Капище

      PV Владимир. — Владимир Ярославович! Там девушку привезли тяжёлую. Авария на кольцевой. Фура в легковушку въехала… Божечки, что же будет с девочкой, когда в себя придет…? Ну, вот и начался рабочий день в нашей районной больнице. Только переодеться успел, ещё и смену не принял, и вот. — А в чём дело? — интересуюсь, поворачиваясь к приоткрытым дверям раздевалки. — Так семья ехала и отец, и мать насмерть. Молодые родители по сорок с хвостиком и девочка «ихния», всего годков исполнилось двадцать «у вчёра»… Такие счастливые были… Отдыхать на дачу собирались, в отпуск пошли и девчушка экзамены сдала… Эх… и видать не жиличка, и девчуля… — Тьфу на вас, Феодосия Петровна! — Оё-ёй, о-хо-хо… Вас там в операционной уже ждут, просили передать, а мне ещё коридор мыть… смену сдавать… Пошла я… — Идите, идите. Феодосия Петровна? — Аушки? — А вы откуда подробности знаете? — Так, соседи они мои, на одной площадке живём… то есть, жили… О-хо-хо-хо-хо… Что «деятся»… такие молодые и детка одна «осталася-а»… Развернулась, подхватила ведро, швабру и пошла, бубня по коридору, наша санитарка Феодосия Петровна, по своим делам. Я постоял ещё буквально минуту, переваривая инфу и ускорился к оперблокам.       В операционной собралась операционная бригада. Ждали только меня. Я наклонился над потерпевшей и уже хотел посветить ей в глаза… как девушка вдруг распахнула их… В глазах не было зрачка, в них ничего не было! Они были полностью черны, как в каком нибудь ужастике про демонов! А затем она схватила меня за руку и сказала протяжно-хриплым голосом. — Найди меня… Я дёрнулся от неё… сказать, что я охренел, значит ничего не сказать! — Владимир Ярославович, что-то случилось? Я всё ещё смотрел в лицо пациентки, она лежала с закрытыми глазами, с руками расположенными вдоль тела и без сознания. Заданный вопрос анестезиолога вернул мне рассудок и почву под ногами. — Вы ничего не видели? — спрашиваю. — Что именно? — все в недоумении выставились на меня. — Чёрт… видимо показалось… Она глаза не открывала? — закидываю удочку для своего спокойствия, ну не поехал же я крышей? — Не-е-ет… Как лежала так и лежит… — На мгновение мне показалось… Ай… — отмахиваюсь рукой. — Отдыхать вам надо больше. — делает мне замечание операционная сестра. — Да уж… — хмыкаю, — это точно. Через три месяца отдохну… Отпуск! — и мои губы растянулись в улыбке. Все сразу повеселели подбадривая меня. А дальше началась работа. На кону жизнь человека.       Операция длилась пять часов. Мы буквально собирали пациентку по частям. Разрыв селезёнки, повреждения печени, внутреннее кровотечение, плюс тяжёлая степень травмы головы. А про переломы и говорить нечего. В общем, из операционной мы выползли выжатые, как те лимоны. Самое главное жива. Теперь нужно переждать ночь и потом делать выводы. Наступило утро, но как бы успешно не была проведена операция — девушка впала в кому. То, что со мной случилось в операционной, как-то отошло на задний план, а вот когда я шёл в реанимацию на обход, в памяти так ясно всплыли чёрные как бездна глаза пациентки и волей-не волей накатило какое-то волнение. И снова, и снова стал возникать вопрос, что это было, а может всё же показалось? За мной, мелкими торопливыми шагами, следовала старшая сестра хирургии. — Вера Ивановна, а я историю болезни то забыл взять. — повинился я. — Так я прихватила. Не мудрено, такая смена тяжёлая вам досталась. Вот, держите. — и подала мне карту. — Ой, спасибочки! Чтобы я без вас делал! — польстил я сестре. — Ой, ну что вы! Это моя работа! — засияла Вера Ивановна, дама слегка за сорок, симпатичной наружности. А я уже погрузился в строчки документа. «Так… Как же нас зовут? А то даже не удосужился прочитать «ФИО»! Мирослава Александровна Тихонова, год рождения… угу… Молодая, совсем зелёная… 20 лет девчонке. Да-а… не повезло.» Пока я сам с собой вёл беседу, мы дошли до отделения реанимации. Вера Ивановна скользнула вперёд к дверям и распахнув их пропустила меня первым в помещение. Палата встретила нас звуками приборов и дежурной сестрой по реанимации. Прооперированная девушка лежала в бинтах, как маленькая мумия, такая хрупкая и тоненькая. И я впервые всмотрелся в её черты лица. Ресницы длинные, брови вразлёт, ровный и чуть курносый нос, пухлые и очень ярко-алые губы. «Да ты просто красавица!» Восхищённо мысленно обратился я к ней. — Пока всё без изменений. — Что? — очнулся я. — Я говорю, что состояние пока без изменений. — пояснила дежурная сестра. Вот такая обыденная фраза вернула меня с небес на землю. Мне бы осмотр проводить, а не слюни ронять на девушку, которая ещё и в коме. Ну, ты Вовчик, вообще уже ку-ку! Но, я сам себе солгу, если скажу что её лицо меня не зацепило своей красотой, хоть и подпорченное гематомами. Чёрт, вот честное слово, не было со мной ещё такого, чтоб я был заинтересован пациенткой. Может спусковым крючком было то непонятное видение при первом осмотре, либо… а хрен его знает, что либо? А ещё мне было любопытно, какого цвета глаза сейчас у Мирославы? Я достал из кармана фонарик, склонился над ней и приподнял веко. Радужка нежно-голубого цвета. Направил свет на зрачок, значок сузился, глаза реагируют на раздражитель. — Вот и славно, вот и хорошо, моя девочка… всё не так и плохо у нас, правда? — обратился я к своей визави. — Вера Ивановна, как там у нас показатели? — это уже к медсестре. — Всё в пределах нормы. — Вот и хорошо. — и к дежурной по реанимации. — Все назначения остаются прежними. Я сейчас меняюсь, по всем вопросам и проблемам… тьфу-тьфу-тьфу… — переплюнул через левое плечо. — к дежурному врачу, но если что, я на связи. — Хорошо. — кивнула сестричка. И мы с Верой Ивановной направились в ординаторскую на пересменку.

***

      Дом встретил тишиной и таким нужным мне сейчас покоем. В квартире было душно, начало июля, жарило немилосердно. Но нажатием кнопки я исправил положение, кондиционер зашумел, охлаждая нагретый за сутки воздух.       Сбросив с себя одежду, наперво отправился освежиться и смыть с себя пот и больничный запах. Вдоволь наплескавшись под душем, наскоро вытерся, пару раз провёл полотенцем по голове, смахнул влагу с короткой стрижки. Из одежды ограничился только боксёрами и пошёл на кухню. На скорую руку сварганил перекус, заморил червячка, запил свой скудный завтрак стаканом минеральной воды и упал мёртвой звездой на свою двухспальную кровать. Мгновение и сон унёс меня к грёзам. «Я иду по полю, по пояс в траве, раскинув руки в стороны, веду кончиками пальцев по верхушкам цветов и разнотравию… Светит солнце, стрекочут кузнечики, жужжат насекомые, птицы соревнуются в пении, кто громче и красивее поёт… А вокруг бескрайнее зелёное, с вкраплениями ярких красок, море… пронзительное ярко-голубое небо… и хрипло-протяжный голос… — Найди меня…»