Риэль

— Нил Джостен, к вам есть еще несколько вопросов. Я настолько устал, что молча развернувшись, поплёлся за охранником. Каждое движение отдавалось ноющей болью, а осознание того, что зовут меня не просто так и сейчас придётся решать очередные проблемы, утомляло и расстраивало ещё сильнее. Мы остановились у двери, которую рабочий персонал использовала для перемещения между внутренней зоной и трибунами. Мой грозный провожатый отпер её и жестом велел войти. Пол в помещении был липким от пролитой газировки, все вокруг пропахло пережаренным маслом и пивом. За лестничным пролетом располагался один из входов с улицы. Во внешней зоне «Лисьей норы» мне случилось побывать всего один раз, поскольку отдельный вход для игроков избавлял от необходимости тащиться через длинные ряды киосков с едой и сувенирами. Внешняя зона «Замка Эвермор» выглядела практически так же и отличалась лишь развешанными под потолком баннерами, на которых были указаны даты завоевания «Воронами» чемпионских кубков. История побед, служившая источником гордости университета, теперь превратилась в лишнее напоминание о сегодняшнем проигрыше. Надпись «Восток», выведенная над лифтом яркими красными буквами, заставила забыть о баннерах. Чтобы войти в кабину, охраннику потребовалось приложить бейдж к считывающему устройству и ввести шестизначный код. Внутри оказалось всего две кнопки: «Вниз» и «В башню». Я прикрыл глаза, и лифт поехал вверх. Двери открылись, но охранник остался в кабине, так что, отлипнув от стенки, мне пришлось пойти одному. Короткий коридор привел в просторную комнату. В дальнем углу комнаты стоял Стюарт Хэтфорд, напротив него — какой-то незнакомый мужчина. Тэцудзи и Рико сидели на диване: дядя — с прямой спиной и каменным лицом, племянник — сломленный и опустошенный. Из-под ортопедического бандажа, на котором была подвешена его рука, виднелся краешек гипса. Мазнув уставшим взглядом помещение, я увидел у большого окна с видом на игровое поле Итиро. Мой разум моментально протрезвел, ведь игнорировать его — опасно. Я встал между братьями и сосредоточил взгляд на воротнике Итиро. Царила такая тишина, что слышалось тиканье чьих-то часов. Прошла минута, потом две, однако никто не проронил ни звука. Наконец Итиро вынул из кармана обтянутую перчаткой руку и махнул ею. Незнакомец, стоявший в углу, подал ему пистолет. Затаив дыхание, я ждал, что Итиро нацелит оружие на меня. Умолять о втором шансе не имело смысла. Никакие слова не исправят того, что произошло вчера вечером, и даже мне — опытному лгуну не удастся убедить Итиро в том, что я сожалею о случившемся. Итиро шагнул вперед, но не ко мне. Остановившись перед своим дядей, он тихо заговорил на японском. Тэцудзи безмолвно слушал, не меняя выражения лица. Когда Итиро умолк, Тэцудзи согнулся в поклоне, почтенно и с каплей расстроенности, промелькнувшей на лице. Рико наконец поднял глаза, и братья впервые за все время посмотрели друг на друга. Старший надменно, неторопливо присел на корточки перед младшим. — Итиро… — еле слышно произнес ворон осевшим от эмоций голосом. Возможно, он проклинал брата за то, что тот так долго не появлялся в его жизни. Возможно, молил о правосудии или мести. Но в следующее мгновение, Рико сказал то, чего я не ожидал: — Позволь мне поговорить с Нилом. Напоследок. Итиро буравил своего брата долгим и тяжёлым взглядом, после чего, тяжело вздохнув, ответил: — Пять минут. Старший поднялся. Подошёл обратно к окну, опёршись спиной о крепкое стекло и скрестив руки так, чтобы пистолет было видно. Рико, глянув мне в глаза, мотнул головой в сторону дивана напротив него. Прямо сейчас бояться ворона не имеет смысла, так что я пошёл на такую слабость как подчиниться его воле, поддавшись на ловкие искушения любопытства. Как только я сел на мягкий чёрный диванчик, Морияма начал: — Я сделал тебе много дерьма, не так ли? — Он усмехнулся, немного нахмурившись. — И я понимаю, что сейчас это ни к чему, но…извини. Что? Он извиняется? Я ожидал, что сейчас будет что-то в роде «я тебя с того света достану», или «думаешь, это конец?». Проглотив шок, я постарался выглядеть спокойнее, чем есть на самом деле. Показать, что это всё для меня лишь смешная шутка: — Было о чём подумать на досуге? — Я понимал, что делал с самого начала. — улыбка сошла с лица Мориямы, вновь показав мне пустые очертания его лица. Настолько типичные, что зацепиться хотябы за что-то, дабы отложить в памяти, не получится. — Тогда зачем? — невольно сорвалось с губ. — Я считал тебя таким же, как я. Считал, что жизнь не зря связала нас, но потом ты исчез, вновь оставив меня среди тупых аквариумных рыбок. Я был озлоблен на тебя, и по твоему возвращению, решил наказать, использовав тех животных. — Рико выдержал гнетущую паузу. — Моей целью всегда было найти человека и я его нашёл. Но удержать не смог. Ладони вспотели. Я сложил их в замок сведя брови: — Неужели, ты всегда был таким…? — Да. Голова начала засоряться ненужными, душащими воспоминаниями. Усмешка промелькнула в моём голосе: — Конченный псих. — Мы одинаковые. Так что подумай хорошенько — это мы — психи или они — идиоты. Я устал плясать под дудку общественности, так что сейчас очень рад, что наступил мой конец. Да. И Рико, и я уже поняли, что должно произойти. Кажется, время вышло. Итиро поднял пистолет, направив его на голову ворона. Пусть он и сказал, что очень рад этому мгновению, но в его взгляде я впервые лицезрел что-то человеческое. Сожаление и грусть. Он не хотел умирать. Выстрел. Брызги крови окропили столик и диван, а тело Рико, с глухим стуком, повалилось на пол. Повернув голову, я увидел страшную картину, пробуждающую мои самые грязные воспоминания. Глаза ворона стали стеклянными, изо рта рекой лилась кровь, заливая и так алый пол. Первые пару секунд Морияму трясло, давая понять, что его разум ещё не мёртв, и что он претерпевает страшную боль. После чего, всё стихло. Меня одолевала буря конфликтующих эмоций. С одной стороны — я счастлив, мерзкое первородное злорадство. С другой — мне страшно, это жуткое зрелище. — Твои действия стоили воронам их капитана и тренера, ты доволен? Да, я доволен. Или… Я не знаю. Всё, что я сейчас знаю — дальше будет легче. Но кое-что будет мучать меня вечно. Что значит быть «человеком» в понимании Рико.

Кто такой человек на самом деле? Кроется ли правда в стандартах общества?