Новые законы

      Первым, кто достал пистолет и выстрелил, оказался Фриц. Стакан с пронзительным треском разбился о ступеньки. Мужчина упал и, покатившись вниз по лестнице, остановился у ног Фрица с простреленной головой и широко раскрытыми, мёртвыми глазами. Несколько секунд Фриц стоял неподвижно, анализируя произошедшее. Он действовал словно по инстинкту — вытащил пистолет и нажал на спуск. «Либо он меня, либо я его. Третьего не дано», — крутилась в голове мысль. Лишь сейчас он трезво оценил ситуацию. «Он мёртв. Я убил его... — наконец осознал Фриц, — Это... первый раз, когда я кого-то убивал? Я... теперь убийца...» Внезапно он резко выпрямился и устремил взгляд вниз по лестнице — на первый этаж. «Кто-то слышал выстрел? У меня же пистолет без глушителя, он мог привлечь внимание!» К счастью, никто пока не спешил внутрь здания. «Если верить объявлению, все отправились на собрание с Захари. Возможно, они просто пропустили звук выстрела мимо ушей. Отсюда до скопления людей, что я мельком видел, было минимум метров пятьдесят». Логично рассуждая, Фриц пришёл к выводу, что выстрел услышать было маловероятно — расстояние и закрытое пространство работали на его сторону. Переведя взгляд с нижнего этажа на труп, рядом с головой которого уже образовалась лужица крови, по Фрицу пробежала дрожь. Собравшись с духом, он обошёл тело и направился наверх. Ему было неспокойно. Хотя угроза была устранена, внутри он испытывал странные чувства. Это не была вина за убийство, но что-то схожее тоже присутствовало. Тем не менее, это ощущение никак не сравнимо с тем, что он ожидал. До этого момента он мысленно был готов убивать, если иначе нельзя. Готов был к тому, что отношение к себе изменится, но нет. «Как будто я убил... животное, — рассуждал Фриц, поднимаясь всё выше и заглядывая в квартиры в поисках чего-то полезного, — Не дикое животное. Скорее, небольшое... вроде маленькой собачки. Оно не было виновато ни в чём, но попыталось стащить у меня что-то ценное. Что-то, что я не мог потерять. Я... будто чувствую вину, но одновременно не жалею о содеянном. Какое странное чувство...» Прошло чуть меньше десяти минут, прежде чем он поднялся на самый верхний этаж. Осмотрев квартиры, он не обнаружил ничего особенного — обычные, ничем не примечательные жилые помещения. Но последний этаж оказался необычным: в отличие от других, от него была только половина. Остальная часть, которая должна была вести на крышу, отсутствовала, словно вырвана гигантом. «Либо, что более вероятно, сюда прилетал град тяжёлых снарядов...» — додумал Фриц. С огромной дыры свисала верёвочная лестница — на неё можно было забраться на крышу. «С одной стороны, с крыши откроется отличный обзор этих владений. Возможно, я смогу понять, где хранится взрывчатка. С другой — меня могут легко заметить, и тогда ситуация сильно ухудшится...» Вдруг Фрицу пришла идея — действенная и настолько очевидная, что ему стало немного стыдно за то, что он сразу об этом не подумал. Он быстро спустился вниз по лестнице. Вернувшись на площадку между первым и вторым этажом, остановился у трупа. Вокруг уже летала стая мошек, лицо погибшего побледнело. Слегка скорчившись от отвращения, Фриц аккуратно стянул с него форму, стараясь не запачкать её кровью. Немного помучившись, он всё же справился и, сняв часть своей одежды, надел чужую форму. С правой стороны на форме был пришит металлический, слегка заржавевший бейджик — «Эдвард». «Осталось прикрыть лицо». Немного постояв, чтобы убедиться, что никто не собирается зайти в здание, он вновь поднялся наверх. На этот раз подняться далось ему легко и быстро, и Фриц вновь оказался на последнем этаже у верёвочной лестницы. Чувствуя, как ветер дует сверху из дыры, он поднялся на крышу. Она была около двадцати на двадцать метров. С одной стороны стоял железный шкаф, просторный стол с рабочим радио и небольшой тарелкой фруктов, под которой лежала чёрная ткань. Осмотревшись, Фриц увидел по бокам соединённые столы — по пять с каждой стороны. Особое внимание привлекло огромное количество автоматов на столах. Их было так много, что некоторые лежали рядом на полу. «Похоже, на верхних этажах хранят оружие всех членов группировки, что живут в этих домах. Неразумно с их стороны ставить на охрану такого добра лишь одного человека». Фриц подошёл к краю крыши и осмотрел территорию Захари. Больше всего места занимали именно многоэтажные дома, поставленные, в основном, вразнобой. «Секунду... — поправил себя Фриц, — Эти дома не выглядят так, будто их построила какая-то банда, пусть даже большая. Даже несмотря на ужасное состояние, они были здесь изначально. Банда Захари лишь починила то, что могла, и заселилась в них». Он обратил внимание на мелкие постройки — жалкие подобия домов, больше напоминавшие непритязательные бараки. «А вот эти домики явно строили люди, не разбирающиеся в строительстве. Простые, незатейливые бараки — минимальный минимум для жилья. Учитывая, что более-менее целых многоэтажек осталось немало, но даже их не хватало для всех, пришлось срочно возводить хоть какое-то жильё. Можно сделать вывод: Захари берёт количеством. Его люди почти повсюду в пятом районе и держат в ежовых рукавицах почти все остальные группировки. Но сами по отдельности они слабы, поэтому и кучкуются». Фриц слабо улыбнулся. «Неплохая у тебя стратегия, Захари — согнать всех слабаков в одно место и красивыми словами завлечь к себе в банду. Окружить себя массовкой, которую можно использовать и как щит, и как меч». Он заметил включённое радио, подошёл к нему и сел на стул, слушая речь. «...Поэтому хочу сказать, что вы все славно потрудились. Последний месяц был для нас нелёгким. Ребятишки Леона всё брыкаются и сопротивляются нашей воле. Ха-ха... абсурд! Самое глупое, что можно сделать перед нашими людьми — оказывать сопротивление! Это лишь вопрос времени, когда мы полностью перебьём этих червей! Но... как бы ни хотелось это признавать, не только они приносят нам проблемы...» Фриц непринуждённо взял яблоко с тарелки и надкусил. Вкус показался ему кислым, но даже это придавало ему необычность. Он продолжил есть, слушая речь. «Вы наверняка ознакомились со сводкой позапрошлого месяца... к нам в район снова пожаловал он». Эта фраза почему-то привлекла внимание Фрица. Он на время перестал есть. «Этот напыщенный... но невероятно сильный человек, если его таковым вообще можно назвать, вновь создаёт нам море проблем. В марте он перебил свыше пятидесяти наших мужиков. Я не знаю, как ему это удаётся, но если вдруг встретитесь с тем, кто носит на лице маску комедии... бегите».