Mamihlapinatapai

Финансье — это истинное, не напускное, благородие; нешумная, но ощутимая стать. Когда вы неподалёку от неё, то можно почувствовать нутром яркие лучи тёплого света, идущего из глубин чистого, первобытно простого, будто утренняя роса; как мир в первый день творения, сердца. И Клоттед Крим быстро считывает это каждым своим атомом. Впрочем, это всё же не помешает ему бесстыдно и пристально с интересом разглядывать паладинессу, а ей вежливо делать вид, что не замечает этого, пока стоит возле стола, мирно ожидая приглашения присесть. Обоим нежно и тревожно при виде друг друга, но они продолжают держаться ровно. Сердце приятно сжимается. Удивительно, что такие чувства к друг другу зародились ещё во время командировки в Ванильное Королевство, когда Финансье доверили защищать «Будущее Республики». Ещё тогда между ними начала формироваться тонкая, невидимая ни для кого нить. На ментальном уровне. — Добрый день. — кивает. — По какому поводу вы пригласили меня? — Здравствуй! Садись, удели мне минуту, — девушка занимает свободный стул напротив него. На столе, на чистой, жемчужной скатерти расположились две небольшие чашки с чаем, на которых изящно изображены светлые незабудки, она аккуратно отведала чаю, он показался ей достаточно вкусным. Финансье готова уделить час, день, год, всё как того пожелает Крим, но ему, к сожалею, пока не доведётся узнать об этом. — Я видел вчера как вы управляетесь с мечом, Фина, — он бросает краткое замечание, попивая фруктовый чай из хрупкой чашки. И совсем не смутит понимание Фины, что Клоттед наблюдал за нею во время тренировки. — У тебя очень хорошо выходит. — перепрыгивает с «ты» на «вы» и наоборот, невольно демонстрируя, что не знает как относиться, точнее выразить это. — Спасибо, мсье Крим. — со спокойным лицом произносит дева. На что юнош отвечает улыбкой, случайно заметив, что её уши начали смущённо розоветь по краям. И в этом впервые он видит другую Финансье, какой она была только сейчас — смущённой, немного умильной. Элегантности консула можно петь деферамбы. Его жесты, его характер и галстук — всё выглядело и ощущалось безмятежно правильно. Ведь Клоттед Крим — это ровное сияние, дарующее успех и природная грация, что направляет Фину в приятный путь, далеко за счастливое царство моралистов. Бахрома эполетов расположившихся на его инвернессе (он комично велик ему, как и должность), мелко рассыпалась при движении плечей. — Как насчёт перейти на «ты»? — запутавшись, спрашивает консул. Финансье виделась ему: воинственной царицей амазонок, имеющей честь гордо сражаться с Гераклом, а в тоже время жеманной барышней, прикрывающейся расписным веером на балу; иконоборицей и иконопоклоницей; абсолютизмом и анархией; гедонисткой и аскеткой. Такая на деле простая паладинесса для него была книгой на языке, который ты только-только начинаешь понимать. — Хорошо. — Честно, я узнал, что у тебя сегодня выходной, как и у меня. Подумал, будет прекрасным решением выпить чаю, а после прогуляться по саду, вот и передал тебе письмо. — Вы… Ты прав, мне очень приятно, спасибо Через некоторое время за разговором оба опустошили чашки с тёплым напитком. Фина встаёт из-за стола и вслед за Клоттедом направляется в сторону сада. Над арками вилась насыщенная зелёная лоза, дающая спокойную тень. Оба присели на ажурную лавочку под ней и расположив руки друг друга рядышком, в приятном ожидании, что любезный накроет ее своей. Крим улыбается, любуясь ею, а девушка прикрыто глядит на него, подбирая в голове подходящие слова. Со стороны кажется, словно обоим не больше пятнадцати лет и это тайная и такая желанная встреча после занятий. Будто на плечах восемнадцатилетних не лежит заметных размеров ответственность не по возрасту. На мгновение они забывают о своих страхах стать разочарованием в глазах старейшин, Республики и просто наслаждаются временем вместе. И двое чувствуют будоражащий трепет в груди при взглядах и мыслях друг о друге, и оба смиренно надеятся на шаг со стороны «тайного» визави.