Потревоженный улей
22 октября 2022 г., 23:55
Одеяло, под коим укрылась Хлоя, слегка вздымалось в центре, а ниже образовывало горку — под ней находились её колени. Невооружённым глазом нельзя было заметить что-то необычное, но лицо девушки говорило само за себя. Она то сильно сжимала губы, то, напротив, раскрывала их, высвобождая негромкий стон. Глаза были блаженно прикрыты, а брови, спрятанные под взъерошенными волосами, ходили ходуном. Что творилось в голове блондинки в этот момент, было известно лишь ей самой. Сама Хлоя придумала для своего положения название — «сладкое мучение». Она никогда такого не ощущала ранее, и теперь, следовательно, не знала, как справиться с этой ношей. Её жизнь состояла целиком из развязности, безалаберности и тлетворной свободы — до недавнего времени. Помыкать своим отцом, помыкать Сабриной — когда-то она делала это, не задумываясь. Ныне это превратилось в труд, сопровождаемый тревогой. А хватило лишь одного единственного случая, чтобы осознать, что на деле представляет собой отношение Хлои к её «рабам». Ибо случай этот поставил Хлою на их место.
После прощания с Лилой блондинка весь вечер не могла прийти в себя. Она сначала пыталась вспомнить, в какой момент её подменили, из-за чего она так спокойно отдалась на волю «маньячки». Через минуту она уже думала, что её не подменяли, и всё произошло исключительно благодаря её соизволению. Словно ангел и бес сидели на её плечах, но Хлоя никак не могла понять, кто из них кто. Хотелось рассказать кому-то, но Хлоя давно изгнала из своего окружения всех близких и оставила только подчинённых. Рассказать отцу? Он, конечно, сделает всё для того, чтобы Лила больше не появлялась не то что в колледже, а вообще в Париже. Только вот заслужила ли этого Лила, и, что главное, какие последствия будут для Хлои? — ведь это непременно вскроется. Рассказать Сабрине? Возможно, эта идея получше предыдущей, только есть две проблемы — она может или всем растрепать, или перестать общаться с Хлоей. А в самом худшем случае — может сама начать претендовать на Хлою (ведь блондинка никогда не видела свою подругу с парнями). А что, если Сабрина уже влюблена в неё? Бр-р-р…
Надо заканчивать с этим. Что было, то было. Живи полноценной жизнью, будто ничего не произошло.
«Как будто это так, сука, легко.»
Вечер для неё прошёл в тишине. Ни с кем не виделась, никому не писала, даже ни разу не прокомментировала чей-нибудь пост в Инсте. Потом — ночь, очень прерывистый сон. Но утром как будто всё рукой сняло. На часах в телефоне заветное слово — суббота. Значит, никакого колледжа. День прошёл более-менее адекватно, как ей показалось. Приходила Сабрина, и Хлоя ничего ей не рассказала. А когда она снова осталась наедине с собой, внезапно нахлынуло это чувство. И вот, она одна в комнате, в голове всплывают картины, на которых она с Лилой в тот злополучный день. Сначала начинает слегка тошнить, затем вдруг становится чуть щекотно ниже живота, а омерзение испаряется. Хлоя бежит в душ, так же быстро выбегает из него и кидается в постель, накрывается одеялом и… Только глубокое дыхание, неровные тихие стоны, плечо, слегка двигающееся вверх-вниз и покачивающиеся колени под покрывалом. Ей очень хорошо. Так хорошо, что даже хреново.
Как только по ногам пробегает сильная дрожь, заставляя их сжаться, а глаза блондинки закатываются от удовольствия, заканчивается и наслаждение — не только в прямом смысле. Хлоя тут же становится противна сама себе.
«Я… Это я?.. Что со мной творится? Я только что делала это… Представляя нас… Представляя её!.. Твою мать…»
Утро, как полагается, вечера мудренее. Забыта ненависть к себе, забыта и эта наркотическая тяга к воспроизведению воспоминаний о том самом дне. Воскресенье на календаре — снова гости, какие-то иные дела. Но день заканчивается моментально, и снова вечер подступает, как ком к горлу. Теперь она ненавидит вечер. В рекомендациях соцсети случайно вылезает фотография Лилы, сделанная сегодня. Хлоя видит её губы, глаза, волосы, руки, бюст… И одной этой фотографии хватает, чтобы снова спрятаться под одеялом и воссоздать в своей голове роковую картину.
«Боже, Лила… Что же ты делаешь со мной… Я так долго не выдержу… Дай мне тоже доставить тебе удовольствие, почему ты всё время делаешь это сама…»
Отвращения к себе после этого уже меньше. Но тревогой голова полна до краëв. Завтра понедельник. Она ведь встретится с Лилой, так или иначе. Может, уехать? Это ведь вполне осуществимая мысль. Но пять минут назад ты, Хлоя, умоляла, чтобы Лила не заканчивала делать это с тобой. Ну и что, что ты просто представляла её? Ты хоть одну девушку в своей жизни так представляла? Вот-вот. Завтра важный день.
***
Важный настолько, что она умудрилась проспать. Ещё бы — когда все тайные дела достигли своего завершения, на часах уже было три. Будильник Хлоя услышала, но, выключив его, решила поваляться несколько минут, и это стало главной ошибкой. В итоге несколько минут лени привели к целом часу опоздания. На вторую пару Хлоя влетела в таком виде, в котором раньше её было невозможно представить — расчесанная так, будто ехала на мотоцикле без шлема, одежда не поглажена, уши и щеки красные от перенапряжения, ладони и лицо — в поту. И, нет, это не было первым её прогулом в жизни, но именно сегодня она, кажется, впервые почувствовала стыд за себя. Благо, она проспала не Менделееву, поэтому её запоздалое появление в колледже не привело к каким-либо неприятным последствиям. Уже усевшись на своё место, Хлоя выдохнула, но тут же к её ноге прислонилась другая нога. «ЛИЛА… А МОЖНО ТЫ ВООБЩЕ МЕНЯ СРАЗУ ТУТ ЗАСОСЕШЬ?!» Эта мысль прозвучала то ли саркастично, то ли пригласительно. Да, когда даже в непроизнесённых словах слышится несколько смыслов — это уже звоночек. Психолога надо. Или психиатра. — Привет, Хлоя. — произнёс этот мягкий голосок, отдающий еле заметной хитрецой. — П… Привет… Лила. — попыталась нейтрально ответить Хлоя, но, поскольку она всё ещё не успела перевести дух, её приветствие обрело какой-то нервный окрас. — У тебя всё хорошо? Просто… На первой паре тебя не было, и… «Хорошо ли у меня всё? Хорошо? Если я испытываю к тебе зависимость, доходящую чуть ли не до ломки, это можно назвать «хорошим»? Не могу спать, думать о чём-то, не вспоминая при этом тебя? Хочу умереть, потому что теперь совершенно не могу понять, что я из себя представляю в этом мире? Раз уж я стала мазохисткой, то, да, всё это вместе идеально подходит под определение «у меня всё хорошо», мать твою!» — …и я как-то заволновалась. — С чего бы тебе волноваться обо мне… — пробурчала Хлоя, на мгновение поразившись смелости этого высказывания. — Разве я не могу волноваться о той, кого люблю? — голос Лилы пропитался нежностью и мгновенно оживил в памяти Хлои фрагменты той самой пятницы. «Это же так работает — когда ты любишь кого-то, ты его насилуешь, заставляешь привязаться к себе и полностью утратить собственную волю. Похоже, для Лилы любовь — это управлять желанным объектом. Я же знаю, что я для неё не человек, а объект. Красивый такой объект, привлекательный, и, видимо, сексуально привлекательный — опять же, для неё. Хрен с теми воздыхателями, которые плачут вечерами в подушку из-за того, что они мне не нравятся. Тут я должна плакать в подушку — потому что нравлюсь.» — Как хочешь. — собирательно ответила Хлоя. — Так ты… Планируешь меня посетить? В ближайшие дни, м-м? — игриво промычала Лила, и у Хлои в животе взлетело несколько бабочек. — Что? — должно быть, Хлоя действительно не поняла вопроса. — Ну… Чтобы продолжить. Потому что это необходимо нам обоим. Я уверена, солнышко. — рука Лилы снова оказалась на ноге у Хлои, и последняя даже не видела причин противиться. «А смысл?..» — Нет. То есть… Я не знаю. Мне надо подумать. — ответила блондинка, встревоженно поглядывая на руку Лилы и на окружение. — Хорошо, только ты не думай слишком долго. Так ведь и растерять хватку можно. — с улыбкой сказала шатенка и убрала руку, вернувшись к учебным обязанностям. «Единственная хватка, которую я знаю — это твоя. Физическая тогда и психологическая сейчас. И, боюсь, эту хватку растерять ты не способна. Талант не позволит.» Всё закончилось, и Хлоя уже дома. Никуда она сегодня не пойдёт. Пусть эта её зависимость хоть убьёт её, зато она не достанется Лиле. Подаваться было нельзя — это был настоящий автогол. Именно в тот момент Лила поняла, что контролирует ситуацию целиком и полностью. И, раз уж откат прямым путём теперь невозможен, остаётся лишь избегать шатенку до тех пор, пока той это само не надоест. Тогда у неё будет два варианта — или отстать от Хлои, или проявить свою маниакальную натуру на виду у всех, тем самым закрыв себе дорогу в мир адекватных людей. После этого умозаключения блондинке заметно полегчало. Чтоб преодолеть зависимость, понадобилось лишь встретиться с Лилой вживую, а чтоб избавиться от её власти — уже есть решение, и оно потихоньку выполняется. В дверь постучали. Хлоя вскочила с кровати, на которой сидела, и глаза её испуганно распахнулись. «Понедельник… Отец работает, Сабрина занята сегодня. Какого хрена…» — Можно войти? — из-за двери раздался голос Лилы. «Почему она решила, что я здесь? Я же не… Но, если спрашивает, можно ли ей войти, значит, знает, что я тут… Откуда она это знает? Ей кто-то слил адрес? Если это кто-то из класса, то придётся убить этого дегенерата и подонка… Хуже всего, если это Эдриан… Впрочем, кого я собираюсь убивать, если сама не уверена, что выживу, когда Лила окажется рядом со мной? Телом, конечно, я не пострадаю… Но от стыда точно сдохну. За что мне это?!» — Д-д-да… Заходи… Лила приоткрыла дверь комнаты и проскользнула в щель, будто подчеркивая стройность своей фигуры этим манёвром. — Прости, что без приглашения — но ты всё как-то не торопилась идти ко мне, вот я и решила сама тебя навестить. — Откуда у тебя мой адрес?.. — вооружившись воображаемым ножом в целях обороны, спросила Хлоя. — Ну, где находится знаменитый отель, я и так знала, а номер узнала у Сабрины. Мы с ней вроде как пытаемся подружиться — я надеюсь, ничего нет плохого в том, чтобы у нас были общие друзья? «Она ещё и Сабрину приватизировала… Нет, я даже готова была бы узнать, что номер Лиле сказал мой папа… Но вот это — уже за пределами любых рамок. Она овладевает мной, даже когда меня нет рядом…» «Хлоя, откуда столько тревоги в этих бездонных синих глазках? Неужели нельзя проще относиться ко всему? Ты уже полминуты стучишь каблуком по полу и не замечаешь этого, а, меж тем, на ковре образовалась заметная такая квадратная вмятина. Она-то разгладится, но кто разгладит твои нервы и сердечко?» — Ничего плохого… — смиренно ответила Хлоя. — А я тут тебя нарисовала… На досуге. — чуть смущённо, но с улыбкой, произнесла Лила, и вытащила из сумки сложенный вчетверо лист бумаги. Хлоя нехотя взяла его и развернула. В верхней половине было нарисовано её лицо, весьма детально, а местами — даже гротескно. Губы и глаза были явно раза в полтора больше, чем на самом деле; та же участь коснулась и её передних локонов, свисающих перед ушами — видать, Лилу они тоже привлекают. Ниже шеи и плеч оставалось ещё много места, и Хлоя просто не смогла не спросить: — А ниже что-то ещё будет?.. — Ну конечно. Просто мне нужно увидеть то, что будет ниже. И я на это сегодня очень надеюсь. — развязно пропела Лила, пробежавшись пальцами по руке Хлои. «Хочешь меня нарисовать голой?! Хрен тебе! Никогда!» — Знаешь, красиво, только… Зачем? — искренне спросила блондинка. — В смысле? Зачем нарисовала? — произнесла Лила и задумалась. Не дожидаясь ответа, через пару секунд она сама же и продолжила: — Потому что очень хотела нарисовать что-то красивое. И так вышло, что в последнее время я не видела чего-либо, что по красоте превосходило бы тебя, зайка. Понимаешь, я о тебе всё время думаю… О том дне. Мне показалось, что я была… Чересчур инициативна. «Нихрена себе. Изнасилование и инициатива — друзья навек, блять.» — Поэтому я подумала, что мы лучше будем понимать друг друга, если всё произойдёт в непринуждённой обстановке… — Лила стала постепенно приближаться к Хлое и незаметно усадила их обеих на кровать. — Если инициативы будет примерно поровну… И, в конце концов, я же не только за этим пришла. Я вообще-то люблю тебя. — Чего?.. — Люблю, Хлоя. Иди ко мне, солнышко. Когда Лила взяла девушку за талию, и, прижав к себе, стала страстно целовать, последний вопрос уже у неё не возникал. Наверно, так ломка и пропадает — тебе очень хреново, пока ты не получишь желаемое, а затем всё становится очень хорошо. Хлоя, конечно, с наркотиками знакома никогда не была, но сейчас была абсолютно уверена, что так всё и есть на самом деле. И куда-то улетучились все волнения насчёт правильности, чести, положения «жертвы» и так далее. Неведомая сила потянула руки Хлои к плечам Лилы, и блондинка поняла, что в этот момент она не переживает никаких иных эмоций, кроме как положительных. Спустя некоторое время губы шатенки коснулись шеи девушки, и та запрокинула голову, всецело отдаваясь ласке. Её не побеспокоил и пиджак, постепенно сползающий с плеч благодаря усилиям Лилы. Более того, Хлоя и сама решила не тянуть, и так же избавить «подругу» от её пиджака. «Как же, наверно, тяжело ходить весь день в комбинезоне… Зато ей так идёт… Никому так не идёт, как ей.» «Хорошо, что твой дебильный пиджак снимается так легко. Чего не скажешь про мою одежду. Но ради тебя можно и из штанов выпрыгнуть.» На пол полетела футболка Хлои, туфли девушки тоже поскидывали. На короткое мгновение отстав друг от друга, они взялись за самое сложное — блондинка стала стягивать с себя брюки, а Лила освобождалась от комбинезона. И вот именно теперь стало видно, что на шатенке не колготки, а чулки. Чересчур длинные, так что с комбинезоном эту разницу было почти невозможно увидеть, но сейчас этот элемент чуть ли не полностью приковал внимание Хлои. «Да как ты смеешь… Быть такой красоткой?» «А я смотрю, тебе очень нравится. Думаю, если бы и ты надела такие, только белого цвета, наша встреча рисковала бы стать бесконечной.» Хлоя была впечатлена по одной причине — никогда она ещё не видела девушку, которая смогла бы своим внешним видом вызвать у неё такую палитру чувств. Проще говоря, блондинка понимала, что Лила конкретно затмила её в вопросе эффектности. Уже даже не шла речь об ухоженности — кажется, шатенка колдовала, чтобы выглядеть так, как она выглядела. «Ни родинки… Всё такое гладкое… Так вообще бывает?» «Бывает. Хорошо, что мы обе разбираемся в девушках, правда, солнышко?» Следом на пол полетели лифчики. Не слишком долго церемонясь с грудью друг друга, девушки переключились на области пониже. Избавившись от последних элементов нижнего белья, они, как по команде, приняли необходимую позицию. Хлоя улеглась головой на край подушки, предоставив Лиле полный контроль над собой, и та этим не пренебрегла. Номер отеля вскоре заполнился стонами блондинки, а затем, когда она была почти на пределе, её партнёрша оборвала процесс и вползла на лицо Хлои, требуя честного обмена. Теперь уже Лила постанывала, блаженно поëрзывая взад-вперёд у губ блондинки. Руки последней сначала неуверенно, а затем крепко, по-собственнически, держались за бедра шатенки. «Продолжай, малышка… Ты, возможно, делаешь что-то не безупречно, но тебе я могу накинуть столько баллов, чтобы получилось все сто, и даже больше…» «Нельзя быть настолько идеальной… Это преступление. В первую очередь против меня. Я ж не смогу остановиться…» Вдохновившись примером Лилы, Хлоя тоже оборвала процесс в тот момент, когда шатенка уже почти была готова произнести одну из заветных фраз. Переключившись на поцелуи, девушки сплелись меж собой ногами и принялись доставлять друг другу ласки. Процесс то был нежным, то проходил с остервенением, но любые его проявления объединялись в одном — обе они чувствовали себя на седьмом небе. Лёгкие стоны едва пробивались сквозь бесконечную череду поцелуев. В какой-то момент Лила вспомнила про ножницы, и всё стало ещё стремительнее и жарче. Никого не волновало, могут ли их услышать из-за двери или стены — кажется, окружающий мир в принципе не существовал для них в этот момент. Только любовь и необузданная страсть. А далее — блестящая кульминация, поразительное одновременное наступление экстаза. Нежное окончание со взглядами друг другу в глаза.***
Ощутив, что продолжать молча лежать уже сложновато, Лила своим шёпотом нарушила тишину. — Моя хорошая… Тебе всё понравилось?.. — Лила… А тебе? — Ну я же первая спросила… — с нежной улыбкой произнесла шатенка, коснувшись рукой щеки Хлои. — Я… Я не знаю… Мне нужно подумать. — блондинка чуть переменилась в лице. — Солнышко… Если ты будешь перечить своим настоящим чувствам — ничего хорошего не выйдет. Возможно, тебе всё ещё сложно понять то, что между нами происходит… Но, может, лучше и не пробовать понять? — А как это вообще возможно?.. — Возможно. Кому-то характер может не позволить, но тебя-то я знаю. — Лила вновь поцеловала Хлою в губы. — Ты справишься. А главное, помни — я действительно люблю тебя. — Наверно… Наверно, я тоже, Лила… Но это так сложно… — Не пытайся понять меня. Замучаешься. Лучше просто люби.***
— Алло… Мама? — Хлоя? Первый звонок за несколько лет — это прогресс! — определённо с недовольством отметила Одри. — А ты можешь хотя бы раз в несколько лет вырубать свою ненависть ко мне и выслушать свою дочь?! — громко, но не криком, ответила Хлоя. После нескольких секунд молчания её мама ответила: — Хорошо, я слушаю. — Мне нужен совет… Такой совет, которого я не могу попросить у кого-то из моих местных близких. — Я понимаю. Ты можешь всё рассказать, Хлоя. — Я полюбила… При весьма необычных обстоятельствах. И я знаю, что полюбила искренне, но я не знаю, сколько влияния в эту искренность внесли те самые обстоятельства. — Видимо, ты не хочешь обсуждать их? — Да. Не хочу. — Что ж… Это получится проверить лишь временем. Если ты любишь его, а он любит тебя — почему бы не отдасться на волю чувству. Никому это не навредит, по крайней мере, в ближайшем будущем. — Да, но… Всё немного сложнее. Я полюбила… Девушку. — Ага. — задумчиво ответила Одри и вновь прервалась на молчание. — Теперь мне понятно, почему ты позвонила именно мне. Кто-то ещё, кроме вас, знает об этом? — Нет. — Не бойся того, что об этом может кто-то узнать. В конце концов, на дворе не девятнадцатый век. И, кроме того… Если ты правда уверена, что любишь — ничто не должно быть для тебя препятствием. Когда для меня таковым стал твой отец, я уехала. И, честно говоря, я не жалею. — Что мне делать?.. — Вряд ли кто-то тебя осудит. И не бойся потерять друзей из-за этого — ведь если они не могут принять тебя любой, значит, они тебе никакие не друзья. Что твой отец тебя поддержит, я не сомневаюсь. А остальное рассудит жизнь. — Ты приедешь… Когда-нибудь? — Я не могу сказать. Но ты помни — я тебя люблю, Хлоя. Просто… Моя любовь очень странная. Хорошо, что Хлоя не знала, от кого ещё она могла услышать последнюю фразу.
