Горький кофе с привкусом краски

Тёплый ветер раздувал белоснежные волосы. Море плескалось, волновалось, и кажется, что сейчас ничего не важно. Только то, что они вместе. Тяжелая рука легла на талию, мягко обхватывая ее. От этого действия по его телу пробежались сотни тысяч мурашек. А в животе так и запорхали бабочки, что без остановки задевали ребра и долетали до сердца, оттого оно билось со скоростью света. Солнечная улыбка озарила лицо, выделяя еле заметные ямочки. Одновременно подчеркивая созвездия этих прекрасных веснушек. Море все колыхалось с каждым биением сердца возлюбленных. Небо окрасилось нежным розовым, до того было прекрасно. Казалось, что побережье моря было пройдено уже сотни раз, но это не так. Парни находятся здесь лишь час, и оба проголодались за это время. Приняв совместное решение, разложили заранее подготовленный плед на мелкой гальке. Достали корзинку с бутербродами и фруктами. Больше всего проголодался Ликс, заведя прядь светлых волос за ухо, жадно накинулся на еду. Живот приятно заурчал, явно удовлетворенный наконец поступившей пищей. Бутерброды таяли во рту, а фрукты добавляли свежести. Пока парень активно хомячил еду, за ним наблюдал другой, тихонько поедавший яблоко. Глаза искренне светились, а некие «подглядки» за любимым лишь делали их ярче. Вдруг в голову Хенджина взбрело что-то немыслимое - то ли животное желание, то ли что-то другое. Но явно не самое адекватное. Хван повалил младшего вниз, прижав его всем своим весом. Еда повалилась в стороны, а что-то даже смялось под давлением двух тел. Лицо Ли окрасилось в ярко-красный, глаза забегали, пытаясь спрятаться от старшего. Но это не особо помогало. А Хёнджин правда стал животным, он впился в чужие уста, мгновенно углубляя поцелуй. Исследуя своим языком чужие зубы. Тихонько подвигав языком по нёбу, как бы пощекотав, он услышал тихий полустон, который отдал яркой вибрацией по всему телу, призывая спазмы в животе мгновенно появиться. Прекрасно. Просто прекрасно. А Феликс не стал терять время. Ответил на этот жадный, пожирающий его поцелуй. Было до жути приятно и сладко, за счет фруктов был привкус каких-то конфеток - так вкусно и насыщенно. Языки активно заплетались в этом взаимообмене слюнями. А сердце жарко пылало от внезапно возникшей собственнической агрессии. Страшно, но довольно неплохо. Тем более учитывая реакцию тела на это действие. Рука зарылась в густую копну волос, медленно перебирая пряди. Хотя периодически пальцы сжимали их, чуть оттягивая. Это заставляло младшего издавать тихие, возмущенные стоны прямо в непрерывный поцелуй. Они бы целовались еще вечность, если бы не закончившийся кислород. Старший мягко разорвал поцелуй, тонкая паутинка слюны растягивалась и грозилась вот-вот обрушиться на прекрасное лицо Ликса, которое, кстати, все еще было ярко-пунцовым. Но тот опять прильнул к губам Джинни, его «дьяволенка», возвращая этот страстный поцелуй, но тот не ответил, а лишь бросил взгляд вниз. Да, у него не одного возникла проблемка, в частности, вставший орган. А это говорило лишь о том, что весь план можно бросить коту под хвост, устроить некую совместную дрочку, да, это не полноценный секс, но возникшую проблему устранит. То, что пляж - это открытое место, никого не волновало, а наоборот раззадоривало. Адреналин в крови просто зашкаливал, разливаясь кипятком по обоим телам. Они и так были до жути горячие, но нагреться сильнее это не помешало. Казалось, что небо окрасилось в ярко-красный, буквально описывая это неимоверное возбуждение, море заглохло, пытаясь не мешать возлюбленным. А все птицы, что так весело пели, были расстреляны. Настолько плевать парням было на окружающих. И это довольно хорошо. Изящная рука начала медленно исследовать чужое тело, почти не прикасаясь к коже, тем вызывая мурашки и дрожь. Хван усмехнулся, парень под ним так горел и жаждал большего, это настолько возбуждает. А Ликсу это все не очень-то и нравилось: он хотел большего. Дыхание сбито, а в глазах - мольба. И Джинни заметил это, лицо озарила еще более яркая ухмылка. Ему явно нравилось так измываться над бедным пареньком, не давая ему желаемое. Но почему-то он решил сжалиться, медленно опустив голову, начал оставлять мокрую дорожку поцелуев, начиная с оголенной шеи, заканчивая джинсами и переходя опять к лицу, рукам. Тело внизу лишь извивалось, требовало большего, а из сомкнутых уст доносились еле слышимые хмыки. Джинсы ужасно давили на пах, сжимая неистово огромное возбуждение. Юноша начал немного тереться половым органом об ткань. Тщетно. А руками не поможешь: они схвачены одной чужой и заведены наверх. Остается только надеяться на сожаление старшего. Которое навряд ли будет. Все эти хмыканья заводили, так заводили, а эти безмолвные мольбы о пощаде. Ах, как же прекрасно. Не об этом ли он мечтал всю жизнь? И все бы хорошо, но здравый рассудок, который, о боги, еще остался, говорил быть мягче. «Ладно, мягче так мягче». Все еще медленно, чуть подрагивающей рукой начал неторопливо водить по выступающему бугорку, снизу слышались протяжные, чуть обрывающиеся стоны. Обрывались они из-за сбитого дыхания, не звуки - услада для ушей. Да, возможно, он выглядит, как ебаный извращенец, но под давлением гормонов все это стирается, и все эти пошлые звуки становятся приятными. Решив избавится от лишней одежды, он тихонько стянул футболку с парня и пылко прильнул губами к белоснежному телу, оставляя красные, четкие отметины. Мимо прошла какая-то пара, девушка посмотрела с явным отвращением, а парень крикнул что-то вроде: «Хэй, проваливайте, пидорасам здесь не место!». Но парням плевать, они слишком увлечены друг другом. До жути тихие и протяжные стоны начали усиливаться, когда старший придал темп своим действиям. Тело стало еще сильнее извиваться, и обоих обдало легким ветерком. Уже начало темнеть и холодать. Все таки вечером не жара. Они полежали еще с минут пять, пытаясь насытиться друг другом, а после собрали свои вещи и направились в дом Хвана. До боли счастливые и до жути влюбленные.

Спустя месяц

Все это время парни учились, пытаясь получать хорошие баллы. Но выходило это крайне плохо, все же, когда возлюбленные живут вместе, они пытаются насытиться друг другом полностью и с головой. Ах да, они съехались: это казалось хорошим решением, обусловленным меньшей платой за жилье. Все это время чувства поглощали их с головой, Феликс начал прогуливать пары, никому не звонил, даже лучшему другу Джисону. А это было и не нужно, ведь тот написал, что уехал в горы, а там связи нет. Да это странно, но во вскруженной голове молодого человека это ничего не значит. Захотел? Значит так надобно. Хенджин же, в свою очередь, жил двойной жизнью: днем он был с Ликси, а ночью.. был с Джисоном. С Джисоном избитым, полуживым и почти не дышащим. Его сделали чертовой игрушкой, а парень и был ей, учитывая то, насколько он исхудал; его почти парализовало, волосы истончились, глаза стали стеклянными, даже пустыми, словно души у него нет. От частых изнасилований кожа стала слегка зеленоватой, а тело было усыпано красными, фиолетовыми отметинами. Страшно. То, насколько плохо с ним обходились, просто пугало. Отчаянные крики перестали доносится после недели пыток, голос просто-напросто пропал, возможно, разорвались связки. Самое отвратительное, что все это время над ним жил его лучший друг, и тот даже не бил тревогу. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. ОТВРАТИТЕЛЬНО. Хотелось кричать от боли в сердце. Было самое настоящее чувство предательства, которое слишком сильно щемило в груди. А также сильно раздражало то, что этот убийца каждый чертов день показывал свои картины. Он начал с матери, а потом другие. Там был маленький мальчик, хлипкие парни, качки, ботаны и даже одна девушка. О, говоря о девушке: когда-то он встречался с одной особой, она вечно раздражала его. И Хван ее убил, да, так просто. Она отчаянно кричала, даже била его каблуком, из-за ударов которого у него потом образовались маленькие шрамы на спине. Каждый день был настоящей пыткой - и не только моральной, но и физической. Издевательства становились все изощрённее, все хуже и больнее. Но уже не оставалось сил на боль, тело пыталось просто выжить. На самом деле, с момента некого похищения прошло 29 дней, а значит, уже завтра его увидит Ликси. Это слишком мучало душу. Да, он был обижен, но не настолько, чтобы подвергать друга опасности. Тем более, некоторое время Ли ему нравился, но тот подавил свои чувства, ведь не хотел портить дружбу. Хан знал, что сегодня ночью ему будет хуже, чем всегда, но опасения не оправдались. Хенджин пришел всего на час и произнес слова, которые на веки въелись в его мозг: «Понимаешь, жизнь не справедлива по отношению к людям, тем более к тебе. Но везде надо быть идеальным - макияж, прическа. Обществу важна лишь внешняя оболочка, так что сейчас я приведу тебя в порядок» - когда он произносил это, с лица не слезала досадная ухмылка. Весь этот час Хан был подвержен другим пыткам «косметическим». Его накрасили, как народного артиста, и нарядили так же. Волосы, - точнее, что от них осталось, - были уложены назад, как у типичного секси боя из Америки. И это все, Хен даже ничего не сказал, а просто ушел. Черт, он такой говнюк..

Утро следующего дня

Возлюбленные сидели за кухонным столом, попивали вкусный какао, заедая его прекрасным брауни, который приготовил Феликс. Все было просто прекрасно, они смотрели друг на друга таким горящим любовью взглядом. Каждое утро у них начиналось с подобного завтрака и этих молчаливых разговоров. Которые состояли лишь из душу волнующих переглядок. И все было бы прекрасно, если бы не голос, который разрезал тишину. - Солнышко, помнишь, я говорил, что покажу тебе свою коллекцию картин, так вот. Ты все еще хочешь ее увидеть? - яркая, откровенно противная ухмылка исказила красивое, до этого мягкое лицо лицо. Глаза наполнились огнем, смешанным с керосином. А Ликс будто этого не замечал, он слишком наивный. Лишь захлопал ручками, ярко улыбаясь. - Правда? Ты мне их покажешь? А когда? - так много вопросов, но так мало ответов. Глаза младшего сверкали, как огни на рождественской елке, что горят прямо в праздник. Это выглядит так прекрасно. - Конечно! Мы можем даже пойти сейчас. - ухмылка стала еще противней, настолько, что хотелось бы пропасть с земли, только бы это не видеть. Но Ли, ослепленный своим счастьем, встал и пошел за Джинни, который направился к подвалу. Они шли по немного скрипучим лестницам, а потом подошли к бронированной двери; Хенджин ввел код - и дверь распахнулась. Было темно, так что ничего не было видно. Взяв старшего за руку, потопал за ним к другой двери. И все бы хорошо, но с боку послышался какой-то хрип. Голова моментально повернулась на звук с обеспокоенными глазами. Пытаясь что-то разглядеть. А сбоку послышался устрашающий смех. - ХАХАХАХА ХАХАХАХА ХАХАХАХА, - смех разносится по всей комнате, тело от страха моментально стало меньше в раза так два. - Ой, Джисончик, а ты еще живой? Хаха, так забавно.. Вот, Ликси, полюбуйся, твой лучший друг. - свет в комнате включился, глаза инстинктивно зажмурились, но вмиг распахнулись. Перед ним на красной кровати лежал Хан, накрашенный, в костюме. Но было видно, что его организм буквально борется за жизнь. Младший вмиг бросился к нему, пытаясь ощупать, но тот захрипел: прикосновения были подобны удару молотка. Слишком больно. Яркая радость до этого сменилась на неконтролируемую агрессию. В глаза бросилась ваза с цветами, и он, схватив ее, накинулся на Хвана. Она разбилась, осколок прилетел тому в бровь, задевая глаз. Старший согнулся от резкой боли, кровь начала течь, а в правом глазу все потемнело. Неужели это ранение принесло потерю глаза? Ли думал, что Хена это остановит, но нет - тот лишь раззадорился и начал смеяться еще громче. Хван ударил Феликса по затылку, нанес несколько порезов, используя осколок. Приставил его к горлу и сказал: - Чертов сопляк, я тебя изнасилую, а потом убью! - голос разнесся по всей комнате, а тело снизу задрожало. Самое страшное - то, что на фоне лежал Джисон, все еще отчаянно хрипящий, черт, это выводило Джина из себя. Резко встав, он подошел к Сонни и одним рывком вспорол ему живот, кровь хлынула из раны, хрипы стали ещё отчаяннее, но бесполезно: через минуты три он умрёт. А в это время Ликси трясущимися руками, которые были в крови, достал телефон и нажал кнопку «SOS». Осталось совсем немного, буквально пять минут и приедет помощь, главное - продержаться.. А старший перестал быть человеком. БЛЯТЬ. ДА ОН И НЕ БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ, ОН ЕБАННОЕ ЖИВОТНОЕ, ХОТЯ ДАЖЕ ЖИВОТНОЕ ЛУЧШЕ. Он начал громить все на своем пути, сшибая столик, кровать, даже забежал в комнату с картинами. Взял самую первую, с матерью. Швырнул на пол, начал прыгать на ней, ломать каркас холста. Агрессия переполняла тело парня. Ликс тихо спрятался за дверью, ждал, пока приедет помощь. И, о боги, вскоре послышался гул сирен. В дом ворвались полицейские, услышав странные звуки и крики, они метнулись к подвалу. Уже там нашли умершего парня, одного раненого, который сидел в углу. И последнего, явно зачинщика всего этого. Оперативно схватив Хвана, они застегнули наручники и ударили по спине, заставляя того согнуться. Два здоровых мужика повели его наверх к машине, а остальные начали выводить Ликси и выносить Хана. Кто-то остался осмотреть место преступления, а кто-то не смог даже видеть это, эти картины.

*

Яркий свет и несколько столов в кабинете суда. Молодой человек стоит в наручниках перед судом, чуть посмеиваясь, а сбоку парень с явным отвращением и слезами на глазах. Черт, он такой ублюдок. Ему дали всего 20 лет, из-за того, что картины ни о чем не говорят, мол, недостаточно доказательств. А на то, что через два десятка лет на свободе будет гулять серийник, всем плевать. Черт, черт, черт. Как же бесит. Но уже ничего не поделаешь, надо смириться? Против Хвана дали показания 30 человек, в том числе и Чанбин. Суду, видите ли, мало. Ну и плевать всем хотелось, за 20 лет с ним на зоне сделают и не такое. И вот, парня уводят, держа за две руки, а Ликс буквально падает на пол, в последний момент его подхватывает Со, который пытается успокоить, но бесполезно. Феликсу плохо. Ли потерял бабушку, лучшего друга… и свою первую настоящую любовь. Счастливого конца у них не было изначально, Два сломанных человека не могут быть вместе, ведь один доломает другого.