Папа

      На самом деле, если в больнице исследовать все уголки и все комнаты, то она становится самым скучным местом на планете. Осаму успел излазить все закоулки, пока его наставник Мори-сан работал, и теперь совершенно не знал, чем себя можно занять. Сидеть в кабинете учителя не хотелось, но шататься по коридорам и встречать медперсонал, который так и норовил потискать милого малыша за щёчки, было ещё хуже.       Может быть, именно от скуки Дазай и решился выйти из больницы. Пока Мори-сан ходил и занимался пациентами, мальчик выскользнул на улицу и отправился гулять по району. Вообще, ему было запрещено выходить без наставника, потому что место было не самым безопасным. В клинику часто обращались бандиты и преступники из разных группировок, так что больница была чем-то вроде нейтральной территории. Но вот чётко за оградой двора все запреты пропадали, и стоило людям выйти за пределы клиники, как они сразу же начинали выяснять отношения. В общем, идея прогуляться в одиночку была не самой хорошей, и Дазай где-то в глубине души понимал это.       Слабая мысль об этом мелькнула в голове, когда Осаму выскользнул за дверь чёрного входа. Однако она пропала, стоило ему представить, как он возвращается в душный кабинет, куда Мори-сан не придёт до самого вечера, как сидит там и читает какие-нибудь скучные медицинские книги, потому что все свои он уже перечитал. Осаму сжал кулачок и смело вышел за ограду больницы. В конце концов, не убьют же его прямо за углом!       Прямо за углом его не убили. И потом тоже. Дазай спокойно прошёл до конца улицы, разглядывая стены старых домов. Ничего интересного в этом, конечно, тоже не было, но это было лучше, чем просто скучать в кабинете наставника. За углом ему показалось, что он слышит чьи-то голоса, поэтому мальчик развернулся и направился обратно.       С другой стороны от клиники тоже были бесконечные дома. Осаму углубился в проулки между ними, рассматривая мусорные баки, пятна… чего-то на земле и уличных котов. Последние были особенно интересными. Коты глазели на ребёнка в ответ, но подходить не спешили, только садились где-нибудь повыше и, обвив лапки хвостиками, провожали Дазая большими глазами. Пару раз малыш порывался погладить их, но уличные коты были абсолютно дикими и всякий раз ловко убегали от него, шипя и недовольно топорща дранную шерсть.       Осаму любил гулять. Он обожал это занятие, потому что тогда мог остаться в одиночестве и не бояться столкнуться с людьми, которых он знает. Ещё когда он жил в родительском доме, мальчик часто убегал погулять по городу. Обычно его никто не искал — родителям всегда было всё равно на него. Может быть, именно поэтому Дазай не вёл счёт времени и мог гулять несколько часов, думая обо всём и наблюдая за миром вокруг. Главное потом было вернуться так, чтобы никто ничего не заметил.       Вот и теперь Осаму гулял довольно долго. Он не знал, сколько точно времени прошло, но понял, что пора возвращаться, когда начало смеркаться. В какой-то момент мальчик поднял голову и посмотрел на небо между домами, которое постепенно становилось красным от закатных лучей. И внезапно малыш осознал, что он довольно далеко от клиники.       Мори-сан не был таким, как его родители. Когда Осаму только попал к нему, то сразу же понял, что наставник будет заниматься им. Это не было плохо, напротив, Дазаю очень нравилось, что Мори-сан уделяет ему внимание. Однако теперь Осаму не был уверен, что это так уж хорошо, учитывая, сколько он гулял далеко от больницы.       А что, если рабочая смена Мори-сана уже закончилась? Он вернулся в свой кабинет, но не нашёл там воспитанника. Наверняка наставник обыскал всю клинику, подняв на уши весь медперсонал. Тогда все уже давным-давно ищут его, а он тут, гуляет за пределами больницы, хотя ему строго-настрого было это запрещено!       В груди появился странный комок. Осаму судорожно вздохнул и бросился обратно. Он петлял и петлял, стараясь вспомнить свой маршрут. Пару раз свернул не туда, но быстро исправился. Память у мальчика была в этом плане отменная, жаловаться не приходилось. Жаль только, что он так поздно спохватился.       Когда Осаму влетел на территорию больницы, то тут же увидел несколько докторов и медсестёр, которые уже уходили с работы. Хорошо хоть они не выглядели так, словно ищут кого-то. Значит, Мори-сан либо ещё не обнаружил отсутствие ученика, либо решил не просить помощи у коллег. Дазай понадеялся на первый вариант.       Но попадаться им на глаза всё равно было опасно, потому что тогда они мигом отвели бы его к Мори-сану и его прогулка точно раскрылась бы. Осаму попятился, потом завернул за угол и кинулся к чёрному входу. В это время там мало кто бывал, и у него была надежда проскользнуть незамеченным и притвориться, что он никуда и не уходил.       Однако судьба не была к нему слишком благосклонна. Потому что прямо в дверях он столкнулся с Мори-саном, который собирался выходить — явно чтобы поискать его. Наставник уставился на ребёнка так, словно увидел призрака. А потом вдруг схватил его за руку и резко притянул к себе. — Ты не ранен? С тобой всё в порядке? — он присел перед Осаму на корточки и принялся его осматривать.       Дазай только кивнул, но кажется, Мори-сан не поверил ему. Во всяком случае, он прежде внимательно осмотрел мальчика и только затем облегчённо выдохнул, поднимаясь и крепко беря Осаму за руку. — Мы идём домой. Там обо всём поговорим.       Дазай опять молча кивнул. Он понимал, что сильно провинился, и противное чувство страха появилось в груди, когда они выходили из больницы. Все это время Мори-сан молчал, и от этого становилось только страшнее. Он сильно сердится? Он будет ругаться на него? Осаму украдкой посмотрел в лицо наставника, но ничего не смог на нём прочесть.       Оказавшись дома, Мори-сан стал снимать верхнюю одежду и обувь. Осаму последовал его примеру, боясь даже вздохнуть рядом с наставником. Он даже представить не мог, что сейчас должно произойти. Обычно его проступки не были столь серьёзными, и Мори-сан мог ограничиться простым выговором или лёгким наказанием вроде «Напиши пять иероглифов». Но теперь проступок Дазая куда серьёзнее. Что же будет?.. — Иди в свою комнату и жди меня там, — тихо сказал наставник, и этот шёпот был страшнее самого громкого крика. Осаму вздрогнул, потом кивнул и быстро направился к себе.       В комнате всё было так же, как и с утра. На миг Дазаю почудилось, что ничего страшного не произошло. Будто бы он сейчас может пойти и поиграть с аниме-фигурками, которые у него были, или сесть и почитать книжку, рассматривая красивые картинки. Но ужасное чувство страха, плотно засевшее в груди, не давало и шанса забыться. Осаму помнил, что сейчас придёт Мори-сан и будет его ругать, и это знание висело над ним тяжёлой серой тучей. Поэтому мальчик просто сел на кровать и стал ждать наставника.       Время тянулось бесконечно медленно. От страха и ощущения неотвратимости наказания сердце поднялось куда-то в горло и стало пульсировать там. Осаму сжал кулачки, чтобы хоть как-то справиться с эмоциями, и уставился прямо перед собой. Надо подождать, потом извиниться, и все закончится. Все снова будет хорошо.       Но сейчас в это верилось слабо. Дазаю казалось, что Мори-сан ни за что не простит его. Он нарушил прямой запрет наставника: не выходить из больницы в одиночку. Конечно, это серьёзно рассердит учителя. Интересно, что он сейчас делает? Готовится наказывать его? Собирается с силами для серьёзного разговора? Осаму ощутил, как к глазам подступили слёзы, и тут же проглотил их. Нет, сейчас плакать нельзя. Сейчас Дазай должен просто выслушать наставника, а потом извиниться перед ним, как большой мальчик.       Внезапно в коридоре раздались шаги. Дазай поднял голову и уставился на дверь так, словно за ней сейчас происходило что-то страшное. А мгновение спустя Мори-сан вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Осаму вздрогнул от лёгкого хлопка так, словно его уже ударили. Страх с новой силой запульсировал в горле.       На удивление мальчика, Мори-сан не стал кричать. Вообще-то, он никогда не кричал на ученика, но Дазай почему-то все равно ожидал гневных криков наставника. Некоторые взрослые (например, родители) иногда так делали. Но не учитель. Мори-сан просто спокойно прошёл внутрь, выдвинул стул из-за рабочего стола Дазая и сел, оказавшись напротив мальчика, сидящего на кровати. Осаму непроизвольно отвёл взгляд, стараясь смотреть куда угодно, но не на наставника. — Зачем ты это сделал? — спокойно спросил Мори-сан.       Дазай неопределённо повёл плечами. Зачем люди вообще делают что-то запрещённое? Просто хочется иногда. Быть правильным надоедает — это слишком скучно. Однако Осаму не знал, как облечь эти простые мысли в слова. Поэтому он лишь молчал, глядя куда-то вбок. — Я не просто так просил тебя не покидать стены больницы без меня, — заговорил наставник, так и не дождавшись ответа. — Снаружи могут быть люди из других группировок, которым будет выгодно взять в заложники воспитанника врача из подпольной клиники. Понимаешь, что это значит? Ты мог попасть в руки к людям, которые не посмотрели бы, сколько тебе лет. Они могли пытать тебя, мучить, могли потребовать за тебя выкуп. Ходить одному в районе, который ты толком не знаешь и который кишит бандитами, — очень плохая идея.       Осаму прекрасно понимал всё это — Мори-сан уже много раз объяснял ему. И тем не менее он все равно пошёл. Почему? Потому что тогда все эти доводы разума казались совершенно неуместными и надуманными. Чертёнок в душе весело шептал, что никто ничего не заметит, что все пройдёт гладко, что он никому не нужен, поэтому ничего ему не грозит. Вот Дазай и пошёл гулять один. — Простите меня, Мори-сан, — еле слышно выдавил он, стараясь поскорее замять этот разговор. — Я и не сердился, Дазай-кун. Просто был очень разочарован.       Осаму сжал кулаки на коленях и опустил голову, проглатывая застывший в горле ком. Разочарован… Слово ударило больнее, чем он ожидал. Мори-сан был разочарован! Это было хуже всего. — Иди-ка сюда, — поманил его наставник.       Даже не осознав толком, что он делает, мальчик поднялся и подошёл к Мори-сану. Взглянув на него, Дазай прикусил губу и опустил голову, опять вспоминая его слова. Мори-сан был разочарован… Разочарован! Какое ужасное слово! Лучше бы он сердился на Осаму, лучше бы кричал и ругался. Разочарование и этот спокойный тон были просто ужасны.       Мори-сан положил руки ему на плечи, заставляя посмотреть себе в глаза. Когда Дазай все-таки поднял голову, наставник спокойным и ровным голосом проговорил: — Я собираюсь отшлёпать тебя. Это будет твоим наказанием за сегодняшнюю прогулку.       Осаму вздрогнул. Отшлёпать? Но так нельзя! Мори-сан никогда не наказывал его подобным образом! Почему именно сейчас?! Мысли пронеслись в его голове, подобно световой комете, и паника подступила к горлу. Нет, такого просто быть не может! Дазай точно услышал что-то не так!       Мори-сан аккуратно потянул его на себя и уложил на свои колени. Осаму задёргался, попытался подняться, но наставник мягко придавил его рукой, заставляя оставаться на месте. Дазай в страхе уставился в пол под собой. И что теперь?! Мори-сан начнёт наказание? Он снимет с него брюки? А нижнее белье? Он будет шлёпать его ладонью или ремнём? Осаму, конечно, не видел, как он снимал его, но вдруг наставник сделал это как-то особенно незаметно? Было ужасно страшно.       Однако Мори-сан не стал снимать с него брюки и белье, просто замахнулся и шлёпнул рукой в первый раз. Осаму тихонько вскрикнул, сразу же глуша возглас. Он уставился в пол под собой, чувствуя, как жар заливает щёки. Было не больно, просто место удара чуть-чуть щипало.       Мори-сан продолжил наказывать его, аккуратно придерживая. Рука размеренно шлёпала то слева, то справа, и Осаму немного ёрзал, от неожиданности вздрагивая и сжимаясь. Было совершенно не больно, просто немного неприятно, и пониже спины стало тепло, точно он ненадолго присел возле батареи. Даже не верилось, что всё происходит на самом деле. Казалось, ему просто снится странный сон, но сейчас он проснётся, и все снова будет так, как прежде. Осаму смотрел перед собой, не моргая, и ему чудилось, что все происходит не с ним.       Наказание закончилось слишком быстро: Дазай получил всего четырнадцать несильных шлепков. После этого Мори-сан поставил его на ноги, поправил ему рубашку и тихо сказал: — Побудь полчаса в комнате и подумай о том, что сделал.       Затем он встал и вышел из комнаты, прикрыв дверь. Осаму какое-то время стоял, глядя ему вслед и точно пытаясь осознать, что произошло. Всё казалось каким-то нереальным и странным, и ему чудилось, что он совершенно не может двигаться, как во сне.       Наконец Дазай вздрогнул, развернулся и подошёл к окну. Залез на подоконник, устроился, подтянув ноги к груди и обхватив их руками, и уставился на улицу. Сидеть было не больно, только лёгкое тепло и совсем незаметное покалывание пониже спины напоминали о том, что его только что отшлёпали. Осаму покрепче стиснул руки вокруг коленей и остался сидеть, глядя на улицу.       Двигаться не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Было только странное желание сидеть и смотреть в окно, на жизнь за стеклом, которая спокойно текла и без него. Дазай сидел, совершенно не шевелясь, и ни о чем не думал. Никакие мысли не лезли в голову. Его поглотила странная апатия, которая утягивала в свои объятия, точно тягучий мёд.       Неожиданно тишина, повисшая в комнате, была нарушена открывшейся дверью. В комнату заглянул Мори-сан, однако Осаму даже не повернулся к нему. — Дазай-кун, мне надо ненадолго уйти. Я оставил рамён в тарелке, поэтому иди поешь. Хорошо?       Мальчик молча кивнул, даже не пытаясь как-то ответить. Возле двери послышалась внезапная возня, как будто Мори-сан хотел подойти к нему. Однако наставник так и не решился это сделать, молча развернулся и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. А Осаму остался сидеть на подоконнике, глядя в окно.       Тепло пониже спины уже совсем пропало, и от этого почему-то стало вдвойне тоскливо. Лучше бы Мори-сан как следует выпорол его, лучше бы накричал и наказал самым ужасным способом. Дазай думал, что боялся криков и жестокого наказания. Но оказалось, такая реакция учителя была намного хуже.       В голове все ещё звучал тихий голос наставника и его слова. Он был разочарован. Это слово сильно отпечаталось в сознании Дазая и теперь жёстко пульсировало там. Осаму прокручивал разговор до наказания, раз за разом вспоминая все слова Мори-сана. Он был разочарован. Кем? Конечно, своим учеником. Мори-сан был им разочарован!       Обычно Дазаю было всё равно на мнение людей. Это появилось ещё тогда, когда он жил с родителями. Им по большей части было плевать на него, и Осаму решил, что ему тоже будет всё равно на них и их слова. Но к Мори-сану он по-настоящему привязался. Наставник учил его и заботился о нём. Он сделал для него намного больше, чем настоящие родители, и Дазай даже мог сказать, что любит его. Поэтому ему совершенно не хотелось разочаровывать своего учителя.       Если бы только он не пошёл на улицу тогда! Посидел бы спокойно в кабинете, почитал бы книгу. Потом Мори-сан пришёл бы, мимолётно потрепал бы его по голове, и они бы отправились домой. Все было бы как прежде, как всегда хорошо. А теперь наставник был разочарован в нём. Когда Дазай думал об этом, ему хотелось плакать. Но все эмоции словно оказались запечатаны под замком, и он мог только смотреть на улицу.       Время тянулось бесконечно долго. Вот уже и за окном стало смеркаться, людей стало меньше. Солнце село, зажглись фонари. А Осаму всё сидел и сидел в той же позе, совершенно не двигаясь и думая обо всём и ни о чём одновременно. Плач душил, в груди зрело что-то ужасно неприятное и противное, что будто бы всасывало грудную клетку внутрь. Но Дазай ничего с этим не делал. Лишь смотрел и смотрел на улицу, забыв о времени и обо всём на свете.       В квартире хлопнула входная дверь, потом раздались шаги Мори-сана. Наставник вошёл в комнату и тяжело вздохнул. Осаму даже не повернулся, продолжая буравить взглядом стекло. Он слышал, как учитель подошёл ближе и как оказался рядом с ним. — Дазай-кун, ты ел? — мягко спросил Мори-сан.       Мальчик только отрицательно покачал головой. Наставник тяжело вздохнул, протянул руку и погладил его по волосам. — Почему ты не поел?       Осаму приоткрыл рот. Губы после долгого молчания ссохлись и разомкнулись только с лёгким треском, заставившим кожу неприятно заныть. — Не хотел.       Наставник лишь опять тяжело вздохнул. Его рука продолжала гладить Осаму по голове, аккуратно и даже как-то нежно. Прежде Мори-сан не делал так. — Ты обижаешься на меня? — как-то осторожно и в то же время грустно спросил наставник.       Дазай прислушался к себе. Нет, он не обижался на Мори-сана. Он всё ещё уважал своего наставника и даже любил его. Но теперь в душе вообще ничего не было, кроме какой-то странной пустоты, которая рождалась из тоски. Мальчик снова покачал головой, и оба ненадолго замолчали. Мори-сан продолжал гладить его по голове. Тогда Осаму вновь разомкнул губы и спросил: — Вы теперь… разочарованы во мне?       Он услышал короткий вздох учителя. Потом Мори-сан осторожно взял его за подбородок и заставил посмотреть на себя. Осаму встретился взглядом с красными глазами, в которых без труда можно было прочесть грусть и какую-то неясную нежность. — Я был разочарован твоим опрометчивым поступком, а не тобой. Пожалуйста, запомни это. Я никогда не буду разочарован в тебе, — тихо, но твёрдо сказал Мори-сан.       Дазай тихонько выдохнул, потом прикрыл глаза и слабо всхлипнул. Ничего больше не произошло, однако Мори-сан почему-то притянул его к себе и крепко обнял, начиная укачивать. Руки мальчика сами поднялись и обняли старшего в ответ. Осаму едва не задохнулся от наплывших ощущений. Было слишком хорошо, только Мори-сан отчего-то внезапно начал шептать: — Не надо плакать, малыш. Всё закончилось. Всё хорошо, Осаму. Всё хорошо.       Лишь теперь Осаму понял, что по его щекам бежит что-то горячее и влажное. Его слёзы. — Я люблю тебя, папа, — вдруг вырвалось у него.       На какое-то время стало совсем тихо. А потом Осаму почувствовал, как Мори-сан аккуратно прикоснулся губами к его макушке, продолжая укачивать его в объятиях. — Я тоже люблю тебя, малыш.