать телевизор, который никто не замечал, в нём Гузеева снова женила кого-то на первом. В руках у блондинки был ноутбук, на голове наушники, под рукой – компьютерная мышь с ковриком, положенным на сборник Блока. Из арки донесся мужской голос: – Лизавет, готова? – Фильку ждём. За стационарным компьютером в комнате торчал Пашка Лаврентьев, приятель хозяйки дома и студент медакадемии, вместе с этим он успевал на досуге пинать мяч, тягать железо в зале и рубиться в до боли любимые “танчики”. Ему едва исполнился 21 год, хотя по виду можно было дать на два-три больше: уверенное красивое лицо и волевой подбородок выделяли его из толпы сверстников ещё со школы.Темноволосой девушкой плотного телосложения оказалась Таня Хакимова – одноклассница и дама сердца Пашки, которая решила наконец понять, кого “не пробивает” по вечерам её парень в непонятной игре. Наконец поверх обоев рабочего стола ноутбука Лизаветы всплыло узкое окошко “Звонит Александр Филлипов”... – Филька! - вскрикивал за аркой паренёк, – Филька, помоги мне на горке! – Он не успеет! - –Лиз, мотай оттуда! К тебе едет барабан! – Да ну! – до ушей Тани долетел звук падающих на пол наушников и ругань любимого, – Картон, а не танк! В СССР такого быть не могло! Девушка с недоумением взглянула на подругу, также отправившуюся вслед за совзводными в ангар. – Картон? – Броня у него слабовата. Татьяна поднялась с дивана и с возмущением упёрлась руками в бока. – И вот за этой ерундой он вечерами торчит? Пашка! Ты дурак! Могла бы и разыграться драма, если бы не звонок мобильного. Сбросив наушники с шеи, Лизавета схватила его ещё до того, как начался припев. – Друг мой, я у аппарата. – Лиз… - голос подруги говорил о том, что с шутками можно пока завязывать, и скорее всего приключилось что-то малоприятное, – Сможешь меня с Садовой забрать? – Не вопрос. Сейчас? – Хотелось бы. Приезжай одна, пожалуйста. Если Лизавета кому-то обещала прибыть сейчас, то значит максимум минута осталась до момента, как из ворот гаража выедет либо старенькая черная БМВ, либо пока ещё непривычный для девушки-водителя новоприобретённый Грейт вол 2012 года. Ехать нужно было через перелесок, по ухабам, затем пересекать место, где частенько снуют, срезая путь, лесовозы. Выбор пал на Ховер из-за сложностей пути. – Через шесть минут буду. Собирайся. Оставив дома друзей, которым доверяла, как самой себе, Лиза Лаврова устремилась на улицу Садовую. Минуты две пришлось ехать мимо аккуратных коттеджей с огромными гаражами и припаркованными в роскошных дворах иномарками. Её жилище было куда скромнее – одноэтажный трёхкомнатный дом с верандой и садом, на который категорически не хватало времени. Заработала и купила, правда, сама, раскрутив своё небольшое дельце по печати фотографий до фотостудии, куда просто неимоверной силы магнетизмом зазвала ещё на начальном этапе лучших мастеров города. После выпускных вечеринок поток клиентов немного стих, впрочем, это не огорчало маленький коллектив и Лизавета взяла себе заслуженный отпуск, доверив технику другим фотографам и наказав звонить не раньше обеда, если же её присутствие окажется необходимым. Садовая улица напоминала собой взлётную полосу – она, в отличие ото всех остальных, уходила в поле примерно на тридцать домов. Собственно, именно поэтому многие, кто жил на ней или часто кого-то навещал, проложили туда собственный путь, дабы не петлять через всё Взоровское. За обещанные шесть минут Лаврова успела добраться до 41 дома. У калитки стояла Варвара, набросив на худые плечи шаль и глядя на крыльцо дома. Там стояло всё семейство Медведевых и пыталось в чем-то, видимо, убедить покидавшую их девушку. Глава семейства – а была ею по факту именно Виктория Ивановна – периодически поднимала вверх руку с оттопыренным указательным пальцем и несвежим маникюром. Она тараторила без умолку, изредка её поддакивал сынок. Лишь старик Маркович стоял и молчал, а затем и вовсе исчез в дверях дома. В тот же момент развернулась и прыгнула в машину Варвара. Из зелёных глаз градом посыпались слёзы, по изрисовавшим щёки мокрым линиям потекла тушь. – Едем.