Материя твоей кожи
17 октября 2022 г., 23:32
Примечания:
Публичная бета включена, приятного чтения.
— А если я замерзну?
Кисть елозит в баночке с краской, набирая побольше субстанции. Толку то, все равно половина останется на палитре, а после смоется водой.
— Потерпишь, — зажимая художественный инструмент зубами, Хван убирает волосы в небрежный пучок.
— Грубо, но ничего с тобой не поделать, — младший стягивает брюки, вешая на спинку рядом стоящего стула. — куда мне? Сесть? Лечь?
— Стоять, — поднимает голову и мило ухмыляется. Взгляд падает на нечто напоминающее кушетку. Больше походило если бы не было заставлено всякими художественными материалами. — дай мне пару минут, я все переставлю.
Сынмин пожимает плечами, так и оставаясь стоять рядом, натягивая пуловер как можно ниже.
— Стесняешься, хотя сам согласился, — заканчивая с переносом вещей, чувствует, не оборачиваясь. — не забывай, ещё фотосессия впереди.
— Если согласился, не значит, что не смущался, — «Может просто не хотел, чтобы кто-то другой тут с тобой полуголый лежал» проносится в голове, но в слух точно не произнесет.
— Давай приступим к делу.
снимки произведения собственного искусства. Сам не знает, что таковым назвал: написанные своей рукой фрезии или Сынмина. Написанного для него.
Резко раздающийся звонок, оповещает о приходе курьера. Бедный человек, работает в круглосуточной пиццерии и вместо сна, развозит еду всяким там личностям с бессонницей или таким же работягам.
— Я заберу, — оповещает младший, поднимаясь с нагретого местечка.
Хван слышит приглушенные копошение и краткий разговор с доставщиком, а после коробка с вкусно пахнущим содержимым оказывается у него на рабочем столе.
Ким притаскивает второй стул, и плюхается на него рядом. Открывая упаковку и первый, горячий кусочек, протягивает ко рту старшего.
— Не стоит пачкать клавиатуру, а мне не трудно, — и замолкает, ожидая, пока тот сделает укус.
— Тебе долго ещё? — после позднего ужина, стоит за спиной, массируя напряженные надплечья. — нам поспать то осталось всего ничего.
— Если хочешь — ложись. Мне немного осталось и я присоединюсь, — длинными пальцами потирает уставшие глаза.
— Я не стану ложиться в твою постель без тебя. Заканчивай скорее.
Хван кивает головой, возвращая внимание к ноутбуку.
Через время его вновь отвлекают прикосновения. Кимовы руки заботливо собирают хвановы волосы в небольшой хвостик на макушке. Хёнджин перехватывает ладонь, заводят к себе вперед, переплетает пальцы.
— Я закончил, — врёт. — давай укладываться спать.
Младшему удается уснуть только когда уже появилось солнце, когда второй так и остался лежа любоваться очередной открывшейся перед ним картиной. Вздымающаяся грудная клетка, широкие плечи, аккуратные ключицы и.. Сопящий носик.
Светлая кожа слегка блестит в лучах. Старший невесомо касается, проводя вниз. Ким переворачивается во сне, и кончик пальца скользит между лопаток.
— Убери руки и дай поспать, — отворачиваясь ворчит. — раз уж притащил к себе, так не мешай.
— Ох прости щеночек, — насмешливо говорит брюнет и мило улыбается чужой спине.
Сынмин проснется раньше, соберет вещи и бесшумно уйдет из квартиры. Оставив от себя кроткий поцелуй на ушке и быстро брошенное «спасибо».
~
— Не думаешь, что нас выпрут из школы? — Ким закинув голову назад, в полудрёме смотрит в окно. — Мне нечего терять, — Хёнджин, кажется, все так же бездумно водит влажной кистью по чужой ноге. — я и так на грани отчисления. — Из-за оценок? — Да. А ты почему согласился, если есть такие мысли? Хван ещё с начала года забил на учебу в принципе, целиком и полностью отдаваясь творчеству. Отдавая в него свой разум, душу и тело. Хотя нет, все же маленькая часть принадлежала ему. Однако он собирался точно так же подарить ее, без остатка. Май — время подготовки к экзаменам и зачетам, но никак не к конкурсу фотографий. Да и причем тут боди-арт? Брюнет выбрал особенную, для себя, тему и такого же особенную, для себя, модель. — Слухи, — наблюдать за процессом создания природы на своем теле, оказывается куда интересней природы за окном. — как называются эти цветы? — Мм фрезия.. — Мне нравится как выглядят гипсофилы, добавишь? — пальцы лезут под очки, потирая переносицу. — Гипсофила — на языке цветов не несёт никакого смысла. — Смысл так важен для твоего конкурса и победы? — Он так важен для меня. — Хван выпрямляется в спине, от чего пару позвонков издают неприятный хруст. Вот каково быть творцом. Длинный ворс продолжает медленно и аккуратно выводить узоры растений на светлой коже, вызывая легкую щекотку. — Сынмин, какой у тебя любимый цвет? — звуки бултыхание в воде отвлекают, заставляя наблюдать за изящной рукой, прекрасно управляющейся с поставленной задачей. — А ты как думаешь какой у меня любимый цвет? — вытягивает ступни, немного разминаясь. — Даже не знаю. Тебе был бы к лицу бордовый, но это не значит, что он любимый, — Хёнджин наконец смотрит в кимовы глаза. Он бы подумал что «в них можно утонуть», будь обычным клишированным художником. Но он такой же необычный как и разложившийся перед ним человек. — может какой нибудь небесный? — Да, думаю ты прав, — у Сынмина и в помине не было любимого цвета. Парень даже не думал об этом никогда. Но теперь, ему кажется, что небесный это единственный оттенок на земле, который существует. Просто нельзя не любить! Вам ведь тоже вряд ли понравится серый мир? Неужели на него так легко влияет чужое мнение? Или может, это мнение вовсе ему не чужое? — Отлично, — бросает, макая кисть в белила, а после разбавляя ими голубой.~
— Мне обязательно снимать всё? — Ким мнётся на месте, по прежнему не веря, что собирается сделать это. — Да. В этом заключается концепт, — Хёнджин поворачивается держа собственную сумку в руках, копаясь в ней. — я не собираюсь приставать к тебе, и пялиться на тебя голого тоже. Держи. Старший вытаскивает светлую ткань, на первый взгляд похожую на штору. Коктейльного цвета, полупрозрачная, если в один слой, и по размеру кажется, правда снята с окна. Сынмин принимает вещь из чужих рук и видя, что Хван и вправду не смотрит, медленно и смущаясь стягивает оставшееся нижнее белье. Накидывает на бедра реквизит и садится на белоснежную высокую табуретку. Главное ведь, чтобы было видно его прекрасные гладкие ножки, правда? Значит так он позировать и будет. Руками держится за стул спереди, придерживая материал, вытягивает украшенную цветами ногу в бок, поджимая пальцы. — Расслабься, — смотрит через объектив. Больше звучит как приказ, нежели поддержка. Но Ким не ослушается. Сильнее тянет конечность, может даже, лучше любой примы-балерины. Для Хвана, он может стать даже ей, на время. Пара щелчков камеры, оповещают о сделанных кадрах. Значит надо сменить позу. Теперь стопа направляется к фотографу. Парень вот-вот дотронется до стекла фотоаппарата. Брюнет выглядывает из под оборудования, мило улыбаясь, и щуря глазки. Теплая ладонь ложится на лодыжку, мягко оглаживая. — Ты обещал не приставать. — Сынмин поднимает свои очки с носа, руками показательно проводя по ключицам. — А ты всё же против? Модель лишь пожимает плечами, выворачивая ногу так, что написанные цветы, слегка поблёскивали в лучах солнца, а фотографу открылся вид на прекрасную молочную кожу внутренней части бедра. — Я.. могу? — к удивлению младшего, Хван спрашивает разрешения. Однако не дождавшись ответа, пухлые губы падают у начала нанесенных стеблей. Они россыпью наносятся среди растений, временно поселившихся на теле. — Боишься смазать? — теперь губы, новым сладким поцелуем, остаются между верхним бутоном и листочками, неизвестного происхождения. — Нет. Я всегда могу нарисовать их заново, — Хван мило улыбается. — нет. Я хотел бы рисовать их на тебе снова и снова. Уши Сынмина краснеют, но тот не признается. Он поправляет тюль, думая, что прикрыв любую другую часть тела, скроет и горящие кончики ушных раковин.***
Время давно перевалило за полночь. Светлеть начинает рано, а значит рассвет скоро наступит. Хёнджин сидит за ноутбуком, редактируя недавние***
— Я опоздал? Сколько время? — запыхавшийся Хван стоит у входа, стараясь отдышаться, и обтирает вспотевшие ладони о джинсы. — Без пяти минут твоя победа, — отвечает Ким, выглядящий как несбыточная мечта. Вот он стоит рядом, но кажется прикоснуться нельзя. Запрещено. Младший стоит в длинной белой рубашке, опоздавший искренне надеется, что низ тоже присутствует, с оголенными ногами, на которых красуется.. Фрезия. Она нарисованная, будто все та же, что была пару дней назад, написанная Хёнджином. Но все куда хуже. Она расцвела под кожу Супрасорб на голени уже начал стягиваться, однако этот цветок не узнать невозможно. Особенно автору этого цветка. — Хван Хёнджин? Ваша очередь презентовать работу. — Да, я! — тот перекладывает из одной руки в другую белый фотобук, и хватает младшего за руку. — ты со мной пойдешь. — Это я и планировал, — и вновь мягко касается губами за ухом. Мы были незнакомцами, знающими друг друга наизусть. Пока ты не подарил мне свое тело, в обмен на цветы доверия.И я сберегу его. Я обещаю заполнить его и другими цветами. Фрезия — на языке цветов, означает доверие. И оно принадлежало только нам.
