Дизмораль

Калеб пританцовывал, носясь по кухне, приготавливая жуткие украшения для дома и представляя эмоции Владислауса, когда тот получит его тщательно приготовленный подарок. Неожиданно семейную идиллию прервал звонок в дверь. Владислаус посмотрел на Калеба через арку в соседнюю комнату, но недоумённое лицо того говорило, что и он не ждал гостей. Когда Владислаус открыл дверь, за ней уже никого не было, а на крыльце лежал бледный труп. — Вот так начало Хеллоуина! — радостно воскликнул за его спиной Калеб. — Скандалы, интриги, расследования! Что с ним? Владислаус принюхался и опустился на корточки, чтобы осмотреть тело. — С момента смерти прошло не меньше суток, а то и больше. И в теле нет ни капли крови. — Кто же дарит упаковку без еды внутри? — Калеб надул губы, но посерьёзнел, встретившись с хмурым взглядом Владислауса. — Ладно, всё, я собран! Укус имеется? Может, это послание от вампира? Владислаус осмотрел шею и руки трупа. — Если и есть, то не в очевидном месте. Нужно занести его в дом и осмотреть тщательнее. — Чур, без меня! Я готовлюсь к празднику! — Калеб убежал обратно на кухню, вырезать рожицы на тыкве (очень кривые рожицы). Владислаус занёс тело и положил его не обеденный стол. Из арки выглянуло хмурое лицо Калеба. — Вообще-то, на этом столе едят! — Мы тут точно не едим. — А могли бы! Владислаус проигнорировал, осторожно спуская штаны с холодных ног. — Укус на бедре. — Серьёзно?! — Калеб в один прыжок оказался у стола, разглядывая две дырочки на интимно близком расстоянии. — Вампир-извращенец? Влад отодвинул лицо Калеба, приложив ладонь к его лбу, и внимательнее изучил отметины. — Расстояние между отверстиями великовато для среднестатистической челюсти. Также клыки обычно чуть изогнуты, эти же проколы сделаны прямо, вероятно, каким-то острым инструментом. Вокруг ни следа крови. Вампир, после трапезы, должен был её слизать, но следов слюны я не вижу. От тела исходит лёгкий аромат туалетной воды, словно жертва контактировала с кем-то надушенным. Лично я не знаю ни одного вампира, пользующегося ароматизаторами, но человек мог бы скрыть так свой естественный запах. — Да ты прямо детектив, — восхищённо прошептал Калеб. — Я занимаюсь этим уже многие годы. И это похоже на убийцу-человека. Но почему он подбросил тело сюда? Вряд ли это совпадение. Откуда он знает про нас? Его подослали другие вампиры? Что они хотели этим сказать? Запугать? Меня? Какой-то бред. Калеб с силой опустил руки на плечи Владислауса. — Не напрягайся, золотко. Пока ничего не ясно, и выяснять не нужно. У нас праздник! Может, это всё же подарок? Украшение для самого жуткого экстерьера в городе? — Тогда было бы логичней им самим его испить. — Логичней, не логичней… Не хочу ничего слышать! Тебе нужно расслабиться. Хотя бы сегодня. Я так люблю Хеллоуин! А это ещё и первый раз, когда я встречаю его, будучи символом — нечистью. Идём примерять наряды, прошу! — Это так важно для тебя? — Владислаус покосился на голову Калеба, мирно устроившуюся на его плече, и получил короткий поцелуй в губы. — Да! — воодушевлённо ответил он. — Ладно. Но только сегодня! — Ура! — Калеб ещё раз чмокнул Влада и побежал наверх, маня его пальцем за собой в спальню. — Постой… Ты сказал «наряды»? *** — Я надел это один! раз, но ты будешь должен мне за это всю жизнь! То бишь вечно, — грозно прокричал Владислаус, наконец втиснувшись в облегающее короткое платьице монашки. Калеб хихикнул из ванной. — Я не против, радость моя! — Апостольник я не надену, и не проси! — Ла-а-адно! А рубашечку с носочками ты примерил? — вопрос прозвучал так, будто, не примерь он их, случится, по меньшей мере, апокалипсис. — Да, — тяжело вздохнув, он нехотя ответил. — Эти рукава с воротником на пуговице и полупрозрачные чулки я надел, — пробубнил он с лёгкой злостью. Никто ещё никогда не смел так над ним насмехаться. Владислаус хотел уже высказать ещё пару ласковых, когда дверь ванной распахнулась, явив ему фактически голого демонёнка в соблазнительной позе. — Что это? — во рту вдруг пересохло. — Ну ты что?! — соблазнитель вдруг снова стал просто Калебом. Вот только аксессуары и эрекция никуда не делись. — Я же тебе говорил, что наряжусь инкубом! — И выйдешь так на улицу? — Владислаус хмурился, представляя, как какие-то людишки засматриваются на его прелесть. — Нет, конечно! Это всё только для тебя, — соблазнитель снова вернулся в это поджарое тело. Руки самыми кончиками пальцев коснулись заострённых краёв изогнутых рогов, срываясь со скул, надавили на щёки, приоткрывая рот со скользнувшим между губ влажным языком, чуть коснулись шеи, процарапали ключицы, покрутили между двумя пальцами соски. Лопатки дёрнулись, будто расправляя кожистые крылья за спиной. Поясница прогнулась, приподнимая зад и заставляя хвост дёрнуться. Владислаус прокашлялся и смочил иссушенные губы. — На чём держится хвост? — прозвучало всё равно хрипло. — Не «на», а «в». — В чём?! — брови Владислауса взметнулись вверх. — Хочешь проверить? — Хочу. — А не слишком ли ты святая, для такого греха? — Калеб провёл пальцем по собственному члену вверх, собирая стекающую каплю смазки, и размазал её по головке. — Мне надоело соблюдать пост, — решил он подыграть, лишь бы этот чёрт-искуситель подошёл ближе. — Ложись, я всё сделаю сам, — медленно приближаясь, Калеб будто силой мысли придавливал Владислауса к кровати. Сев на бедро Влада, Калеб потёрся промежностью о резинку чулка и проник шаловливой ладонью под юбку, с радостью отмечая отсутствие белья и присутствие возбуждения. — Чего желает моя без пяти минут грешница? Владислаус широко развёл ноги. Калеб проморгался. — Не понял, — выдохнул он низко. — Возьми меня. — Я?! Тебя?! — вскрикнул Калеб, широко открывая глаза. — Ну да. — Но… но… ты же… а я… и… — «И» что? — Ты же всегда был сверху! — И я обязательно должен продолжать всегда быть сверху? — скептически поинтересовался Владислаус. — Ну… ты же, типа… э-э-э… ну, крутой! Владислаус закатил глаза. — С каких пор, кхм, «крутые» всегда сверху? — С начала времён? — неуверенно спросил Калеб. — Так, ладно, — Владислаус сдвинул ноги, но Калеб развёл их руками обратно. — Нет! Я хочу! — А может, я уже передумал. — Ты не передумал! — истерично выкрикнул Калеб. — Пожалуйста. Владислаус вздохнул и дёрнул бровями, давая добро. — Да! — Калеб тут же стёк ниже, упираясь яйцами в ступню Владислауса и падая лицом в его пах, оголившийся под задравшимся платьем. — Ну привет, дружок. — Ты серьёзно? — засмеялся Владислаус, от разочарования прикрывая глаза рукой. — Ещё как! — Калеб прихватил кожу яиц клыками. Не прокусывая, только в качестве угрозы. — Ты когда-нибудь раньше делал это? — Владислаус достал из-под подушки баночку с остатками смазки и передал её Калебу. — Вообще нет. — Теорию знаешь? — Только практику из опыта с тобой. — Пойдём по классике, — Владислаус освободил ногу, случайно скатывая чулок под колено, и перевернулся, вставая на четвереньки. — Действуй, как помнишь. Если что, спрашивай. Калеб застыл, осматривая откляченный зад с выпирающими костями. Он не думал, что когда-либо в этой жизни перед ним нарисуется такая картина, и теперь не знал, визжать ему от восторга или от страха. — А так ругался на мою медлительность в наш первый раз, — вздохнул Владислаус, всё ещё ожидая хоть каких-то действий. — А ты хочешь по-быстрому? — Калеб принял это за вызов и отбросил всякий страх. — Будет тебе по-быстрому. Калеб глубоко вдохнул. Для большей уверенности, и чтобы лучше чувствовать партнёра, он принял тёмный облик, внешне так и не изменившись (хотя атрибуты инкуба стали смотреться как родные). — Не переусердствуй, — попросил Владислаус и опустил голову на подушки, открывая больший доступ. Калеб уверенно взял много смазки на два пальца и размазал её между ягодиц. — А ты уже практиковал эту роль в постели, раз так легко открываешься передо мной? — уверенности в голосе хоть отбавляй, а пальцы так же уверенно изучают морщинки ануса. — На самом деле я ещё никому не позволял такого. Но я проводил в большом замке многие одинокие ночи и успел опробовать подобное самостоятельно. Калеб представил, как Влад множества раз, лёжа в гробу за ширмой в тёмном подвале, растягивал себя, насаживаясь на собственные тонкие пальцы, ощущая мягкость своего нутра, как стоны, когда приглушённые, когда искренне громкие, отдавались эхом от каменных стен, надёжно запирающих все звуки внутри и не выпускающие секретов графа наружу. Это не на шутку возбудило и подстегнуло Калеба к действию. Он тягуче медленно, но без остановок, стал проталкивать между мышцами сразу два пальца, покручивая и чуть сгибая их. Владислаус попытался уйти от не самых приятных ощущений, но Калеб крепко ухватил его за бок свободной рукой. Будь под его пальцами человеческая плоть, она бы раскрасилась яркими синяками, не сходящими долгие недели. Уперевшись костяшками в наружный сфинктер, Калеб резко вытащил пальцы полностью, и также резко протолкнул их обратно. — Ах! — вырвался воздух из лёгких Владислауса. Он бы уже отчитал Калеба за грубое обращение, но ему это неожиданно приносило удовольствие. Пальцы внутри стали раздвигаться, растягивая и открывая. Владислаусу вдруг стало несколько стыдно, хотя он был уверен, что потерял эту эмоцию при обращении в вампира. Из мыслей вывела волна удовольствия, пронёсшаяся по телу от прижатой простаты. — Хватит с тебя, — Калеб небрежно нанёс остатки смазки на свой член и приставил головку к не успевшему закрыться отверстию. — Ты готов, — не спрашивая, он неглубоко толкнулся, посмаковал свои ощущения, погладил расслабленную спину партнёра в тонкой обтягивающей ткани и вошёл до конца. — Какой же ты нетерпеливый, — дёрнулся Владислаус. Калеб прижался грудью к спине и лизнул Владислауса за ухом. — Тебе нравится, — шепнул он и вышел из нутра, чтобы вновь войти до громкого шлепка. — Попроси, и я замедлюсь. В ответ только тяжёлое дыхание. — Я так и думал, — он приподнялся, уперевшись вытянутыми руками в подушки вокруг головы Владислауса, и продолжил грубые быстрые движения, выходя до головки и входя по самые яйца. Сотрясающиеся крылья звучали, как настоящие в полёте, придавая происходящему дикости. Пробка с хвостом надавливала на простату Калеба, доставляя двойную дозу удовольствия. Владислауса бы метало по кровати и било головой о спинку, если бы он не использовал вампирскую силу для удержания собственного тела на месте. Платье собралось складчатым поясом на талии. Для приближения к оргазму понадобилось удивительно много фрикций. Владислаус уже подумывал довести себя самостоятельно, когда тёплая, почти горячая ладонь Калеба обернулась вокруг его члена. Этого «объятия» хватило, чтобы Владислаус излился на простыни. Калеб же вышел из его тела, несколько быстрых раз провёл рукой по собственному стволу, сжал яйца и кончил на эту манящую белую спину перед собой. Они сбросили с себя всё лишнее (им же вытерли с себя следы греха), спрятавшись от мира в обнажённых объятиях друг друга под одеялом. *** Уже второй час дети звонили в двери, кто-то настойчиво, кто-то всего раз, но Влад не выпускал Калеба из кольца своих рук. — Глядишь, без наших конфет они быстрее кариес вылечат. — Ты жесток. — Я чрезвычайно добр. После очередного короткого звонка Владислаус насторожился. — Что такое, милый? — Запах. — Какой? — Калеб понюхал свою подмышку (как ему казалось, незаметно). Она ничем не пахла, как и у любого другого вампира. — Духи! — Владислаус быстро поднялся и набросил на голое тело халат, извлечённый из ванной по дороге. — Какие духи?! — Калеб забрался в свой халат и поспешил за Владислаусом на улицу. — Ты о чём? — Убийца! Это он позвонил в дверь! Вдруг Владислауса остановил человек в жёлтом защитном костюме (Калеб не определился, считает это глупым нарядом на Хеллоуин или идеальным), выливший на него какую-то жидкость. — Я догоню! — ускорился Калеб, несясь мимо странного человека. — Иди на запах! — Владислаус бросился за ним, толкнув мистера-защитный-костюм на землю. Калеб наконец почувствовал, о чём говорил Влад, и бросился на крупного мужчину впереди. — Попался! — радостно крикнул он. — Отпускай его, — велел Владислаус, крепко схватив мужчину за горло и оттянув в тёмный угол за кустами. Калеб опустился на землю и проследовал за ними, с интересом наблюдая за дальнейшими действиями. Он больше наблюдал за Владом, чем за подозреваемым. — Ты убил человека и подбросил его нам на крыльцо? — Н-н-нет! Я не… я не… — Преступники любят возвращаться на места своих преступлений. Я узнал твою туалетную воду. — Пожалуйста, — заскулил он, а из глаз потекли слёзы. — Ты убил его? — настойчиво переспросил Владислаус, сильнее сдавливая пальцы на шее. — Да, — ответ звучал похоже на вопрос. — Ты сожалеешь? — Я… — Человек, убивший так изощрённо, не может сожалеть. — Я… — Он боится, — встрял Калеб. Мужчина перевёл взгляд на Калеба, и его глаза наполнились ужасом. — И правильно делает, — кивнул Владислаус. — Каков мотив этого убийства и были ли ещё? — Нет! Я никого не убивал! — Никого больше? — уточнил Калеб. — Никого больше, — повторил мужчина. — Мотив? — Владислаус потряс убийцу. — Он громко слушал музыку-у-у, — мужчина рыдал, зажмурившись. Он пытался убрать руку Владислауса, но его собственные сильно тряслись. — Сосед, — озвучил очевидное Калеб. — Почему такой способ убийства? — М-музыка была о вампи-и-ира-а-ах. — Почему ты бросил его у нашего дома? — Владислаус продолжил допрос. — Укр… укра… ше-е-ение-е-е, — пытался он говорить сквозь слёзы. — Говори чётко, — Владислаус ослабил хватку, но не выпускал. — Ваш… — громко всхлипнул мужчина, — ваш дом был не украшен. Я помог. — Говорил же, подарок! — улыбнулся Калеб. — Подарок, — повторил мужчина. — Ты виновен в хладнокровном убийстве невинного человека и понесёшь наказание. Калеб в предвкушении облизнул заострившиеся клыки. Владислаус свернул шею убийце и бросил его, отряхивая руки. Калеб посмотрел на поломанного человека на земле с грустным разочарованием. — И мы даже не испьём его? — удивился Калеб. — Я не голоден. Да и духи у него противные. Идём, — Владислаус подопнул труп ближе к кустам и направился к дому. Там он сел за стол, положив руку на плечо уже попахивающего трупным разложением человека. — Ты отмщён. — Я в душ, — Калеб хлопнул входной дверью, сбросил халат в коридоре и поспешил наверх. Владислаус пошёл за ним. — Успел запачкаться? — спросил он, вешая халат на место и заходя в душ за Калебом. — Если ты не заметил, мы выбежали на совсем не чистую улицу босиком. А тебя ещё и какой-то дрянью облили! Она не ядовита? — Калеб провёл пальцем по щеке Владислауса, проверяя кожные покровы на целостность. — А ещё я висел на этом мужике и пропах духами, которые тебе не нравятся, — грустно закончил он. — На тебе этот аромат раскрывается лучше. — Правда? — Калеб обернулся, восхищённо глядя в глаза Влада. — Будь ты намазан чесноком, ты всё ещё оставался бы для меня приятным. Калеб смахнул несуществующую слезу и счастливо улыбнулся. — Я люблю тебя, — озвучил он то, что так навязчиво вертелось на языке в тот момент. — Это естественно, — не удивился Владислаус. — Владислаус Штрауд четвёртый! — Ладно-ладно. Я тоже испытываю к тебе горячащие кровь чувства, — Влад предпринял попытку обнять Калеба, но тот упёрся ладонями ему в грудь. — Тебе так сложно признаться мне в любви? — На самом деле я никогда не произносил этого слова, и не то чтобы считал такой уж нуждой это исправлять, — нехотя объяснил Владислаус. — Ну ми-и-илый! Ну ты же знаешь, как собирать звуки в слова, ну порадуй меня. Ты же хочешь, чтобы я был счастлив? — о, эти хитрые-хитрые глаза. — Эх… — Влад набрал в грудь побольше воздуха и на выдохе уверенно сказал: — Я влюблён в тебя, Калеб Ваторе. — Ох… Нам понадобится смазка, чтобы отметить это! — Калеб выбежал в спальню к своей тумбочке и выдвинул ящик. Рядом с тюбиком смазки поблёскивала острая шпилька, напоминая об удавшемся подарке. «Простенько, но со вкусом, — подумал Калеб. — С запахом», — поправил он мысль.