Котёнок.

Мороз обжигал пальцы и щеки, которые так старались скрыть под тонким слоем ткани. Ноющей болью отзывались пульсации под рёбрами. Доминик успел схватить только телефон, прежде, чем выбежал на лестничную площадку, спотыкаясь. Сегодня домой ему лучше не возвращаться. На нем лишь футболка и домашние штаны. Очень по-зимнему. Уже давно улицы замело снегом, а люди ещё с осени стали готовиться к предстоящим праздникам. Ник не украшал дом, потому что родители вряд ли оценили бы такой креатив. Хотя можно ли их назвать родителями? Сожители, знакомые, соседи, но не родители. Родители любят, а не бьют. Ноги понесли к единственному безопасному месту, а окоченевшие пальцы судорожно набирали текст на экране. Было стыдно. Стыдно снова отвлекать лучшего друга от своих дел. Стыдно опять доставлять проблемы. Ник замер, думая о том, что если сейчас просто уйти на остановку и ждать до утра. Но сообщение уже отправлено. Может, получится удалить? Прочитал. Выбора больше нет. Ник набрал привычный код домофона, и дверь сразу же открылась. Потому что ждали. На пороге уже встречал тёплый взгляд. Квартира Эда уже давно стала родной. Стала домом, которого у Ника не было. Его семья стала ближе, чем люди, которые его создали. А сам Эд. Чем-то непозволительным. Чем-то запретным и нужным одновременно. Ник нуждался в нем, как в воздухе. Кажется, только ради него он все ещё продолжает посещать школу. Да что там школу? Ради него он все ещё не сторчался, хотя способов найти шприц было уйма. Ради Эда он жил, потому что больше было незачем. Родители отвернулись, предпочтя сыну собственные проблемы, а единственный близкий человек на тот момент умер, оставив Ника одного в таком большом мире. Спасением стал Эд. Просто староста из его класса, который был чуть добрее, чем остальные. Ник стал привязываться. Быстро, сильно и болезненно. Как щенок привязывается к хозяину. Ник ходил везде хвостом, став его тенью. Эд не был против, но он являлся всеобщим любимчиком, воплощением идеального ученика и парня. Только Ник знал, что тот тайком курит за школой, каким-то магическим образом ещё ни разу не спалившись. Хотя, кажется, даже если об этом и узнали бы, любили бы не меньше. А может, и не поверили бы вовсе. Это же Эдик! Его мать с отцом уехали в гости к родственникам, а Эду оставили квартиру, так как доверяли. Ник был этому рад: не придётся краснеть перед Майей и светить своей побитой физиономией. Эд подготовил аптечку, Ник знал её содержимое наизусть. В ванной он со всей осторожностью обработал рану под рёбрами и ссадины на лице. Кажется, Эд поставил чайник. Стало спокойнее. Ник вышел к нему, оперевшись о стенку. Парень наливал чай. Он прекрасно знал, что будет Ник. Они знали друг о друге всё, пусть и говорили об этом не так часто. Они научились понимать друг друга без слов. Телом, жестами, взглядами. Ник часто оставался у Эда на ночь, потому знал все его привычки: как он спит, обняв подушку; как забавно щурится, когда встаёт; как задумчиво чешет нос, когда думает о чем-то. Он знал, какие сигареты курит Эд, пусть даже сам никогда к ним не притрагивался. Это можно было считать высшей точкой доверия. Ник поморщился, когда поторопился сесть. Он сделал это неаккуратно, и недавние повреждения дали о себе знать. — больно? — Спросил Эд, подходя ближе. Он мимолетно коснулся рук Ника и тут же понял, что они все ещё холодные, — просто ледяные! Он взял их в свои. Ник застыл, всматриваясь в лицо юноши. Светлые локоны падали на лоб. Голубые, такие чистые глаза смотрели на него. — пока ты меня держишь за руки, у меня ничего не болит. — Прошептал Ник. Может, прошла вечность в этом моменте. Больше, чем интимном. Ник встал, прижимаясь к Эду. Оттолкнет или нет? Нику это было нужно. Было нужно почувствовать чужое тепло и тихое сердцебиение. В последний момент дошло осознание. А что подумает Эд? Он может отвернуться, уйти и не разговаривать с ним, посчитав странным. Но чужие руки легли на талию, прислоняя к себе поближе. Ник уткнулся в шею, желая заполнить его запахом лёгкие. Они так и стояли в молчании. Чай остыл. Они не притронулись к нему. Ник лежал в чужих объятиях, растворяясь, как мёд в молоке. Голова покоилась на груди, а пальцы Эда что-то вырисовывали на спине. Было правильно. Будто так и должно было быть. Но почему?.. — сейчас у тебя ничего не болит? — Тихо спросил Эд. — разве что сердце при мысли о том, что когда-нибудь придётся встать, — попытался отшутиться Ник. Эд улыбнулся. — сейчас ты так напоминаешь мне котёнка. Лезешь, ластишься, кажется, вот-вот замурчишь. Ник привстал, не совсем понимая смысл этих фраз. Но Эд тут же уверенно добавил — и ты ошибешься, если подумаешь, что мне это не нравится. Его слова заставили задуматься и продолжить эту тему. — что мы делаем? Что ТЫ делаешь? — Задал вопрос Ник, который так и вертелся на кончике языка, — я. Я давно знал, что меня тянет к тебе, но почему ты так просто принял это? Почему ответил взаимностью? Эд с минуту думал, подбирая слова. — когда ты стал чаще приходить в синяках, я понял, что ужасно не хочу отпускать тебя. Не хочу, чтобы на месте старых появлялись новые. Мне было больно смотреть на то, как тебя шпыняли на разных подработках. Наверное, тогда я впервые задумался о том, что чувствую совсем не то, что должны чувствовать друзья. Может, это странно, но. — Эд заправил прядь тёмных волос Ника за ухо, аккуратно поглаживая кожу, — я хочу быть рядом. Всегда. Ник вцепился пальцами в плечо Эда. Его переполняли разные эмоции, и он не знал, как связать мысли воедино. Но Эд просто наклонился и осторожно, будто спрашивая, прикоснулся к чужим губам. Ник неуверенно потянулся вперёд, изучая то, что раньше было недоступно. Это будто новый уровень отношений. С одной стороны не меняется ничего, но с другой открывается что-то новое. Что-то более близкое, более интимное и более сильное. Мир сузился до кровати и губ Эда. Ничего не имело значения. Ник знал, что завтра проснётся в объятиях любимого человека. Проснётся с чем-то новым в жизни.