Винная соната

      Метательный нож, брошенный меткой рукой, оцарапал руку, вынуждая отступить, уклоняясь от быстрой атаки копьем. Мраморный пол покрылся льдом, Розария, стремительная, буквально неуловимая, прыгнула на барда откуда-то сверху и наверняка бы пригвоздила копьем к полу, но пылающий меч заставил ее отпрянуть в последний момент.       — Сестра Розария! Что, кто, как? — Барбара поскользнулась на льду, почти потеряв равновесие, еще немного и будь девушка не фигуристкой со стажем, то она бы врезалась в мраморную колонну.       — Они пытаются похитить лиру, — мрачно пояснила Розария, перебирая в руках копье, вот-вот и девушка опять бросится атаковать. — То, что будет замешан Дилюк, я не ожидала. А вот бард давно был под подозрением, хоть вам и удалось провести многих людей своей игрой в свадьбу.       — Вы пришли за лирой? Как вам не стыдно? Дилюк, ты… — Барбара, не мигая, переводила взгляд с мужчины на барда. — Разве можно. Небесная лира все что осталось у церкви от святого Барбатоса, можно ли так оскорблять нашего Хранителя? Топтаться по его наследию, вечно игнорировать его заветы, вести себя так — недопустимо. А ты, Венти? Ты же сам, как минимум, музыкант и даже если забыть о том, что эта лира — важнейший артефакт всего региона, брать чужой инструмент это недопустимо, это все одно большое оскорбление.       — Я полагаю, на это его надоумил бард. С тех пор как их стали видеть вместе, начались проблемы. — Розария пользовалась короткой передышкой. Дилюк был сильным противником, он мог напасть в любой момент, но сейчас почему-то медлил.       Розария увидела, что Дилюк дернул рукой, возможно, сейчас будет атака, девушка сделала еще один прыжок и копье, объятое ледяным синим пламенем, вот-вот должно было проткнуть плечо мужчины. Яркая бирюзовая вспышка ослепила обеих девушек, а лед на полу раскололся, ветром его унесло к дальним витражам. Зашумела стража на улице, слышно было, как кто-то бежит к собору.       — Забавно, — силуэт барда загорелся, он отвернулся от всех, подняв руку вверх. Небесная лира взмыла в воздух отзываясь затейливым, нежным перезвоном.       Церковный пол засиял бирюзовым светом, а в воздухе закружились светящиеся от волшебства прекрасные перья. Очертание барда становилось ярче, а привычный наряд менялся, становясь светлым, длинным плащом, юноша не оборачивался, но за спиной уже появились крылья.       — Святой Барбатос, — Барбара почти взвизгнула потрясенная тем, что видит.       Юноша обернулся, сжимая лиру в руках. Стало понятно, длинный только плащ, одет он оказался в короткие шорты, длинные перчатки без пальцев и затейливую накидку, не скрывавшую бирюзовые символы на теле.       — Он самый, — недовольно убирая ставшими длиннее волосы, подтвердил Архонт, — хватит говорить глупости. Я не оставлял никаких заветов кроме свободы, мира и взаимоуважения. Какой еще суд? Я и церковь не просил строить, и статуи не говорил ставить.       Копье просвистело в воздухе. Розария явно решила сначала напасть, а потом разбираться, что это за чудесное перевоплощение. Барбатос не шелохнулся, но плотная стена из ветра загородила его с Дилюком. Затем копье обернулось против своей хозяйки и Розария едва ли успела нагнуться, чтобы ей не досталось.       — Вы чуть не убили Розарию! — еще потрясеннее сказала Барбара.       — Нет. Я знал, что она увернется.       Сестра церкви отступила, ей удалось поймать собственное копье, но девушка не сдавалась, еще раз атакуя, но на этот раз светящегося «Архонта». Венти взмыл в воздух, и Розарию так же подбросило вверх, сопротивляющееся тело девушки зависло прямо напротив божества, под сводами огромного, старинного собора. Розария отчаянно боролась, вот только тщетно. Даже ветра не было, ничего не существовало, только взгляд существа напротив. Серьезные и в то же время немного насмешливые, бирюзовые глаза, это точно был не человек. Неужели действительно Архонт, неужели он существовал. Легкая улыбка мелькнула на лице крылатого. Он сделал единственный взмах крылом и ее ослепило, перед глазами мелькнула вся жизнь с той минуты, когда она дала себе слово выжить в разбойничьем логове до того, как ее привел в Мондштадт Варка, и она стала защищать этот светлый и наивный город.       — Еще раз так поступишь, все узнают о твоих дежурствах и истинных мотивах, — совсем тихо пригрозил Архонт и девушка оцепенела. Архонт над ней насмехался, он видел ее насквозь и в то же время, он словно ободрял ее. Такие смешанные, странные чувства радости и недоверия.       Розария поняла, летит вниз. Магия держащая ее в воздухе пропала, и только привычка спасла ее от жесткого приземления. Архонт плавно опустился вниз, сжимая свою лиру.       — Так вам нужна лира? — спросила Барбара все еще из-за шока плохо понимающая, что случилось.       — Именно, — подтвердил Барбатос, внимательно наблюдая за тем, чтобы Розария не вздумала напасть теперь на Дилюка.       — Можно было попросить меня сказать настоятелю собора, и мы бы отдали лиру, — Барбара явно не могла подобрать подходящих слов. — Я так счастлива вас видеть.       — По определенным причинам я должен все хранить в тайне.       — Поэтому так быстро показались нам в облике Архонта, когда начали угрожать господину Рагнвиндру. Какая забота о ближнем, — саркастично протянула Розария, стараясь не показывать насколько ошарашена, но и Дилюк, и Барбара заметили, впервые самая загадочная и уверенная в себе сестра собора, больше походит на сбитую с толку охотничью собаку. Что же ей сказал Барбатос там, под сводами собора, наверху?       Розария сжала копье крепче. Не Архонт. Дрянь болтливая. По глазам видно, может сейчас ляпнуть что-то такое за что Барбара и ее признает святой, а значит от ее восторгов больше не отделаться.       — Сестра Розария замечательная. Все об этом знают, — возмутилась Барбара.       — И я тоже в этом убежден. Итак, я прошу вас все держать в тайне. Это очень серьезно. Я оставлю иллюзию вместо настоящей лиры, обещаю, скоро верну ее настоящую.       — Я могила! — клятвенно произнесла Барбара.       — Ты могила с очень болтливым мертвецом, — иронично поправила пастора Розария.       Блондинка слегка покраснела, но промолчала.       — Ладно. Я прослежу за тем, чтобы все осталось в тайне. Уходите. Скоро придут часовые, рыцари могут вас заметить. Я придумаю как выкрутиться, — хмыкнула Розария.       — Скажем, что молились вместе. Мне поверят. Я надеюсь, у вас все будет замечательно.       Архонт начертил несколько символов, обращаясь обратно в барда. Юноша спрятал лиру в сумку через плечо. Дилюк убрал меч, и оба направились на выход из собора.       — Стойте! Так я не поняла, почему, а свадьба, а… — Барбара наконец переварила всю ситуацию и, кажется, ее потрясение достигло апогея. — С-святой Барбатос!       Архонт взвыл, быстрыми шагами возвращаясь обратно к девушкам.       — Да, мы женимся. Представляешь, Архонты могут любить. Больше того, я действительно люблю выпить, при случае довести кого-то до дергающегося глаза своей болтовней, я тебе еще больше скажу, я на винокурню явился просто потому, что спасти Кли и Дилюка хотел, исключительно из эгоистичного желания помочь близким. Хватит делать из меня святого, порой…       Барбара несколько секунд хлопала ресницами, приоткрыв от удивления рот. Тирада Архонта вышибла землю у нее из-под ног.       — Вы разбили ей сердце! Она верила в вас больше, чем в меня, — Розария сама от себя не ожидала, что начнет жалеть Барбару.       — Наоборот! Это же так замечательно! Так выходит все гораздо лучше, чем я думала, очень сложно на самом деле следовать куче правил, а ведь получается, что наш Архонт, в отличие от остальных, так близок к людям, — с фанатичным блеском прощебетала Барбара, — теперь очевидно, почему наш регион такой счастливый и наше божество нас так хорошо понимает.       — Непрошибаемая, — протянул Дилюк, — уходим, пока она из тебя живой сувенир в свою комнату не сделала.       Барбатос засмеялся и поспешил скрыться. М-да уж. Ну и ночка.

***

      Даже не верилось, что лира вернулась. Так непривычно держать ее в руках. Он извлек всего несколько нот, но от звучания все внутри дрогнуло, милая сердцу подруга вернулась. Больше того, она так к нему тянулась, что там, в соборе, поделилась оставшейся силой, позволив принять облик Архонта.       — Дилюк, ты не представляешь, что ты сегодня для меня сделал.       — Стал немного преступником?       — По факту нет, это же моя лира. Просто я даже не знаю, как сказать. Лира только почувствовала, что мы в опасности и сразу же отозвалась. — Бард еще раз нежно провел по струнам старинного артефакта. Дилюк даже не удивлялся, что юноша говорит о ней, словно о живой, он в принципе ее гладил так, словно мать ребенка.       Венти осторожно положил лиру на стол и обнял сидящего на постели мужчину, прикрыв глаза.       — Спасибо тебе, спасибо, — бард отпрянул ненадолго, чтобы посмотреть в довольные глаза хозяина дома, затем опять суматошно обнял целуя в нос и щеки словно маленький. Порой Венти казался сгустком трогательной нежности, в последние пару дней так и вовсе. Как вот с ним таким ругаться? Будь он такой всегда, проблем было бы меньше, хотя он уже привык к барду в любом виде и состоянии.       Венти удалось повалить мужчину на постель, и бард замер, нависая над ним с самым коварным видом.       — Моя благодарность границ не знает.       — Венти, мне в пять утра вставать и заниматься очень важной работой, — стойко игнорируя желание принять благодарности барда во всех мыслимых и немыслимых проявлениях, предупредил Дилюк.       Бард поцеловал мужчину в шею. Рагнвиндр зажмурился, ну вот что за человек-то, а? Два часа ночи, тут хоть бы три часа поспать, иначе утром голова соображать не будет, а он уселся на него верхом и давай рубашку стягивать. Пожизненное наказание.       — Хотя ты прав. У тебя синяки под глазами просто ужасные. Так, спать-спать. Мои благодарности потерпят. А я тебе еще и на лире сыграю, знаю одну мелодию, очень помогает восстановиться. Магии немного надо, а проснешься будто сутки отсыпался.       Дилюк открыл глаза, немного жалея, что Венти решил внять здравому смыслу. С другой стороны, три часа сна, это уже счастье.       — Знаешь, а я все-таки рад, что ты меня поймал с этой свадьбой. Ты после нее никуда от своего священного супружеского долга не денешься, — бард сказал все это с обаятельной ухмылкой. Подмигнув, он встал с мужчины, и взял в руки свою лиру. Дилюк повернулся набок, глядя на то, как юноша усаживается в кресло, чтобы начать играть. Невольно на лице поселилась улыбка, Венти же немного покраснел, почти сбиваясь с мелодии.       — Прекрати меня смущать, восторгайся мной во сне пожалуйста, — попросил бард, отворачиваясь к стене, чтобы не сбиваться.

***

      Венти вжался в постель, пытаясь слиться с одеялом воедино. Он даже был готов перенести стирку, притворяясь этим самым одеялом, но не выбираться из постели. Как назло Дилюка дома не было, так что каким-то крайне неправильным образом Аделинда посчитала его хозяином дома и гостей встречать обязан был он.       А гости нагрянули с самого утра, явно стараясь застать его врасплох.       — Венти, нужно выходить. Они не уйдут, — Аделинда пропустила ненавистное господин, зная, сейчас это выведет барда из себя окончательно и он вообще под кровать залезет.       — Да за что мне это все. Куда Дилюк делся?       — Ушел по важному делу, но куда — не сказал. Я уверена, что-то очень срочное, иначе бы он вас не оставил без цветов, как обещал, господин крайне трепетно относится к обещаниям.       Венти накрылся одеялом с головой.       — Открывай! А ну открывай! — забарабанила в спальню Барбара.       — Да у вас это семейное к нам домой вламываться? Сначала Джинн, теперь ты! — отбивался Венти, недовольно глядя в сторону двери. Уже очевидно, Барбара от него не отстанет, но хотя бы немного сбавить ее недовольство перед неминуемой встречей было бы неплохо.       — Еще одна минута и я расскажу всему городу о том, что было вчера!       Венти захныкал как маленький. Укутался в одеяло и пошел к двери.       Барбара, сияя, смотрела на юношу в пледе. Конечно на Архонта не похож, но в этой ситуации было достаточно темных пятен.       — И куда мы ломимся, Барбара? — недовольно спросила Алиса, придя на шум.       — Госпожа Алиса, я имею право на правду!       — Совершенно согласен, давно пора прояснить что происходит! Где ложь, а где правда! — донесся голос настоятеля из коридора.       — Алиса, это бесполезно. Не объяснюсь, так они Дилюка со свету сживут. Идемте, будем разговаривать, — набрасывая на голову одеяло, как капюшон, недовольно забормотал Архонт.

***

      Барбара пришла только с настоятелем. Благо без остальных монахинь, хоть какая-то секретность была соблюдена. Оба, отец и дочь, сверлили юношу взглядом.       — Где лира? — Йоханесс сложил руки на груди, мрачно глядя на барда. Юноша кутался в плед.       — У владельца, — сонно пояснил бард.       — Почему же владелец, — настоятель сделал шаг вперед, гневно глядя на барда, — не пришел и не заявил свои права на нее? Вам бы отдали ее без каких-либо проблем.       — Потому что происходящее должно было сохраниться в тайне! — Венти не дрогнул, только сильнее укутался в одеяло.       — И поэтому в голову пришла гениальная мысль — обворовать собор? — к своеобразному наступлению пастора присоединилась Барбара.       Венти закатил глаза. Благо лира поделилась с ним силой и этого вполне хватило, чтобы спокойно принять облик Архонта. Лира опять зазвенела, возникая прямо перед Архонтом, чтобы тот мог взять ее в руки. Настоятель собора, онемев смотрел на крылатого юношу, затем на такую знакомую лиру в его руках. Если Артефакт признал, то все очевидно, перед ними Архонт. Но почему вокруг творится такая катавасия, что происходит в конце концов?       — Да, похищение было удобнее по ряду причин. Попроси я что-то официально, вам бы так же официально пришлось бы это отдать, уведомив Ордо Фавониус, да вот только мне их ставить в известность крайне невыгодно. Отдай вы мне ее тайно — так же могли бы быть проблемы, дескать, по какому такому праву вы распорядились столь важным артефактом. А так, она похищена. Следы мы оставили такие, словно Фатуи пробрались, так что еще один плюс для города, рыцари начнут расследование и разумеется будут их подозревать, связывая им руки. Чем меньше людей знает о том, что происходит, тем лучше.       Венти погладил лиру, коснулся одной из струн и принял привычный облик барда. Присев в кресло, тяжело вздохнул. Настоятель собора слушал его и недоверчиво, и в то же время, словно поддерживая. Йоханесс явно не знал, что делать.       — Что происходит? Мы ведь не бесполезны. Вы ведь не один. Мы можем помочь, — тихо сказала Барбара, видя насколько бард озадачен, и, словно вымотан тем, что ему приходится повторять одно и тоже.       — Вы делаете очень многое. Я вам бесконечно благодарен, как и каждый житель Мондштадта.

***

      Лизе было неприятно так поступать, но что поделать. Недавно полученная информация заставила ее принимать крайние меры. Жаль, что так получилось, откровенно она уважала Дилюка и в чем-то отдаленно понимала его выбор. Он простой человек с непростой судьбой, кому как не ему стать правой рукой божества.       — Просто вдумайся. Никто не говорит, что святой Барбатос плохой Архонт. Просто все, кто управляет стихиями отличаются от людей.       Минчи в очередной раз попыталась свалить Дилюка молнией, но тот успешно уходил от ее атак.       — Но то, что он ищет твоей поддержки и использует для этого все способы, включая игру в чувства, говорит о том, что он в патовой ситуации. Столько лет наш святой Барбатос не зря назывался самым невинным, самым одиноким Архонтом. У всех были какие-то связи, Рукхадеврата, Моракс, тот же Декарабиан. А тут наш святой Барбатос резко нашел себе любовь да еще такую выгодную, человека, умеющего крайне много и обладающего достаточным количеством причин стать на его сторону.       — Леди Минчи, вся эта беседа мне уже осточертела. Ступайте к действующему магистру!       Рагнвиндр не хотел убивать Минчи. Так же, как и она его. Но и поймать себя, чтобы промыть мозг не давал, стараясь держаться осторонь. Такая продуманная особа могла и зельем каким-то облить во имя благих целей.       — Я просто хочу сказать, что тебя используют. Потеряв всю свою силу, он нашел того, кто же станет его правой рукой. Достаточно верной и властной.       Дилюк сцепил зубы. Надоела эта демагогия. Мужчина спрыгнул с огромного камня и в прыжке повалил Минчи, которая отвлеклась на огненного феникса с другой стороны. Женщина несколько минут боролась, как змея, но лишенная Глаза Бога, который Дилюк быстро сорвал с ее шеи, оказалась намертво прижата к камню.       — Хватит творить, что попало.       — Дилюк, я уверена, ты даже не знаешь, что он потерял Сердце Бога, без которого наш регион будет сложно защитить. Вот ради гнозиса и власти он готов…       — Это моя вина! — рявкнул Рагнвиндр, и Минчи почувствовала холодок по коже, хотя трусливой никогда не была. — Полуночный герой пошел спасать отряд рыцарей, хотя святой Барбатос просил меня туда не соваться, он бы справился сам. Но кто ж его слушал. Я спас рыцарей, помог людям, которые так же случайно оказались под ударом, но в это же время отряд Фатуи отравил Двалина. Барбатос помчался спасать его сам, я игнорировал его просьбу помочь, считая, что должен лично сопроводить людей до поселения, да и зол был на него. А он просто не мог сказать, что случилось, в любой момент информацию могли перехватить и Двалина очевидно бы добили. И после этого прямо у нашего чертового собора, предвестница Фатуи с легкостью отобрала у ослабленного, после спасения Двалина, Барбатоса Сердце Бога. Он все вложил в то, чтобы спасти хранителя, он был слабее ребенка. Что было бы, послушай я его, и отправь провожать людей, свой отряд с винокурни, а сам прибеги к нему?       Дилюк отпустил Минчи. Пурпурная ведьма, не мигая, слушала Рагнивиндра, быстро просчитывая ситуацию.       — Правильно. Один мертвый предвестник, сохраненное Сердце Бога и никаких проблем у нашего Архонта.       Минчи посмотрела на камни, разбросанные после ее заклинаний.       — И все ваши домыслы, это просто истерика. Не ищите коварных планов, где их нет. Мы встречались давно, еще до того, как Варка ушел с экспедицией и связался с Капитано. И почему-то вы его в этом поддерживаете, а меня в том, чтобы помочь покровителю региона, у которого репутация-то получше какого-то наемника из Снежной, нет. Вдумайтесь в свои поступки, леди Минчи, и Джинн меньше с толку сбивайте, вот тогда что-то дельное и будет.       — Вот как. Ну, удачи. На свадьбу я все же приду, никогда не была на торжестве у Архонта. Может, ты в чем-то и прав, но поверь, я не так сильно заблуждаюсь, как ты думаешь. Джинн не могла помочь винокурне, оставив ситуацию с волками не потому, что хотела силами Вольфендома прижать тебя и твоих людей, просто она была у тернового порта с основными силами Ордо Фавониус и рассудила здраво, что ты, как сильный мечник, в прошлом ее старший брат по оружию, уж как-то выкрутишься пока не прибудет помощь. Да и то, моя малышка все оставила на Эолу и помчалась к тебе, пусть и не сразу, но крайне быстро.       Минчи видя, что Дилюк не настроен сражаться серьезно, отошла от камня и подняла свой Глаз Бога. М-да уж. Встреча с неожиданными последствиями. Теперь ей придется многое обдумать. Колдунья, не прощаясь, ушла в сторону, затем быстро телепортировалась домой. Дилюк убрал меч и пошел домой. Чертова ведьма буквально вытянула его из постели спровоцировав подобие нападения мага бездны, вот он и выбрался из постели, чтобы как можно быстрее избавиться от врага.       От усталости не особо соображала голова. Сказывалось то, что поспал он немного, но под музыку Барбатоса действительно отдыхалось легче. Да и в принципе не сыграй ему бард на лире, явно бы встать с постели не удалось, он слишком устал за прошедшие дни.       Мужчина удивленно посмотрел на обломки старинного здания. Прямо у сломанной каменной лестницы росло несколько сесиллий. Ну, хоть что-то складывалось удачно, букет он явно купить не успеет, так хоть явится не с пустыми руками.       Как он добрался до дома — загадка, шел машинально, просто в какой-то момент понял, что стоит на пороге своей же гостиной, а сбоку его осторожно дергает за рукав, словно ребенок, явно не в первый раз Аделинда. Очевидно женщина уже сдалась, понимая, — он ее не слышит.       — Там Венти, — заметив, что наконец взгляд хозяина дома стал осмысленным начала говорить Аделинда, но дальше Дилюк ее не слушал, уже обрадовал тот факт, что бард дома.       — Ты чего такой… Ты где был? — вполголоса спросил бард, вставая с кресла в одеяле. Присутствие всех остальных его не волновало. Рагнвиндр обнял юношу в ответ, от усталости ему так же было плевать на то, что в комнате еще были люди, он их почти не замечал.       — Да так, — Рагнвиндр уткнулся в машку барда, обнимая его крепче, — цветы тебе рвал.