Лучший момент ещё впереди

Чимин понял всю прелесть кожаных брюк со шнуровкой вместо молнии уже после концерта — когда оказался сидящим на столе перед Сокджином. Тот стоял на коленях, а голова хёна располагалась между бёдер своего парня. В тёмных глазах Джина плескались горячий азарт и радость предвкушения, а его руки привычно-уверенно сжимали бёдра Чимина. Тот краснел до ушей, дрожал от возбуждения, и совсем не мог задержаться глазами на этом огненном коктейле чувств и эмоций, который видел в глазах напротив. Ким ещё не потянул за шнурки, которые так ловко держал в зубах, но Чимину казалось, что Джин уже раздел его одним своим взглядом. Чимин участвовал в откровенных фотосессиях и заигрывал со всеми мемберами, а Джин мог легко засмущать его, когда просто смотрел. Хотя… Как же он смотрел на Чимина… Особенно сейчас. Наконец, Сокджин разорвал момент, становившийся невыносимо горячим для обоих, и легко развязал шнуровку. И по телу Чимина вдруг прокатилась волна мурашек приятного испуга. В этот момент он понял, где находится: в гримёрке, которые уже стали таким привычным местом для занятий подобного рода. Но с окончанием концерта в Пусане не заканчивались мероприятия — поэтому Чимин, закусив губу, еле нашёл в себе силы сжать руки на плечах Джина — вроде как, в попытке оттолкнуть его. — Хён, у нас ещё трансляция… — еле слышно протянул Чимин, а потом вновь, ещё сильнее прикусил губу. Какая же глупость. На самом деле он не видел причин, чтобы останавливаться. Пускай у него действительно была запланирована трансляция с Хоби, Чонгуком и Тэхёном. Успеет. Всегда успевал. — Трансляция… — эхом протянул Джин, и в этот же момент увидел, как глаза Чимина наполнилсь каким-то безумным страхом, а в следующее мгновение — виной. В этот момент им не стоило говорить о трансляции. В этот момент им не стоило говорить ни о чём. Любые слова вызвали бы ассоциации, а любые ассоциации привели бы к одному и тому же. К двухлетней службе в армии, куда вот-вот должен был пойти старший мембер BTS. Трансляция, выход альбома Джина, извинения для фанатов о невозможности пообщаться с ними, которые тот уже думал написать в Weverse… Парням, запершимся в гримёрке от всего мира, некоторое время действительно казалось, что всё идёт как обычно. Что у них, как раньше, есть возможность отложить всё до вечера или до завтра, чтобы дать отдохнуть себе и своему уставшему телу. С другой стороны, они почти никогда не пользовались такой возможностью. Во время концертов всегда накатывала такая сильная эйфория, которую непременно хотелось разделить с любимым человеком. Выплеснуть все позитивные чувства и эмоции, бьющие через край, и одновременно приумножить их… Главное, был выбор. А сейчас его не было. Ни в чём. Лучший момент ещё впереди. Но никто ещё не знал, какой. Никто вообще не знал, что будет впереди. Вроде как, был план, но жизнь всегда была богаче каких-либо планов. И все прекрасно знали только это. Но больше не знали ничего. Месяц, оставшийся до ухода Джина в армию, по сравнению с десятью годами жизнью бок о бок, казался мгновением. Меньшим, чем зрительный контакт. Неопределённость соседствовала с этой обречённой понятностью и угнетала, угнетала, угнетала. Особенно — Чимина. Он во все чувства и эмоции нырял с головой, и Джину частенько приходилось спасать своего парня от некоторых из них. Вот и тогда Чимин, забывшись в моменте любви и счастья, сказал первое, что пришло в голову. А теперь его глаза так же стремительно наполнялись слезами. Джину тоже было горько возвращаться в реальность, но тот прекрасно знал, что от неё не стоило пытаться сбегать. Они оба знали. Так или иначе, Ким не собирался винить своего парня ни в чём, а собирался лишь успокаивать. Слова были бы излишни, да и вряд ли бы нашлись. Поэтому Джин поднялся и, взяв лицо Чимина в свои ладони, стал целовать его — целовать щёки, скулы, нос, лоб, уши и губы, губы, губы… Чимин, отвечая на поцелуи, судорожно схватил ворот серой кофты Джина, притягивая ещё ближе, а потом переместил руки на её край, нетерпиливо дёргая вверх. Джин и Чимин не могли упустить этого шанса заняться любовью в гримёрке. Когда ещё такой представиться… И до самого конца всё казалось не тем — горьким, судорожным и словно прощальным. Потом оба парня сидели всё на том же столе. Чимин беззвучно плакал и с беспокойной нежностью гладил вьющиеся волосы Джина, постоянно запутываясь в прядях. Тоже самое происходило с их мыслями. Ким в каждом жесте своего парня чувствовал напряжение. Джин накрыл руки Чимина своей ладонью, притянул их к себе и стал целовать, а второй — подхватил свою серую кофту, валявшуюся неподалёку. — Это тебе. Талисман на удачу от твоего талисмана, — Джин улыбался, улыбался искренне. Глядя на его тёплую улыбку, хотелось забыть все слёзы. Или же окончательно разрыдаться. Как бы Чимин не был склонен ко второму, пришлось выбрать первое. Трансляция. Долг. Джин всё прекрасно понял. Он аккуратно дотронулся подбородка Чимина, посмотрел тому в глаза и бережно коснулся его губ своими — будто бы на пробу, хотя только что во всю целовал их с болезенной страстью. Чимин всем телом и всей душой потянулся за этим нежным касанием, и на его губы скатилась пара слезинок, которые тут же потерялись в следующем поцелуе. Медленном, глубоком и чувственным. Спокойном. — Лучший момент ещё впереди, — тепло прошептал Джин. Чимин закивал, соглашаясь с этим. И поцеловал Джина сам.