Случайно найденное счастье или страааашно романтичная история

🎃 🎃 🎃

      «Чем проще — тем лучше», — подумал Усянь и решил на этот Хэллоуин быть мумией. Правда, купленных для этой цели упаковок бинтов не хватило, поэтому пришлось, воспользовавшись отсутствием мадам Юй, украсть одолжить из её комода в спальне парочку простыней. «Уверен в том, что делаешь? — ехидно поинтересовался внутренний голос. — Хана тебе будет, когда пропажа обнаружится.» — Подумаю об этом завтра, — пробормотал Усянь, старательно задвигая подальше мысль, что это самое «завтра» для него может и не наступить. В итоге после всех приложенных усилий в зеркале отразилась вполне очаровательная, по мнению Усяня, мумия. — Я само совершенство, я само совершенство, — пропел парень и, мысленно пожелав себе удачи, вышел из комнаты. Цзян Чэна внизу ожидаемо не обнаружилось. Зато на кухне, куда Усяня привёл знакомый аромат, на плите обнаружилась кастрюля с ещё тёплым карри с курицей. — А нюх как у со… — вздрогнув, допевать он не стал. Лежавшая рядом на тарелке ложка так и манила продегустировать творение сестры, чем парень тут же и занялся. -… янь… Вэй-мать-твою-за-ногу-Усянь, тебя где черти носят? — пробился в его голову вопль брата. — Фефас ду, — дожёвывая кусок курицы, крикнул Усянь. С сожалением поглядев на кастрюлю, он вышел из кухни, на ходу облизывая пальцы. Чэн уставился на него, открыв рот и хлопая глазами. — Что, страшно? Ууууу, — провыл парень, растопырив пальцы и надвигаясь на брата. Тот попятился, потом несколько раз открыл и закрыл рот и вдруг заржал. — Ты… Ты… Ты ктоооо? — сквозь смех еле выдавил из себя Чэн. — Жертва унитаза? — А? — удивился Усянь, но тут же принял горделивую позу и ответил: — Вообще-то я мумия! — Му… Му… Мумиииияяяя… — опять захлебнулся смехом брат. — Ты себя в зеркале видел? Усянь метнулся в указанном направлении и огорченно застыл. Ещё недавно белоснежные бинты теперь украшали коричневатые пятна от соуса, делая его похожим на покойника, по недоразумению обмотанного бинтами, с уже проступающими следами разложения. Поизучав себя несколько секунд, Усянь радостно выдал: — Так даже лучше! — и, размазав по костюму остатки соуса, добавил: — Главное, чтобы костюмчик сидел! — Костюмчик... — хмыкнул Чэн и, присмотревшись, подошёл поближе к брату: — А это не... — Тихо, ты! Бинты это, бинты! Сам-то кто? Баклажан? — ловко перевёл тему разговора Усянь. — Какой нахрен баклажан? — оторопел Чэн. — Вообще-то я молния! — Ага-ага, как же, молния, — хмыкнул парень. — Пошли уже, что ли… Ух! В этот раз точно соберу конфет больше, чем Ян! — Усянь в предвкушении потёр забинтованные руки. — Шицзе, мы ушли!!!       Несмотря на то, что его вид отличался от первоначально задуманного, Усяню сопутствовал успех. Когда он пафосно представлялся: — Я великий и ужасный Птолусянь! — и добавлял максимально страшным голосом: — Сладость или гадость! — кто-то скептически хмыкал, кто-то откровенно ржал, но конфеты и прочие сладости щедрой рукой сыпались в подставленный мешок… — Сладость или гадость, сладость или гадость… — Вэй Ин возвращался домой, продолжая напевать приевшиеся слова и прикидывая в уме, насколько больше конфет он собрал в этом году, чем Ян, и что загадать тому в случае проигрыша. — Точно, пусть не ест сладкого… ну, месяца три? Хотя хватит его только на три минуты, — хмыкнул парень — всем была известна маниакальная любовь Сюэ Яна к конфетам. Уже наступил глубокий вечер, в воздухе ощутимо похолодало, но, несмотря на это, в некоторых местах Усянь вспотел, да и бинты на голове ослабли и то и дело норовили съехать на глаза. В очередной раз поправляя на ходу сползший бинт, Усянь зацепился за что-то ногой и, не удержавшись, с громким вскриком свалился в заполненную листьями яму.

🎃 🎃 🎃

      Этот Хэллоуин, как, впрочем, и все предыдущие, Лань Ванцзи проводил дома. Один. Дядя уехал на несколько дней по делам, Сичэнь, воспользовавшись его отсутствием, куда-то ушёл с друзьями, приглашал с собой, но Ванцзи отказался — в компании старших он чувствовал себя неуютно, хотя знал друзей брата очень хорошо.       У самого Ванцзи друзей за годы детства и юности не появилось — с незнакомыми он вёл себя холодно, за что в детстве часто слышал за спиной «морозилка», «ледышка», «холодильник», «снежинка» и даже обидное «Эльза». Сичэнь в ответ на жалобы утешал его, просил не обращать внимания; говорил, что однажды в жизни Ванцзи появится человек, который за внешней холодностью разглядит его внутреннюю теплоту и нежность.       В доме было тихо и по-вечернему уютно, комнату, в которой находился парень, освещали только небольшая лампа на столике у дивана и огонь искусственного камина. С улицы то и дело доносились выкрики «Сладость или гадость», кто-то даже крикнул «Конфеты или смерть».       Ванцзи уже собирался идти спать, когда с улицы донёсся чей-то громкий крик. Выглянув за дверь и никого не увидев и не услышав, парень хотел уже было вернуться в дом, когда услышал шебуршание листьев. " Ну конечно, — мысленно хлопнул он себя по лбу, — яма перед домом… Так и знал, что кто-нибудь туда обязательно свалится…»       Тем временем Усянь, лежа в листьях, пытался одновременно нащупать свой мешок с праздничной добычей и поправить всё ещё сползающие бинты, поэтому не сразу отреагировал на голос, доносящийся откуда-то сверху: — С вами все в порядке? — Эм… Кажется, да… Хорошо, что в кучу листьев упал, — он попробовал встать, но только разметал свою непроизвольную перину и тут же ойкнул от боли в ноге. — Может быть, все-таки нужна помощь? Приподняв голову, сквозь щели в бинтах, Усянь увидел протянутую ему руку. — Спасибо, добрый человек, — сказал Усянь, хватаясь за неё и выбираясь наружу. — Как тебя зовут, о спаситель мой? Я великий и ужасный… — начал он, поднимая голову и убирая, наконец, надоедливый бинт с глаз. — А… — сдавленно прохрипел он, закатывая глаза, и хлопнулся в обморок, хорошо, что его успели поймать до того, как он рухнул обратно в яму, из которой только что выбрался. — Великий и ужасный… — хмыкнул Ванцзи. — А испугался обычного человека… Перекинув правую руку парня через плечо и придерживая за талию, Ванцзи потащил его в сторону дома…

🎃 🎃 🎃

— …А конфеты-то мои, конфеееты мои… Всё, всё, что нажито непосильным трудом!.. — причитал Усянь, — два… нет, три мешка конфет… Ян будет счастлив! Ты! — угрожающе ткнул он пальцем в сторону своего спасителя. — Признавайся, ты специально выкопал эту яму перед домом, чтобы в неё падали?! — Вздор! — оторопел от неожиданности Ванцзи. — Для… для чего…? — Ну как же, чтобы тебе платили за то, что из неё вытаскиваешь! Такого абсурдного обвинения Ванцзи никак не ожидал. Он стоял, растерянно глядя на парня. Усянь расхохотался: — Ой, не могу, видел бы ты сейчас своё лицо! — он подрыгал ногами и ойкнул. — Нифига себе сходил на праздник — в яму свалился, конфеты украли… — снова запричитал он. — Ты поэтому весь в бинтах и… каких-то тряпках? — отмер Ванцзи. — Ну да, а ты что думал, я из больницы сбежал, что ли? —… — Ты что, никогда не праздновал Хэллоуин? Канун Дня всех святых. Тыквы там, страшилки всякие… Не наряжался в страшные или нелепые костюмы, не выпрашивал сладости? Растерянный взгляд спасителя был ответом на все вопросы Усяня. — Зачем? — Эм… Ну, для веселья. Мы всегда с друзьями собираемся на Хэллоуин и ходим, играем в «Сладость или гадость» и соревнуемся, кто больше всего конфет соберет. — Нелепо, вам что, по пять лет? — Чё? — возмутился Усянь. — А тебе тогда девяносто! Ведешь себя как ворчливый старик. Ты… ты бесчувственный и сухой! — припечатал Усянь, оскорбленный в лучших чувствах. Он любил этот праздник именно потому, что можно было вернуться в детство и дурачиться, не оглядываясь на правила, а тут нате вам! Незнакомец невозмутимо смотрел на Вэй Ина, с виду совершенно не впечатлённый его возмущёнными словами. — Ох, тяжелый случай, — пробормотал Вэй Ин и попытался почесать лоб, только сейчас обнаружив, что он до сих пор в бинтах, местами уже разошедшихся, да к тому же и испачкавшихся дополнительно в земле. «Да уж, — подумал Усянь, — теперь точно как восставший мертвец. Конечно, человека, не знакомого с праздником, это шокирует!» — Ладно, давай так… Где тут у тебя ванная, чтобы я мог хоть немного привести себя в порядок? Ванцзи так же молча указал в нужную сторону. — Такой же зануда, как наш старикан, — бубнил возмущённо Усянь по дороге в ванную. Большинство студентов ненавидело ректора — тот чуть ли не каждый день умудрялся придумывать новые правила, за нарушение которых строго наказывал вплоть до отчисления. К тому же запрещал украшать университет к праздникам, что стало для Вэй Ина причиной личной неприязни.       Пока Вэй Ин мылся, хозяин дома положил ему комплект домашней одежды, а его грязные шмотки закинул в стиралку. Ворох бинтов и разорванных на полосы простыней исчез, видимо, отправился в мусорку.       Не умеющий долго унывать, Усянь после душа вышел, улыбаясь от уха до уха. Хозяина дома он обнаружил на кухне, где тот возился с какой-то коробкой. — Давай, что ли, хоть познакомимся как следует. Я Вэй Ин, — протянул руку Усянь. Ванцзи на некоторое время замер, глядя на своего неожиданного гостя, но все-таки протянул свою руку: — Лань Чжань. — Ну, вот и познакомились, — ухмыльнулся Усянь, отходя на несколько шагов и беззастенчиво разглядывая своего нового знакомого. Тот же, наконец, справился с коробкой, взяв из нее то, что искал и направился в сторону Вэй Ина: — Снимай штаны! — Эй… — попятившись, схватился за предмет гардероба Усянь, — ты что это задумал? — Ты упал и, видимо, ударился, а сейчас все время морщишься и прихрамываешь. Надо осмотреть и намазать мазью от ушибов. Но лучше бы, конечно, показаться врачу. — А… — глупо протянул Усянь, зависнув на руках Лань Чжаня и представив, как эти длинные музыкальные пальцы будут касаться его кожи. — Э… То есть, да, конечно, осмотри… И намажь… И… не надо врача, на мне все, как на собаке, заживает, — Усянь поморщился, — не к месту будут упомянуты эти твари. — Боишься собак и врачей? — невозмутимо спросил Ванцзи, дождавшись, когда Вэй Ин снимет штаны и сядет, и внимательно осматривая его на предмет повреждений. Как он и предполагал, на коленке красовался огромный, уже начавший темнеть кровоподтек. Зачерпнув из баночки мазь, он аккуратно начал наносить крем на поврежденное место. — Э… — окончательно выпал из реальности от прикосновений к коже Усянь, — да, боюсь… То есть собак боюсь, врачей нет. — Тогда почему не хочешь к врачу? У тебя может быть растяжение. — Да ну, глупости! Нога же сгибается нормально, — для наглядности он несколько раз согнул и разогнул ногу, от чего пальцы, самыми подушечками касающиеся его кожи, на мгновение прильнули сильнее, посылая стаи мурашек по коже. — Ох, думаю, уже все нормально, спасибо, — смущенно пробормотал Вэй Ин, отметив при этом, как у его новоиспеченного доктора покраснели кончики ушей и отмечая, что это довольно мило. — Хорошо, если это просто ушиб, то мазь поможет, — отстранился от парня Ванцзи, пряча руку за спину. — Эм, да, спасибо, — пробормотал Усянь, — и за то, что спас меня, и… — он махнул рукой, — ну, вообще за все. — Не за что. Хочешь чаю? — Э… Да, пожалуй, не откажусь. — улыбнулся Усянь. — Так зачем вы с друзьями делаете это? — Ну… Это же весело, позволяет вернуться в детство и… Если честно, то эта традиция фактически из детства. Дело в том, что у меня день рождения совпадает с Хэллоуином и в детстве мне очень нравилось праздновать его именно так, отмечая Хэллоуин, наряжаясь и собирая конфеты. И это вроде как стало традицией, — он смущенно улыбнулся, чувствуя, насколько глупо это звучит для любого, незнакомого с праздником, серьезного человека. — Неужели ты никогда не праздновал этот праздник? Ванцзи покачал головой: — Нет. У нас в семье не приветствуется излишняя праздность. Усянь фыркнул, но тут же добавил: — Извини, я, конечно, не вправе критиковать традиции чужой семьи. — Думаешь, я скучный? — его собеседник методично складывал салфетку, не глядя на Усяня. — А…? — опешил он. — Нет, что ты… Ну, разве что самую малость, — переведя взгляд на методичные движения пальцев Лань Чжаня, Вэй Ин опять завис. — Ты назвал меня сухим. — Что ты, нет! Ты мокрый! — выпалил Усянь первое, что пришло в голову, вынырнув из транса в который его погрузили длинные пальцы его собеседника. Ванцзи немного странно смотрел на него. — Прости, прости, сам не знаю, что болтаю! Пойду-ка я... — сообразив, что ляпнул что-то не то, начал оправдываться Вэй Ин, вскакивая и тут же с громким стоном оседая на пол. Ванцзи вскочил и упал на колени рядом со своим ночным гостем: — Болит? — Да, чтоб его…!!! — Нужно приложить лёд и устроить тебя, чтобы нога была в покое и не напрягалась, — сказал Ванцзи, помогая парню подняться, и, придерживая его за талию, повёл в гостиную. — Значит, домой я не иду? — с хитрой улыбкой на лице спросил Усянь. — Мгм, — ответил Ванцзи, надеясь, что в полумраке не видно его покрасневших ушей. Когда Ванцзи, устроив Вэй Ина на диване и проверив, хорошо ли закреплен пакет со льдом на колене, уже собрался уйти, тот схватил его за руку: — Куда это ты собрался? — Вообще-то мне уже пора... — Куда? — Спать. Режим. — Да ладно, ты шутишь, что ли? Ещё же детское время! — неверяще воскликнул Вэй Ин. — Давай хотя бы телек посмотрим! — У нас нет телевизора, дядя считает его бесполезной тратой времени. — Тогда фильм какой-нибудь на компе? — Интернет для учёбы. Усянь вытаращился на хозяина дома: — Вы в каменном веке живёте, что ли? Чем ты тогда занимаешься по вечерам? Ванцзи смущённо посмотрел на парня: — Медитирую. На гуцине играю, — при этом он едва заметно улыбнулся краешками губ, но и этого Усяню хватило, чтобы сердце зачастило от восторга — ему на секунду показалось, что Лань Чжань словно засиял изнутри. — Ещё читаю, у нас библиотека очень большая, хочешь посмотреть? Глаза Вэй Ина сверкнули искренним интересом, он уже подался вперёд, чтобы встать, но тут же скривился от боли: — Нет, ты же сказал, ноге нужен покой. Давай в следующий раз, — лукаво добавил парень, видя, что новый друг слегка опечалился, и с интересом глядя на его покрасневшие уши. — Тогда садись рядом, просто поговорим, — сдвинувшись вперёд вместе с подушкой, он освободил для Ванцзи место. Дождавшись, когда Лань Чжань сядет, он пристроил подушку к нему на колени и повозился, устраиваясь поудобнее. — Ну вот, совсем другое дело, почти как с Яньли. — Яньли? — Ванцзи пытливо посмотрел на Усяня, бесцеремонно устроившегося головой у него на коленях. — Твоя девушка? — Что? — поднял на него глаза парень. — Нет, вовсе нет, Яньли моя старшая сестра, — рассмеялся он. — Самая лучшая сестра в мире, — пылко добавил Вэй Ин, не заметив мелькнувшее в золотых глазах облегчение. — У тебя большая семья? — Ну... Я, брат, сестра, дядя Цзян и мадам Юй, — перечислил Вэй Ин, для наглядности загибая пальцы, — Да, наверно, можно сказать, что большая. — Дядя? — заинтересованно спросил Ванцзи. — Да, дядя Цзян был другом моих родителей, он и мадам Юй усыновили меня после смерти родителей. — Я сожалею. — Не надо, это было давно и с тех пор семья Цзян действительно стала мне настоящей семьёй. — Давно? — Да, мне тогда было пять лет. В этот момент на улице громко залаяла собака и Усянь, непроизвольно вздрогнув, схватил Ванцзи за руку. — Ты действительно так сильно боишься собак? — Д-д-да... После смерти родителей я какое-то время жил на улице и, пока дядя Цзян меня не нашёл, приходилось иногда драться за еду с уличными псами. — В пять лет?!! — ужаснулся Лань Чжань. В этот момент лай повторился уже ближе, видимо, кто-то решил выгулять своего пса перед сном. Ванцзи, почувствовав, что Вэй Ин опять задрожал, нерешительно поднял руку, помедлил несколько секунд, но всё же положил её на голову нового знакомого и невесомо погладил. Эта незамысловатая ласка явно помогла, парень перестал дрожать и прикрыл глаза. — А ты? Твоя семья? — помолчав, спросил Вэй Ин. — Дядя и брат. — А родители? — Умерли, — и, опередив Вэй Ина, добавил: — не извиняйся, это тоже было давно.

🎃 🎃 🎃

— Хорошо-то как, — внезапно тихо произнёс Вэй Ин. Ванцзи, так и не убравший руку с головы парня, поймал себя на том, что продолжает мягко поглаживать его по голове. Поняв это, он резко остановился и немного испуганно посмотрел на Вэй Ина, который ему лукаво улыбнулся: — Не останавливайся, мне нравится. Ванцзи вздрогнул и напрягся: — Неприемлемо, мы едва знакомы! И уже пора спать. Он попытался высвободиться из хватки Вэй Ина, но тот лишь крепче ухватился за его руку: — Нет! Не оставляй меня, мне страшно! — … — Ваш дом и собаки, бродящие под окнами! — Это кто-то просто выгуливает своего пса, он не придёт сюда. — Не важно! Мы в ответе за тех, кого приручили! Ты притащил меня к себе домой, вот и отвечай теперь! Мне страшно оставаться одному! — Вздор! — Ну пожааалуйста! — протянул Вэй Ин, жалобно на него глядя. Ванцзи вздохнул: — Хорошо, я посижу с тобой. — Вот и чудненько! — улыбнулся Усянь и, бесцеремонно схватив убранную с его головы ладонь, вернул её обратно. — Продолжай, мне нравится, до тебя мне так хорошо только с Яньли было. Ванцзи некоторое время удивлённо смотрел на свои руки, пока не услышал голос Вэй Ина: — Эй, если тебе неприятно... — Нет... — помедлив, ответил Ванцзи. — Раньше никому не нравилось, когда я дотрагивался... Да и я... Я сам не люблю излишних прикосновений. Но... — он помолчал, подбирая слова, — прикосновения Вэй Ина мне не неприятны. Усянь сонно улыбнулся: — А ты вовсе не бесчувственный... Прости, что так тебя назвал. — Мгм, прощаю. — Это я удачно зарулил на вашу улицу и свалился в яму перед твоим домом, — пробормотал Усянь, устраиваясь поудобнее. — Мн. — А ты меня нашёл. — Мгм, — Ванцзи улыбнулся уголками губ, нежно поглаживая засыпающего Усяня по голове и, вспомнив слова брата, сказанные ему в детстве, прошептал: — Случайно найденное счастье...

🎃 🎃 🎃