Они любят

      Кэйя и Дилюк просто безумно любят, и любовь между ними порождает страсть. Дикую, необузданную, сумасшедшую. С сексом, безмерно громкими криками и визгами, шлепками, матами и расцарапанными спинами. Немудрено, что каждый житель дома знает, как долго они могут трахаться, и как именно их успокоить. Хотя, честно говоря, иногда им откровенно похуй на любые слова в их сторону.       Сначала к ним приходили с претензиями, особенно часто приходил Итэр, их менеджер, потому что:       —Заебали ебаться, можете это делать хотя бы потише?!       Но когда эти двое сплетаются в горячем поцелуе, их уже не остановить: они зажимают друг друга по углам, бьются острыми лопатками о стены и разрушают всё на своём пути. Но эта тяга к разрушению просыпается в них почти одновременно и засыпает после нескольких оргазмов за ночь.       Их любовь молода, и так хочется каждым действием показывать её. Пусть и так грязно. Так, может и некрасиво. Так дико… Но так невероятно. Ведь каждый их секс это настоящее порно. Настолько эстетичное, настолько пропитанное этой самой любовью, что если бы они пошли не музыкантами, а порно-звёздами — их бы с радостью забрали к себе все крупнейшие студии, что снимают видео подобного рода.

***

      Ночь. Луна освещает город. Все уже давно спят, но только одна пара не спит. Парни в одном двухэтажном доме наконец дождались когда все лягут спать чтобы случайно вновь всех разбудить чтобы заняться тем, о чём они думали весь вечер. Хотелось сбежать прямо после концерта. Сбежать и не видеть никого. Но они остались на вечеринку с фанатами… И чуток перебрали… Что-то начало наклёвываться прямо там, но они вовремя остановились чтобы сбежать домой.       Они возвращаются домой чуть раньше. Альберих не запоминает дорогу до спальни, так как проводит её в плену жадных объятий и мокрых поцелуев.       Добравшись до комнаты, Дилюк первым делом включает небольшую настольную лампу, стоящую на тумбе. Делает он это для того, чтобы видеть каждую эмоцию, даже самое малейшее изменение в лице любимого. Он хочет увидеть, как задрожат эти длинные ресницы и пухлые губы, когда он спустится поцелуями от шеи к самому низу живота, а после…       Дилюк вжимает Кэйу в стену и оставляет на шее первый засос, забираясь руками под белую рубашку. Голубовласый млеет, улыбается, стонет, выгибается навстречу. Рагнвиндр сверкает в полумраке глазами, передавая свою бешеную энергетику, все свои мысли и чувства, и Кэйя ловит. Ловит каждое действие распалённого парня. Ловит томный взгляд и улыбку, когда чужие подрагивающие пальцы расстёгивают пуговицы на рубашке, сантиметр за сантиметром открывая нежную кожу. Но этого так мало. Дилюку нужно трогать, чувствовать, раствориться в этом теле, что стоит напротив и трётся лопатками о стену. Красноволосый круговыми движениями наглаживает постепенно твердеющий член любимого. Кэйя откидывает голову назад, несильно ударяясь затылком об стену, выпускает воздух сквозь зубы, подаваясь бёдрами вперёд.       Воздух в комнате настолько горячий, что дышать практически нечем.       Дилюк ухмыляется и запускает руки под чужую рубашку, скидывая её с плеч. И чужое тело конечно же совсем не чужое, такое родное, любимое оголяется ещё больше. Слегка смуглая кожа, красиво очерченный пресс, и просто он.       — Иди уже сюда, — нетерпеливо шепчет Кэйя, сорванным после концерта голосом, отлипая от стенки и толкая любимого в сторону кровати.       Дилюк падает всего пару секунд, но время замедляется настолько, что кажется, будто он проваливается в пропасть, из которой ему больше не выбраться. Но он и не против. Не впервые ведь уже. Кэйя наваливается сверху, как только онемевшее от алкоголя тело касается чуть пружинящего матраса. Процессом теперь руководит он, и обоим это нравится.       Альберих вплетает пальцы в яркие красные волосы, сжимая их и оттягивая, открывая больше места для собственных влажных поцелуев и слегка грубых укусов. Дилюк проводит ладонями по спине парня, и его губ касается довольная улыбка, когда он чувствует, как любимое тело выгибается под его руками. Кэйя трётся о парня и протягивает руку вниз, чтобы расстегнуть ширинку на его джинсах. Дилюк же, расстёгивает свою чёрную рубашку, и старается снять её, подставляясь под чужие прикосновения так, словно до этого его никто и никогда не трогал. Но ведь трогал. И всё этот же холодный принц, чьи глаза так красиво сверкают голубыми огнями в полутьме.       Дилюк тихо рычит и сжимает плечо Кэйи, аккуратно сталкивая его с себя и молниеносно оказываясь сверху.       Голубоволосый лежит полуголый, и так сильно манит к себе одним лишь взглядом… Дилюк окончательно раздевается сам, снимает джинсы любимого, и кидается к взмокшему от возбуждения телу, прижимаясь к нему. Кэйя тихо стонет, когда его ноги разводят в стороны, и чужие пальцы игриво пробегаются прямо между ног. Рагнвиндр ведёт языком от шеи вниз, играет с розовыми бусинками сосков и резко опускается к члену, но лишь обдаёт его горячим дыханием, продолжая массировать пальцами сжимающееся колечко мышц.       — Давай уже, бля-я… — на выдохе говорит Кэйя, толкаясь бёдрами навстречу пальцам.       Дилюк посмеивается, но всё же берёт смазку из тумбочки с их то частыми утехами, тюбиков смазки там точно несколько и смазывает пальцы, закидывает одну ногу любимого себе на спину и не спеша погружает указательный палец внутрь, прикусывая губу от ощущения горячих стенок, сжимающихся вокруг пальца. Затем входят два пальца. Кэйя шумно дышит, стараясь не забыть как это делать, и даже не замечая как входит третий палец. С уст срывается громкий стон.       — Блять, боже, — рычит до предела возбуждённый Дилюк, наблюдая за этой картиной. Зрелище-то действительно незабываемое.       Дилюк, точно зная что он достаточно растянул любимого, плавным движением вынимает пальцы, заставляя Кэйю ещё несколько раз громко простонать. Рагнвиндр тянется к презервативам. Кэйя лежит под ним, широко раздвинув ноги и тихонько поскуливая от возбуждения. Внутри всё горит. Красноволосый медлит. Неспеша разрывает зубами обёртку презерватива, так же не спеша раскатывает его по возбуждённой плоти и медленно, просто чертовски, блять, медленно растирает по стволу смазку. И всё это время с его лица не сходит заворожённая улыбка.       В раскрытое пульсирующее отверстие упирается головка члена и с напором давит, и Кэйя судорожно стонет. Температура вокруг, кажется, выросла настолько, что ещё чуть-чуть, и всё начнёт плавиться, и эти двое в том числе.       Один плавный толчок, и Дилюк внутри на четверть. Кэйя стонет, царапается и рычит от переизбытка чувств, а когда крепкий длинный ствол скользит до конца — срывается на протяжное завывание.       Рагнвиндру тесно и жарко настолько, что темнеет в глазах. Он совершает несколько плавных движений бёдрами, затем ещё и ещё, наблюдая за реакцией. Складывается ощущение, что Кэйя вот-вот правда расплачется, и Дилюк выходит практически полностью, но слышит шёпот:       —Любимый, всё в порядке.       И это значит полное доверие. Альберих целиком и полностью доверяет своему парню, потому что Дилюк никогда не сделает больно намеренно. Он любит, и он любим. Вот этим именно они отличаются от многих других пар.       Они любят. Они доверяют.       Дилюк заводит руку назад, и, схватив парня за щиколотку, закидывает его ногу себе на плечо, аккуратно входя глубже. Головка бьёт по простате, и Альбериха подкидывает, а на спине Рагнвиндра появляются четыре красных царапины.       —Я… Всё, — выстанывает Кэйя, ухватываясь за тело любимого.       Альберих чувствует, как весь его живот пачкается смазкой, и как слишком чувствительная головка трётся о него. И оба кончают практически одновременно.       Член выскальзывает из растраханной дырочки, и Дилюк скидывает с плеча худую ногу, без сил падая на кровать. Кэйя счастливым взглядом смотрит в потолок и понимает — если бы это был не Дилюк, было бы не то.       Они любят, и это пожалуй главное.       Они вместе, и это пожалуй главное.       Им друг с другом хорошо, и это пожалуй главное.

***

      Утро. Хотя, скорее день, встречает ярким солнцем. В голове пустота после вчерашней пьянки, а голову посещают мысли что должно произойти что-то плохое. И оно всё же происходит.