на острие меча, где сходятся тьма и свет

Низко-низко клонилось солнце: в пряди снежных твоих волос то златою струною ввьётся, то опустится эхом грёз на худые во шрамах плечи да на ровный изгиб спины. Мы не помнили первой встречи, не найдём на конце зимы ветхих сказок тех обещаний. Перекрёстки лесных дорог помнят каждое (не)прощанье, когда воздух сгущался в смог, когда ветер трепал макушки, мол, я с вами, я здесь, в пути, в каждой выпитой эля кружке, когда страшно с ума сойти. Мы не вспомним себя до вьюги, до руин, до костров, до песен, мы закованы в этом круге, но сейчас я безумно весел, пусть торчат в моих рёбрах стрелы, я увидел, как солнце пало, когда бросил ты вызов смело, словно жизнь в унисон дышала с каждым взмахом твоей ладони, мёртвой хваткой держащей меч, затаились вмиг птицы в кронах, когда бога ты смог рассечь. Нет сомнений, теперь мир тише, только гулко опять в груди, озарило вдруг небо вспышка — кто-то должен из нас идти, проложить путь от храма к небу, завершив этот вечный бой. Мы смеялись, да так нелепо. Выбор сделан. Он встал за мной. Веки жгло. Так сгорает имя на изломе бесцветных губ.       — Жаль, не выпить по пинте пива. … или всё же когда-нибу́дь?..