примирить с собою всё.

помнишь, как ты говорил, что никогда не видел красный закат под ясным голубым небом? я тебе его нарисую.

***

      стоять перед петлей и заглядывать в овал её лица. очерчивать его опустевшими глазами, трогать шершавость поверхности, торчащие нитки. петля клишированная и канонная, готова тебя наждачно обнять и оставить лиловые туманности поцелуев с кровоподтеками на молочной шее.       дилан стоит на табуретке и влезает в её ещё не тугие объятия. вот и всё, таков март, таково тепло, такова нежность. сон в весеннюю ночь. весенней ночью никак не засыпается.       тишина домашней тревожности, шум узелков, вяжущихся внизу живота от мелких колик перенапряжения отступающего. самый-самый важный момент, самый-самый нужный момент самого-самого ненужного солнечного мальчика на земле. вдох-выдох, серая футболка с кисловатым запахом пота, лучше б она сгорела. или?..       клиболд кусает щеки и не может надышаться. всего воздуха мира не хватит перед моментом, как ты сам поднимешься на свой эшафот.       стоит на табуретке будто на пороге дома, возвращается домой, действительно домой. это — кульминация его зарывания в зону комфорта. кульминация желания любви и неуклюжести в любых социальных контактах. последняя ступень эволюции. последняя шаткая перекладина на мосту от обезьяны к сверхчеловеку.       слез, кстати, нет больше. да, малыш дилан, тебе больше не придется плакать. схаркни свою прокуренную слюну и навсегда закрой ебало.       секунда кажется бесконечной. секунда в огромном клубке мыслей. волосы мысли. волосы мысли мокрые, липнут к пальцам и щекам, липнут к телу. сухие проникают в горло. чувство, как будто душат. ну да. ну, типа.       добро пожаловать домой. наглотался пены печали. наглотался.. чего? разве всё так плохо? решится само соб-..       грохот табуретки и судорожные предсмертные конвульсии, воздухвоздух, хруст позвонков, тянет, давит, душит, тошнит, воротит, хуярит, штормит, ебашит.       мамины нежные руки держат тебя, голого и мокрого, едва из чрева святого. крепкие отцовские руки ведут по траве. скептичная речь брата по поводу твоих знакомств. громкий смех первой любви. громкий смех второй. нет, не любовь. водка с апельсиновым соком. глушить водку в чистую. голос эрика около уха. нежный язык эрика на запястьях. ах, кстати о нем. о нем. о нет. дом. добро пожаловать домой, отпирайте двери, зажигайте лампы, точите ножи, оголяйте запястья.

— тебе идет эта футболка.

      теперь — любить эту футболку и носить её повсеместно. не хочется сжечь. серая футболка с кислым запахом пота стала наиболее обожаемой. тише, дилан, повиси ещё пару минут, и ты обязательно сдохнешь, пожалев, что не сказал ему о том, что любишь.       тушить сигареты о свою подошву и плеваться словами о нелюбви. играться. позволять играться с волосами. разглядывать пальцы, хотеть их на своей талии. хотеть попробовать их на вкус. быть рядом. за руки. рукирукируки. душит.       быть напротив, смотреть в глаза и не видеть в них ничего плохого или порочного. только чистая и небесная благодать, она нужна сейчас. она прямо подходит, она по форме, по фигуре, в цвет.       если бы эрик был здесь, возможно, дилан бы прямо сейчас вдохнул полную грудь воздуха и разорвал бы петлю прямо на своем кадыке.       если бы эрик стоял где-то в пятидесяти сантиметрах от него, оперевшись на кухонную тумбу. равнодушно курил бы и задымлял кухню. он бы наверняка сказал что-то вроде и что? или ну? или кончай дурака валять, водка. или вылезай, ты мне так дорог. или пожалуйста, нет, ты не должен, я рядом, дил, правда, ладно? что ты наделал, блять, что ты наделал, гребанный ты.. ты.. ты.. занавес. сигарета погасла сама собой, пепел небрежно упал на кафель и прожег дыру до центра земли.

***

— что ты, блять, наделал.

***

      красивый март, теплый март, чудесная цветущая весна, мигающие вечером и тухнущие под утро фонари литлтона.

      весенний вечер, сон в весеннюю ночь.