ты-моя свобода.

Первое, что Николай увидел, проснувшись, был свет, льющийся из коридора в его обычно затемненную комнату. Он моргнул, привыкая к внезапной перемене. Повинуясь инстинкту, парень взглянул на часы. [4:36] Почему он проснулся так рано? Оглянувшись на дверь,гоголь заметил фигуру в дверном проеме и сразу узнал Федора. Николай сел, зевая. — Дост-кун? Ты что-то хотел? Федор молча вошел в комнату. Его силуэт постепенно становился более узнаваемым, и Николай заметил что-то в его лице. Обычно у него было довольно нейтральное выражение лица, но это было что-то другое. он смотрел в никуда. Это не было похоже ни на что, что коля когда-либо видел раньше, и это напугало его. Николай привык к тому, как он действовал, понимал каждое микровыражение. Но это было ново и вызывало беспокойство. Это была не та ситуация, в которой он чувствовал себя комфортно. — Что происходит? Фёдор не ответил, просто молча сел на кровать. Гоголь включил прикроватную лампу, и их залил тусклый теплый свет. Глаза Федора были просто... полностью лишены чего-либо похожего на человечность, счастье или эмоции. Если бы он не знал лучше этого парня, то подумал бы, что это умение используется против него. Но Достоевский был слишком силен, чтобы что-то столь незначительное могло причинить ему вред. Он может тотчас убить человека,всего лишь одним касанием. Это не было спекуляцией или поклонением герою, это был факт. Но в любом случае это было не так. Ситуация заключалась в том, что Федор был не в порядке. Николай не знал, что делать, не знал, что было не так; поэтому он сделал то, что хотел бы, если бы был расстроен. Сначала белобрысый тронул за плечо, чтобы посмотреть, отстранится ли он. Когда он почувствовал, что напряжение там немного ослабло, он крепко прижал Достоевского к себе и почувствовал, как грудь старшего поднимается и опускается. Он так крепко сжал руки Николая, что тот подумал, что на них могут остаться синяки, но это было не важно. Лампа мигнула, и он почувствовал, как лицо Федора прижалось к его груди, напряженное. Все, что он сделал, это подержал его некоторое время, лаская его лицо и волосы, пока Федя тупо позволял себя утешать. Через некоторое время Николай отстранился от него, но взял его за подбородок, его большой палец мягко скользнул по его щеке. — Федор, любовь моя. Ты - мое все. Я здесь для тебя, независимо от того, что тебе нужно. Черноволосый моргнул, глядя на парня, а затем обвил его шею руками, яростно притягивая друга обратно в объятия. Николай повалился навзничь на кровать, а Федор лег на него сверху, издавая звуки, похожие на рыдания. Он мягко погладил старшего по спине, шепча утешения. Это был самый уязвимый Достоевский, которого он когда-либо видел, и это по-настоящему напугало Николая. Но сейчас это было не важно, важно было то, что с Федором все было в порядке. он уткнулся лицом в грудь Гоголя. В конце концов Федя заснул. Николай почувствовал, что его дыхание выровнялось, и мягко улыбнулся. Он убрал волосы мужчины со лба и чмокнул его в лобик. парень медленно повернулся, надеясь не потревожить Федю, и выключил лампу. Свет в комнате померк, и Николай закрыл глаза. Ни один из них уже много лет не спал так крепко.