Винная соната

      Как бы то ни было, от старых привязанностей сложно отказаться. А даже после десятка склок и лет молчания, старые друзья, ставшие почти врагами, все равно остаются близкими. Выходка Джинн — из ряда вон, магистра становилось даже жаль, очевидно происходящее выбило ее из колеи и она совершенно запуталась.       В письме магистр Варка рассказывал, что ему пришлось сотрудничать с Фатуи и по каким-то причинам они «в одной лодке». Что он имел в виду? Почему нахваливал одного из предвестников, назвав тем, кому можно доверять? Предал ли родную страну или наоборот, узнал нечто важное, о чем пока не мог говорить всем?       Джинн давала присягу городу и рыцарскому ордену. Очень просто следовать тому пути, который намечен с самого детства, несмотря на тернии, твоя цель всегда согреет и поддержит на этом нелегком пути. Орден служит церкви. Церковь служит Ордо Фавониус. Религия и рыцари служат процветанию города.       Увы, сейчас очевидно Архонт не поддерживает действий магистра. Да и кто в здравом уме поддержит магистра Варку, который пусть и «волей судьбы», как написал в письме, сотрудничал с очень сильным предвестником Фатуи, подручным самого Крио Архонта, Капитано? Но и кто в таком же здравом уме предаст своего наставника, человека, сделавшего для города так много?       Молодая женщина, закрыв глаза пыталась прислушаться к себе, чтобы понять, как поступить. Еще никогда она не чувствовала себя такой дурой.       — Это довольно сентиментально приходить под дерево Венессы каждый раз, когда что-то случается, — донеслось сзади.       — Браво, Дилюк. Сцена была разыграна гениально, я снимаю шляпу перед актерским талантом нашего Архонта. Только зачем? Он мог всего лишь пару слов сказать пастору собора и отец поднял бы смуту, меня бы возможно сместили…       — Давай не будем о политике. Ты тоже играла нечестно. Одна история с Кли чего стоит, — раздраженно попросил Дилюк.       Джинн шмыгнула носом. Черт. Приехали. Этого еще не хватало. Давайте, магистр Джинн, разревитесь под деревом, чего уж там, нам ведь не двадцать два и вокруг творится кавардак регионального масштаба, а пятнадцать, и вы со старым другом хороните ваших черепашек, которые объелись какой-то гадости и романтично умерли в один день.       Гуннхильдр икнула. Тихо засмеялась. Дилюк, стоящий где-то позади, протянул ей платок, поддержав ее смешок своим.       — Черепашек вспомнила? — хмыкнул Дилюк, словно прочитав мысли подруги. Действительно, взгляд Джинн уткнулся на два небольших холмика у корней дерева.       — Красиво погибли. Как Ромео и Джульетта, — радуясь тактичности друга, который не смотрел на ее слезы, позволяя остаться в первую очередь сильной и только потом растерявшейся, произнесла девушка.       — Зачем ты пришел? Спасибо конечно, но зачем?       — Не знаю, — честно ответил мужчина, — просто ты никогда еще так не срывалась.       — Прости меня. В Ордо Фавониус творится черти что и мне мало только Кэйи и Лизы. Мне больше не на кого положиться. Может, ты и прав, принимая сторону святого Барбатоса, может, у тебя есть на это причины. — Девушка сжала в руках платок и резко обернулась. — Скажи, ты ведь знаешь больше. Магистр Варка куда-то встрял? Что-то случилось? Почему святой Барбатос…       — Даже если бы и знал, что он задумал, я бы не сказал. Это не моя тайна. Единственное, что я понимаю, я никогда не встану на одну сторону с Фатуи. Венти воюет с ними, а значит волей судьбы мы союзники. К тому же, по моей вине он попал в неприятную ситуацию.       Джинн вздохнула. Запутанно. Как же все сложно и запутанно.       — Значит и тебе он ничего не говорит.       — Я ему верю. Не понимаю его, но верю. И мне даже на руку, что мы теперь помолвлены, как ни крути — определенность. Хотя бы на время.       Джинн замерла с платком, которым хотела вытереть лицо. Часто заморгала, глядя в слегка недовольное лицо Дилюка. Неужели… Нет, так и было! Ай да Дилюк, нет, нашел в кого влюбиться. Неужели и Кэйя тогда на винокурне не шутил и действительно заставал своего сводного брата с Архонтом в…       — Удачи, — осипшим от удивления голосом протянула Джинн, — нет, я не верю. Мне даже представить сложно. То есть, ты тогда действительно устроил потасовку, потому что приревновал?       — Они действительно хотели сделать с Венти все то, о чем написал следователь. Они получили по заслугам.       Дилюк направился к своей лошади привязанной ниже. Вот же ублюдки, и не вытравить их всех из Мондштадта, это все равно, что войну Снежной объявить и к этому регион не готов. Да и не все выходцы из Снежной приносили проблемы, были и нормальные люди, хоть и с весьма эксцентричным отношением к жизни, но тут как ни крути, влияние правления деспотичной Царицы виновато. Люди из Снежной не верили в доброту Архонтов, называя это либо лицемерием, либо глупой слабостью. Временный магистр выдохнула. Внезапно ее посетило озарение.       — Что со святым Барбатосом? Почему ты подставился, почему ты вступился? Даже поддельного Глаза Бога хватило бы, чтобы скрыться, он Архонт, а не человек с побрякушкой! — Джинн никогда не была глупой, а сейчас хоть и была расстроена, но как обычно быстро хватала суть.       «Хотели сделать с Венти, все то, о чем написал следователь,» — фраза еще раз эхом пронеслась в голове.       — Это просто моя ревнивая выходка, — стараясь не выдавать насколько зол на самого себя, попытался увести от правды Джинн мужчина.       — Нет, тогда бы он все затушил и вы оба скрылись. Но пламенем выжгло две комнаты и вас отправили в участок! Он понимал, что вы оба можете попасть в неприятности и вот как все завертелось. Значит без магии… Значит что-то случилось и он действительно потерял силу, и регион беспомощен! — быстро хоть и сбивчиво сделала верный вывод магистр.       — Я хотел вмешаться еще пару минут назад. А тут такой драматичный поворот. Тянет на пьесу или легкий роман из Инадзумы.       Джинн и Дилюк задрали головы. На высокой ветке, наверху, сидел Венти. Бард, облокотившись о кору старинного дерева локтем, рассматривал беседующих.       — Следишь? — хмыкнул Дилюк.       — А-то как же, — едко ответил юноша, подмигивая виноделу. Несмотря на обычную браваду несерьезности, Архонт очевидно не был в хорошем настроении.       — Не все же тебе устраивать ревнивые сцены, мне тоже бывает любопытно. Браво-браво, это была милая беседа. Да, магистр, я почти что беспомощен, — театрально взмахнув рукой, протянул Архонт, прямо у носа Джинн как актер старомодной, вычурной пьесы.       — Но, когда это я был вашим хозяином? Когда это я брался править свободными людьми? Я хранитель. Не больше. Покровитель. Не больше! — требовательно пояснил Архонт. — Мой долг — не бегать за людьми, не строить козни, планы, интриги! Мой долг — создать все условия для того, чтобы вы жили хорошо. Чтобы вы не были послушным скотом, идущим на убой из-за страха или алчности, вечно кланяющимся перед божеством, целуя сапоги, как это случилось с народом Царицы! И видит Селестия, я справляюсь отлично! Наш регион — теплый и уютный. Климат и вовсе самый мягкий. Люди не боятся гнева бога, наоборот, считают его своим заступником. Больше того, люди полагаются на себя и благодаря тому, что их разум свободен от страха и ограничений, могут творить прекрасные вещи. Музыка, вино. Это все, чем славится Мондштадт. Но есть еще очень многое, чего многие не замечают, считая обыденными вещами. Та же пустыня Сумеру в сотни раз беспощаднее нашего Драконьего хребта и сколько жизней унесла, у нас за все существование региона столько не погибало, сколько в пустыне за пару лет! Да, у нас есть проблемы, но все мы живые люди, а не рабы, которые сами себя считают вещью. Свободный человек способен на хорошее и плохое, но вот в чем соль, в праве выбора. И заметьте, у нас, в свободном регионе, чаще выбирают путь света и добра. Хотя казалось бы, что такое свобода? Это так. Словечко из песен бардов или книжек писателей.       Бард легко спрыгнул вниз, одергивая свой плащ. Даже будучи гораздо ниже ростом обоих сейчас, он казался куда старше и разумнее этих двоих, говоря с ними как взрослый с детьми.       — Я не следил ни за кем. Я хотел поговорить с вами, магистр Гуннхильдр. И извиниться. Выставил-то я вас как ревнующую глупышку, но и вы виноваты, что поддались.       — Все в порядке, — кривовато улыбаясь, протянула девушка. Речь Архонта заставила ее почувствовать себя настолько глупо, что, наверное, та выходка на винокурне это мелочь. По коже бежали мурашки.       — Я рассказал о цели своего прибытия на это прекрасное дерево. И извинений своих я не приносил. Так сказать сменились планы.       Бард направился вперед. Затем обернулся, глядя на Дилюка и Джинн, стоящих рядом.       — Вы такая прекрасная пара. Давайте, я вас обвенчаю. Как только верну свою силу Архонтов. Вы будете утешать друг друга, поддаваться на уловки и бегать друг от друга, будто играя в салочки, Дилюк как обычно будет пытаться манипулировать и просчитывать, леди магистр — вызывать жалость по старым временам. Вы изумительно поладите. Союз бестолковой беготни от самой себя, — бард слегка кивнул Джинн, — и упрямой веры в свою глупость, даже когда она очевидна, — еще язвительней продолжил бард, кивая теперь Дилюку.       — Хватит чуши! Ты считаешь то, что я тебе доверяю — глупость?       — Я считаю, что даже твое доверие не меняет для тебя ничего. Ты веришь мне просто потому, что тебя это устраивает, просто для того, чтобы подтвердить свою правоту в своих глазах! Ну и еще возможно пара причин есть, но они так. Фоном, — хмыкнул бард намекая на их «отношения».       Джинн внезапно в полной мере осознала, почему про Архонта ветра говорили, что он остр на язык настолько, что врагов находил так же быстро, как друзей. Дилюк, уже познакомившийся с этим талантом, только зубы сцепил, как обычно, когда архонт вел себя язвительно настолько, что хотелось закрыть ему рот каким-то яблоком.       — Сегодня официальный день бреда. Я зайду к пастору и попрошу добавить новый праздник. Удачного дня. Дилюк, ты такой странный, то за пару бутылок вина мое настроение купить хочешь, то, — бард хмыкнул, складывая руки под плащом, — ветер поймать. И вместо того, чтобы пользоваться моментом, все портишь. Я же ведь говорил, все проще, чем кажется. Жаль, что эта свора из Мондштадта ворвалась, разрушив наши планы, день был бы хорошим. Ну ничего, завтра с Кли поплаваю.       Бард быстро пошел вперед. Дилюк, проклиная себя, остался под деревом, он знал, в таком настроении Венти лучше не трогать. Ну что за день, почему все хорошее выходит боком!

***

      Венти закатил глаза. Вечер так же перепоганили. После недавних событий в таверне, видеть его там не особо хотели. Даже официантка умудрилась пробубнеть нечто в духе «нам и без ремонта неплохо». Служащие явно опасались новых проблем от Дилюка, а почти все таверны были связаны с винокурней Рассвет. Исключение было только в виде таверны Маргариты, да заведение, как и все, покупало лучшие вины у Дилюка, но только в этом заведении колоритная хозяйка умудрялась поддерживать порядок, ловко обходя желание Рагнвиндра руководить и ей.       Идти в «Кошкин хвост» не лучшая затея, в таверне была масса кошек, как один из приятных бонусов для посетителей заведения, но аллергия на пушистых у Венти попросту убивала. Обычно Глаз Бога помогал избавиться от серьезных последствий, оставляя только чихание, а без магии наверняка все не кончится так хорошо.       Восхитительно. Столица вин, а выпить негде! Да ну и пусть катится все куда-нибудь. Бард развернулся и направился в сторону дома у штаба Ордо Фавониус, порой он любил сидеть там на старой, обвитой виноградной лозой, качели.       Сегодня из окна дома крепко несло златоцветом. Странно. Яд серьезный и очень опасный.

***

      Альбедо, задыхаясь, почти вывалился в окно второго этажа. Его окатили водой и тут же обсыпали сушеными лепестками сесиллий. Неужели Сахароза успела? Да, наверняка она, хотя может и Тимей додумался. От кашля перед глазами все плыло.       — Значит не вся магия пропала. Лежи смирно, сейчас лучше станет. О, пустоцвет и шелковица. Отлично, сейчас разберусь!       Сквозь темную пелену перед глазами, Альбедо видел только чьи-то худые щиколотки в светлых чулках. Вроде что-то похожее носила его помощница, но голос был не ее.       Лежащего на полу опять окатили водой и приподняли голову, укладывая на что-то. К губам поднесли какой-то отвар. Пришлось подчиниться, выхода по сути не было. Несколько секунд и перед глазами все начало проясняться, алхимик уставился в потолок, чьи-то пальцы бесцеремонно коснулись метки в виде звезды на шее. Над ним стоял незнакомый юноша, чуть младше него самого на вид.       — Ого. Понятно. Но суицид, знаешь ли, не выход, — за пару секунд ставя диагноз ситуации, произнес юноша, — да в тебе яд Дурина, гадость жуткая, но вылечиться можно. Двалина вылечили и тебя на ноги реально поставить.       — Откуда вы… Я вас знаю, вы же бард.       Венти закатил глаза. Махнув рукой, помог горе-самоубийце встать и на ватных ногах присесть в деревянное кресло-качалку.       — Вроде того. А ты ищешь способ себя убить, потому что помутнения сознания могут стать опасны. Зря. Помочь тебе больше, чем реально. Если меня твоя отрава не убила, значит я не всю магию растерял. Наверняка лира еще ко мне тянется.       Озарение пришло моментально. Лира. Истинное имя хранителя Мондштадта. Конечно не особо верилось, но и отрицать очевидное глупо.       — Вы святой Барбатос?       — Он самый. Обещай мне не самоубиваться, а я даю слово, что что-то придумаю с твоей ситуацией. Да ты уже не бледный, а серый, грязь тут я тебе развел, — бард посмотрел на пол, все было залито водой с первого попавшегося ведра, вокруг валялись коробки с сушеными цветами и колбы, некоторые пустые, некоторые разбитые.       — Учитель! Ох, учитель, — в лабораторию вбежала Сахароза, на ходу доставая какие-то шприцы и бутылочки готовая оказывать помощь.       — Все в порядке. Я в гости пришел и пару реактивов уронил. Альбедо меня собой закрыл. Ох, беда-беда, я ужасно неловок. А все эта свадьба, будь она неладна. Я невнимателен, — тут же успокоил помощницу алхимика бард. Девушка несколько секунд растерянно переводила взгляд с нового гостя на учителя, а затем сдалась, пробормотав, что это ужасно наплевательское отношение к науке и к ученым так не вламываются.       Альбедо благодарно посмотрел на барда. Помог ему скрыть от Сахарозы причину разгрома в лаборатории. А еще, забрезжила надежда, что ему помогут.

***

      На воздухе стало гораздо лучше. Да и, откровенно говоря, действия неожиданного помощника были очень правильными. Он умело и главное быстро среагировал, найдя противоядие.       — Яд Дурина создает в голове темный двойник самого себя. И в последствии, эта часть пытается подавить истинную суть, поглотить, превратив любое существо в темную тень. Так и Двалин чуть не натворил глупостей, яд Дурина разрушителен. Ты понял, что темная часть перевесила и решил себя убить, но защитить остальных? — понимающе произнес бард. Алхимик тихо вздохнул.       — Моих талантов и знаний хватит на то, чтобы разрушить город. Возможно меня остановят вовремя, но все равно не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал. Мондштадт давно стал моим домом, я не хочу предавать веру людей, которым помогал столько времени. Двойник отступил как только понял, что я умираю, я подумал что успею выбраться, но тело не слушалось и я почти выпал из окна вместо того, чтобы взять в руки коробку с противоядием.       Бард кивнул. Очевидно. Про Альбедо он, как и все, слышал очень много, а его талант, что алхимика, что художника — истинное чудо. Жаль, что такой хороший человек настолько страдает. В прочем, Двалин тоже был невиновен. Некоторое время бард и алхимик молча сидели в тени беседки, наблюдая за тем, как Сахароза помогает паре горничных все убрать.       — Сесиллии в правильное время собираешь, но чтобы работали лучше, старайся сушить их с крыльями кристальных анемо-бабочек.       — Вы отлично разбираетесь в подобных вещах, хотя что я говорю, это очевидно, вы же Архонт, — с тенью улыбки ответил Альбедо. Бард тихонько вздохнул. Он уже увидел в глазах ученого почти фанатичный исследовательский интерес. Ох уж эти настоящие ученые, хлебом не корми, дай посмотреть на что-то необычное.       — Я ужасный зельевар, а алхимик из меня еще хуже, чем из Розарии милая девушка в платье с бантиком. Но некоторые вещи появились сами собой. Я просто случайно их использовал, а потом уж магия нашей древней земли и время сделали те же сесиллии священными и способными исцелять, изначально это был очень простой, пусть и красивый, цветок. Я бы с радостью помог тебе, но сейчас чудо, что меня твой яд не убил.       — Как так вышло, что вы потеряли свою силу?       — О, забавный случай, меня обокрала одна сволочь из Фатуи. Утянула мое Сердце Бога. А потом нарушилась связь со стихией.       — Но пока Сердце никому не подчинилось, все равно вы властелин… — попытался возразить алхимик.       — А вот это оставим для Моракса, хотя наш старик уже давно не любит называться Властелином Камня. Да, анемо стихия все еще пока моя и порой ветер все также нашептывает мне о многом. Но все равно, этого мало. Ты почему к Минчи не обратился за помощью?       — Она… пыталась, но есть вещи, доступные только Архонтам. Мы едва выяснили, что моя проблема как-то связана с тем самым Дурином, вы же выдвинули гипотезу, что во мне его яд.       Венти закатил глаза. Ученые. Гипотезы, теории. Как обычно. А толку-то порой ноль.       — Это не гипотеза, не теория и прочие твои заумные слова. Я уверен. Когда Двалина отравили, симптомы были те же. Плюс ты поранился пока падал, я видел твою кровь, твоя метка. Все сходится.       — Я сотни раз брал кровь у себя на анализ, а также леди Минчи и Сахароза проводили биохимические исследования. У меня самая простая кровь, вторая группа, резус фактор… — а теперь в Альбедо проснулся азарт, он не мог поверить в то, что что-то упустил, поэтому с жадностью старался узнать побольше.       — Она светится от яда. Буквально пропитана темными сгустками. Посмотри, — Венти показал свою руку. На светлой коже появились едва заметные серые символы.       — Всего капля, а даже мое смертное тело отреагировало. Я Архонт, поэтому те крохи силы, что есть во мне сопротивляются яду, видишь древние символы? Будет со мной вся моя магия, у меня бы волосы и метки стихии светились, пока тело исцеляется.       Альбедо долго рассматривал знаки на мизинце. Затем, взглядом спросил, можно ли записать этот феномен. Венти вздохнул, ну хотя бы совесть есть и то радует. Хотя из того, что он слышал об Альбедо, выделялись исключительная тактичность ученого, он по словам многих никогда не вмешивался без разрешения в жизнь людей. Ученый тут же достал лупу откуда-то из карманов своего лабораторного халата, там же нашелся блокнот, который чудом остался сухим после обильных поливаний водой и быстро начал все записывать.       — Если бы вы позволили мне взять вашу кровь на анализ, поэксперементировать с парой артефактов и зелий, я мог бы помочь хотя бы с вашим поддельным Глазом Бога. Если в вашем теле хотя бы немного силы стихии осталось, то этого может хватить! А там, может, удастся и Сердце Бога вернуть!       — Ученые… — вздохнул Венти, словно вынося вердикт каждому действию нового знакомого, — Альбедо, давай на ты, человек, который у Архонта своего же региона кровь собрался для исследований брать, можно сказать, близкий.       — Кстати, почему вы решили мне помочь? Это же опасно!       — Считай, что это помощь государства, за Мондштадские документы, у тебя прописка нашей столицы, — сквозь зубы пробормотал бард, стараясь не дергать рукой, пока Альбедо берет анализ крови.

***

      Варка привычно сел у костра с тарелкой в руках. Предвестник в темной куртке уже ждал его, как обычно сидя спиной к костру, обедал он снимая маску, но лицо скрывал.       — Эй. Да мы вроде не враги сейчас. Уж сколько прошли, думаешь лица твоего испугаюсь? — весело спросил магистр Варка.       — Уверен, что нет. Но то, что я сижу к тебе спиной — доверие большее, чем если бы ты видел мою рожу, — хрипло заметил предвестник, оставь в покое мои привычки.       Варка хмыкнул.       — Ты же знаешь, я в спину не раню.       — Аналогично. Поэтому я с тобой сотрудничаю, — хмыкнул Капитано.       Варка принялся за еду, предвестник закашлялся, звякнул амулет на его поясе.       — Эта дрянь из тебя все соки выпьет! — намекая на то, что Предвестник вечно кашляет как больной чахоткой, сказал Варка.       — Глаз Порчи — паразит, который сосет силы. Глаз Бога — паразит, который заставляет поверить в свое могущество, держа на поводке у Архонтов, — мерным тоном пробасил Капитано.       Варка покосился на свой Крио Глаз Бога, но ничего не сказал.       — Глаз Бога, Глаз Порчи, Сердце Бездны, печенка дракона, все это общая дрянь, которая людям больше беды приносит. Архонты туда же, ваш не лучше, всегда в стороне, пока творится мясорубка. Я уверен, он уже что-то чует, вертится небось в регионе, чтобы чужими руками всех спасти, а потом получить порцию восхваления от наивных дураков.       Предвестник поставил тарелку на землю.       — Не надо так! — недовольно пробурчал Варка, он лично относился к своему амулету хорошо.       — Уж лучше на колени перед сильной стервой, которая захватит Тейват и даст в руки оружие, чем перед дураком, верящим, что есть на этой земле свободные люди. Ты воин, Варка. И ты знаешь, чего стоит крепкая рука командира, уж дороже, чем наивные сопли верящих в чудо. Поэтому ты со мной и своими людьми здесь. Ты сделал свой выбор и ты не пожалеешь. Думай чего хочешь, но трепись поменьше, просто не советую, за дурака примут.       Капитано ушел, тяжело ступая по холодной земле. Варка опустил взгляд. Порой он чувствовал себя предателем, но каждый раз признавал, что пошел на это только во имя защиты города. Ледяная императрица — воин в разы сильнее их пропащего Архонта. Жаль признавать, но времена веры в Барбатоса проходят, лично он уже давно не верит.