хэллоуин ждёт в коробке и достаётся из вредности

«Виноградная жвачка, чокопай, Скуби-Ду и иконка с лицом вампира-тинейджера!» Хризалида 2 января 2020, 10:27 – 14 декабря 2020, 19:47 — Да это же хит продаж, чуваки. — Это дешёвый ужастик. — И? — надувшись, уточнил Чанбин. — Чё прикопались? Его окружили прямо в зелёной прихожей, из которой он не успел проскользнуть в гостиную. Придавили к подставке под обувь. Почти проткнули напольной вешалкой. Чанбин прижал свежеприобретённый DVD-видеодиск к сердцу. Заморгал от количества пуговичных кофт и свитеров, которые не позволяли ему протиснуться внутрь дома. Резво встал на дыбы. Господь милостивый, он мог и расплакаться, и вознестись с кулаками над стайкой недовольных студентов. — Крутецкий фильм, — попытался выкрутиться Чанбин. — Наверное. Я в буклете прочитал. Порядок, ребят. И я проконсультировался с малолетками. Говорят, не спали неделю и прятались... ...в шалашах, которые сооружали из одеял где-то между стиральной машиной и вешалкой для сушки белья. Внутренности логова украшали тыквами и подушками. По периметру расставляли свечки на батарейках. Хёнджин так и делал. Он ещё всегда хотел себе доброго питомца, чтобы они вместе сидели в одеяльном логове и тряслись от страха из-за привидения. В итоге – Феликс. Просто Феликс, который возникал из ничего и ниоткуда, хватал Хёнджина за запястье, вытаскивал наружу и мчался по следам призрака. Поглазеть. Немножко. — Короче, отвалите, — рыкнул Чанбин, — в следующей раз сами шуруйте за новинками. Дайте пройти и поесть. — Это мой дом, — возмутился Хёнджин. — Дом твоих предков, — любезно напомнил он, — но так и быть – ты можешь не улепётывать, но и тебя я столкну. Хёнджин убийственно ухмыльнулся. Кивнул, лениво скрестил руки и отшагнул в сторону. Дал дорогу, но не Чанбину – потому что Джисон с воплем полетел вперёд. Просто машина с пропеллером. Он растолкал наблюдателей, собравшихся в зелёной прихожей, и во всеуслышание запричитал: — Ты потратил нашу казну на эту стрёмную жуть? Где кровь пахнет кетчупом? Где кишки с километр? Так ты ещё этот диск купил. Не в прокат взял, а обменял на деньжищи. На веки вечные. О, мои глаза. А я кока-колы набрал. Надо было сидра. — Мы ведь его даже не смотрели, — нервно улыбнулся Чанбин. — Да уже по обложке видно, насколько он отстойный! — Джисон набросился на кожаную куртку и начал выдирать клёпки. — Я работал день и ночь, утро и вечер, проёбывал пары, чтобы накопить на ужасные посиделки с вами, но ужасные – это метафора! Ты в курсе, что есть такое слово? — И что оно значит? — Понятия не имею, — на миг успокоился Джисон. Призадумался, повиснув на таком же серьёзном Чанбине. — Феликс говорил про какое-то там сходство... Типа, «ужасные» посиделки. Или нет. Плевать! Мы всё равно обречены. Мы... Хёнджин слушал и мудро кивал, привалившись плечом к стенке. Потом покосился на радиотелефон. Тот одиноко пищал, но, боже, кто он такой перед голосом Хан Джисона? Хлам с кнопками. Но его хотя бы можно было вырубить не прицельным ударом в челюсть. Великолепное преимущество. Хёнджин снял трубку. Покрутил её и приложил к уху, не отрываясь от сцены линчевания за покупку второсортной киношки. — Слушаю. — Я забыл чипсы, — сразу сознался Минхо на том конце провода. — И поп-корн взял только карамельный. — У Хана случится инсульт. — Сожалею. Что у вас там за крики? — Предисловие к инсульту, — протянул Хёнджин, придерживая трубку плечом и завязывая волосы в хвост. — Можешь приходить сразу с полицией. — Смешно. Хёнджин зашёл в гостиную, спасаясь в тишине и мерцании телевизора. Повис на спинке дивана. Склонился ещё ниже. Вытянул руку, но подвис. Почувствовал нежность – это будто доставать шоколадную открытку из сиреневой коробки. Следом захрустела улыбка. Как сахар. Хёнджин склонил голову, миролюбиво и очень спокойно разглядывая спящего Феликса. Тот был обложен крошкой леденцов и конспектами. Милое существо. Кровоточивое существо. Оно разило дёгтем и лавандовым шампунем. Ещё немного – залежавшимися газетами, чуть-чуть больше – какими-то коньячными конфетами. На нём висел браслет из бисера. Была застиранная футболка, что смялась под белыми буквами с пурпурной обводкой: «YOU WERE BORN (2000s) TO STAND OUT». Были кольца-оригами. Пружины дивана скрипнули, когда Феликс на них заворочался. О, нет. Кошмары. Или ужастики. — Ты тут? — озадаченно спросил Минхо. — Да, — шёпотом ответил Хёнджин. Как Феликс умудрялся не мёрзнуть в потёмках? Загадка. — Не торопись. Зайди в кофейню, к примеру. Сейчас Хан устанет и для тебя останутся только печальные взгляды. — Уже боюсь. Ладно, схожу за чипсами. С паприкой, лобстером и зелёным луком, я помню. Отключаюсь. Хёнджин положил трубку на видеомагнитофон. Убавил звук телепередачи. Телевизор – кособокий, облепленный вздутыми наклейками, подрагивающий от значка MTV. Спящему Феликсу приглушённый свет не мешал. Он с факультета мировой экономики, второй курс, ему не будет страшен даже выстрел в живот. Хёнджин всё-таки погладил его щёку. Добрался до ювелирно остриженных волос. — Приятно, — Феликс разлепил утомлённые глаза. Звонко, словно зажигая спичку за спичкой, защебетал: — Я не на лекции? Мне снилось налоговое право. Ставки, банки. Кошмары. Хёнджин просиял в полумраке гостиной. Мягко засмеялся: — Ты у меня дома. Так усердно скатывал конспект Сынмина, что потерял сознание. Феликс согласно потянулся, зевая. Прислушался. — Там кто-то кричит? — Угу. — И я сто процентов догадываюсь, кто именно? — Угу-у. — Бедняжка, — погрустнел Феликс. — Мне пойти пообниматься с Джисоном? — А со мной? — внезапно спросил Хёнджин, целиком и полностью разваливаясь на спинке дивана. — Сильно заметно, что я хочу тебя поцеловать? — Вообще-то... нет. Дурак. Феликс приподнялся на локтях. Самый красивый мальчик на свете. Может, немного припухший от сна. По его лбу расползалось ожоговое пятно. «Я гонял на мотоцикле!» — наплёл он, счастливо демонстрируя содранное лицо. Чанбин потом втихаря успокоил: «Ликс просто сел, не удержался и там же свалился. Прям в асфальт носом, я даже шлем дать не успел». — Сам дурак, — прищурился Хёнджин. — А я хочу. Он дотянулся до подушки и вжал её в смеющегося Феликса, который не слишком усердно отбивался. Они поцеловались. Закономерно столкнулись зубами и прыснули усмешками. Хёнджин поправил каштановый свитер, съехавший с плеча, выпрямился, подхватил конспектную пытку и убрал её подальше. — Я вовремя проснулся? — удивился Феликс, учуявший кока-колу – кто-то пролил её на руки. — Мы будем смотреть фильм? — Смотреть и оценивать, — Хёнджин методично подготавливал стол для закусок. — Чанбин принёс. Его выбор уже оскорбили всеми возможными способами. — Зачем вы так, — погрустнел Феликс. — Полезно. В гостиную прошагал Сынмин. Протёр очки, уместился в чистом кресле. Принялся крутить кубик-рубик, чтобы скоротать время. Веселился так. Он, вообще-то, искренне тащился по комиксам про НЛО и по короткометражкам, сочащимся научной фантастикой, но его сгребали в общие посиделки. Чуть ли не за шкирку. Головоломка спешно крутилась. Грани становились одинаковыми. Хёнджин и Феликс молча следили за гениальными, будто постановочными движениями. Сынмин поднял голову. — Что? — Ты клёвый, — тут же поплыл Феликс, готовый раздаривать комплименты за любой чих. — Сделаешь мне домашку? — Нет. — Ладненько. Сынмин удостоил гостиную решительным завершением головоломки: цвета разбежались по местам. Феликс угостил мир радостным вздохом. — Посторонись, — Бан Чан нёс в объятиях жестяные банки какао, пачку черепов из мармелада и ведёрко сахарной ваты. — Куда ставить? — На стол? — неуверенно предположил Хёнджин. Бан Чан до него дойти не успел. Он пошатнулся и завалил сладости на диван, а Феликс, злобно посмеиваясь, тут же щёлкнул крышкой сахарной ваты. Запихал в рот часть розовой половины. — Не подавись, — заворчал Бан Чан. Феликс подавился. Но как-то... задорно, что ли. Очень солнечно – особенно для студента девятнадцати лет, которому ещё вечность (и ещё капельку) закрывать долги. Бан Чан солидно развалился на диване. За его ухом торчала жевательная сигарета. Никто и ни разу не рискнул выудить её и размазать по зубам – Бан Чан бросал курить и поддерживал своё психологическое состояние конфетным подобием. Он начал: — Итак, — уставился на экран телевизора, — ужастик. Без выпивки. Ужастик Чанбина. Без перекуров. — Не дрейфь, — Феликс поднял кулак и просиял, когда его не глядя отбили. — Прорвёшься. — Если усну, сильно не толкайте. По воплям из зелёной прихожей стало понятно: пришёл Минхо. Зашуршали пакеты. Это Джисон устраивал проверку чипсов и поп-корна. Он ликующе ворвался в гостиную, замаячил химикатами с зелёным луком, лобстером и паприкой. — Нас снабдили провизией, — Джисон целенаправленно спикировал на пол. Чипсы приземлились рядом и чудом не лопнули. — Я во всеоружии. Я готов. Минхо проскользнул в тёмный угол. Уселся на своё пальто, и Джисон, ни о чём не думая, переместился к нему поближе. Чонин богоподобно заехал на скейтборде. Свернул ковёр, получил по голове, рассеянно растёкся на спинке кресла. Сынмин закатил глаза и затолкал его внутрь, уступая пространство. Чанбин охотничьей походкой подкрался к телевизору. Под хлопки и аплодисменты запустил DVD-видеодиск, рычаще поклонился. Разложил вокруг себя пиццу и объявил: — Да начнётся резня! Феликс уткнулся в плечо Хёнджина. Расслабился. Он стойко переносил кровавые бутафорские тела и даже не вздрагивал, когда в фильме появлялся маньяк, а к Хёнджину прижимался из вредности. И из любви к теплу. Но больше из принципа “пакости-для-парня-залог-успеха”. — Прости, — Феликс не раскаивался и совершенно безжалостно передавливал артерии. — Секунду, сяду поудобнее. — Ты лежишь на мне. — Лежу? — невинно переспросил он. Согласно повертелся. — Лежу. Хёнджин сурово вздохнул и сгрёб Феликса так сильно, что звёзды посыпались в картонку из-под поп-корна. — Я буду жаловаться, — пискнул Феликс. — Кому? — шёпотом спросил Хёнджин, глядя в резню на экране. Залез под смятую футболку и коснулся рёбер. — Ты не в том положении. — В том, — игриво ответил Феликс. — Но не в том месте. Какая наглость! И молодость. Хёнджин поцеловал горячую шею и мысленно вернулся к ужасным посиделкам. — ...чё? В человеке правда столько крови? — ...то есть сердце размером с мяч тебя не смущает? — ...оно должно быть больше или меньше? Отставить усмешки! Я в жизни не видел настоящее сердце! — ...слава богу. И твоей пугливости. Джисон в итоге дрожал больше всех и вопил звонче газонокосилки. Его грозились вышвырнуть в прихожую за нечеловеческое сопение под боком. Пожалели. И ошиблись. К концу киношки Джисон был таким бледным, что пустое ведёрко подтолкнули к его подбородку. Он не участвовал в дебатах. Отмахнулся от предложенной газировки и в конце концов выпалил: — В следующий раз я выбираю фильм. — Ужастик, — кровожадно поправил Чанбин. — Фильм. Просто фильм. Минхо подхватил его под одну руку, Бан Чан – под другую, и вместе они поволокли его на свежий воздух. Чанбин безумно собой гордился. Но ему сказали: «Испугался только Хан. Это не считается». Такое заявление заставило Чанбина спереть единственный уцелевший кусок пиццы и покинуть дом. Сынмин убрал очки в футляр, чтобы не запотели, и побрёл за ним. Проверять, не учинит ли он что-то противозаконное и очень грустное. Хёнджин закрыл входную дверь. Почувствовал, как в спину мягко уткнулись и как запахло шампунем с лавандой. Развернулся и засмеялся: — Посидим подольше? Счастливый Феликс остался на ночь.