Портрет

- Чёртова Майклсон с её сумасшедшими планами, - бормочет блондинка, осматривая свои затягивающиеся раны и заляпанное кровью платье. Элизабет Зальцман не заботит то, что трибрид со всеми её способностями может запросто услышать даже её еле пробивающийся сквозь шум воды шёпот. Однако, если бы Хоуп действительно трогали слова Зальцман, она бы уже лежала на полу со свёрнутой шеей, а учитывая, что этого не произошло, Хоуп очевидно занята более важными вещами. Отстирав вручную кровавые разводы с некогда любимого платья, Лиззи возвращается в отведённую ей спальню и готовится ко сну: стянутые косой локоны небрежно падают на плечи и спину, оставшееся на теле нижнее бельё улетает в неизвестном направлении, а на его место быстрым движением набрасывается ночная рубашка. Лиззи смотрит в зеркало и вновь выпускает клыки, чтобы в который раз убедиться в реальности происходящего. На лице мелькает непонятная смесь разочарованности и заинтригованности – первое оправдывается страхом за реакцию родных и близких на её новое амплуа, второе – ощущением правильности? Одна часть её существа ликует, поскольку своей смертью она спасла две жизни – свою и сестры -, защитив их обеих от слияния. Другая же, эгоистичная часть натуры Лиззи Зальцман, торжествует по другому поводу – теперь девушка имеет полную власть над своими эмоциями, поскольку чувствует их во всей глубине и яркости, осознаёт их природу и берёт их в узду. Однако эта жажда крови… Несмотря на многие плюсы её нынешнего положения, Лиззи тяжело примириться с необходимостью причинять вред, убивать. Что ж, для решения этих вопросов она найдёт время когда-нибудь потом, когда мир вокруг перестанет с раздражающей частотой пытаться убить существо, от биения сердца которого зависит её жизнь. С такими мыслями Лиззи улеглась в холодную и неродную постель. Голова девушки коснулась подушки, и она попыталась провалиться в сон, мысленно закатив глаза: «Всего одна подушка, серьёзно?». Несколько часов попыток заснуть не принесли никаких результатов – Лиззи лишь ушибла локоть во время очередной смены позы, ударившись им о прикроватную тумбочку. Каждый переворот разжигал в груди Зальцман злость и раздражение на всё вокруг – на неудобную кровать, на чёртову одну подушку, на стоящую слишком близко и слишком высокую прикроватную тумбочку и на невыносимо раздражающую Майклсон, со стороны спальни которой раздавались эти противные шорохи. - Если она пишет личный дневник, то я лично вырву ей сердце, чтобы освободить себя от мучений, - бормочет Лиззи, выбираясь из-под одеяла. Не надевая тапочки в виде плюшевых зайцев, ради которых она полчаса зудела Хоуп на ухо, словно капризный ребёнок в магазине с матерью, Лиззи шлёпает босыми ступнями в сторону усиливающихся шорохов. - Ну держись, Майклс…, - Лиззи оборвала свою тираду на полуслове, застыв перед приоткрытой дверью в спальню трибрида, когда поняла, что доводившие её шорохи – это плавные мазки кисти в изящной руке Хоуп. Любопытство практически мгновенно одолело Зальцман, и она молча пыталась рассмотреть, что же так увлечённо рисует Хоуп, если же её не отвлекли ни откровенно громкие шаги Лиззи, ни её высказывания. Пустая комната утонула во мраке ночи – даже обострённое зрение Лиззи не позволяло ей увидеть что-либо. Было лишь два источника света: яркая луна, обволакивающая комнату мягким сиянием, и небольшая светящаяся магическая сфера, явно созданная лёгким движением руки Хоуп, которая висела ровно над тем местом, над которым работала девушка, не захватывая лишнюю, «нерабочую» поверхность холста. Лиззи подошла к приоткрытой двери вплотную, затаив дыхание. Сейчас, отпустив всю свою раздражённость, она наконец уловила кое-что ещё, что не давало ей спать, но было скрыто под всеми остальными факторами – опустошающая тоска. И это чувство определённо принадлежало не ей. Лиззи не может оторвать взгляд от гипнотизирующих плавных движений кисти под властью Хоуп. Такая опасная, смертоносная, резкая – сейчас, в тишине ночи, она открывается с новой стороны. В голове Лиззи мелькает мысль о том, что такой Хоуп Майклсон видела только её семья. На руках Хоуп капли краски – не крови; плечи напряжены – не в ярости. Лиззи готова поспорить, что, если бы Майклсон могла что-то чувствовать, сейчас на её губах играла бы лёгкая улыбка. Хотя, для этого не особо нужна человечность, поэтому Лиззи уверенна, что на губах Хоуп сейчас играет улыбка. Блуждающая, немного неосознанная… Настоящая. Вот, какой Лиззи застала Хоуп – настоящей. Сердце Зальцман отбивает чечётку, когда неугасающая тоска в груди начинает дополняться ноющей болью в области сердца. Что, чёрт возьми, с ней не так? Лиззи всеми силами старается разглядеть картину, рождающуюся на её глазах под рукой Хоуп, но видит лишь кусочки, пока не сопоставляющиеся в единый паззл – мягкие каштановые волосы, стройная фигура, изящные руки. В какой-то момент Хоуп перебрасывает волосы на одно плечо и в эту секунду перед Лиззи открывается правая половина работы, и она узнаёт героиню портрета. Никто иной, как Джозетт Зальцман. *** Лиззи не помнит, как вернулась в свою комнату, ошеломлённая открывшейся ей картиной – Хоуп, бесчувственная одиночка Хоуп, так вдохновлённо выводила на листе бумаги черты её сестры, при этом чувствуя переполняющую сердце тоску, сопровождающуюся болью. Почему именно эти эмоции разбудила в трибриде Джози? Почему Майклсон вообще рисовала Джози? В блондинистой голове мгновенно всплывают выпаливаемые ими обеими секреты во время нападения чёртового Кроатона, и картинка начинает складываться… *** Лиззи дёргается к двери, одновременно шикая на Хоуп, но не успевает даже закончить своё обвинение, когда рука, обёрнутая в чёрную ткань, резко просовывается сквозь небольшую щель в незакрытой двери, и Лиззи понимает – шептать нет смысла, учитывая, что монстр уже нашёл их. На лице Майклсон вспыхивает тревога, когда она видит поражение Лиззи, тут же оказывающейся бок о бок с трибридом. - Ему нужны секреты, верно? – Спрашивает, вернее, утверждает, Хоуп, не отводя взгляд от монстра, - тогда выкладывай, давай. Лиззи мысленно продумывает перспективы раскрытия своих тайн, и понимает, что это дохлый номер, поскольку тогда её представление закончится. - Умру с достоинством, - гордо подняв подбородок, произносит Зальцман. - Хорошо, я начну, - словно и не ожидая иного от Лиззи, говорит Хоуп, кивая своим мыслям. – В пятом классе я украла твою заколку с бабочкой. - Я же её обожала! – Обвинительно восклицает Лиззи, смотря на ничуть не раскаивающуюся Хоуп. - Ещё в четырнадцать я неделю сохла по Джози, - продолжает Хоуп, выдавая этот секрет с опаской, но отдавая себе отчёт во всём сказанном – в любом случае, с последствиями она разберётся позже. - Заруби себе на носу, - с излишней драматичностью восклицает Лиззи, выставляя ладони в защитном жесте, словно пытаясь отбиться от признания Хоуп, - вам двоим не бывать вместе. Каждое слово блондинки сочилось ядом и презрением, но эта мысль покинула голову Хоуп, когда они обе упёрлись в стол, оказавшись в опасной близости с Кроатоном. - Лиззи, давай, - допустив пару истеричных ноток в свой голос, мягко намекнула Хоуп. - Ладно! Я случайно убила твоего хомячка, - поморщилась Лиззи, вспоминая не дышащее милое пушистое существо. – Я использовала твою магию на экзаменах… - Что!? – Восклицает Хоуп, не веря в услышанное. На мгновение Лиззи замолкает, словно собираясь с духом, и с лицом, выражающим отвращение к собственному признанию, выпаливает: - А ещё я считаю, что ты классная! *** Воспоминание обрывается, и сменяется другим, более давним, несмотря на то что между двумя этими моментами прошло не так много времени. *** - Ты была влюблена в меня? – С неверующе-блаженной улыбкой спрашивает Хоуп, не сводя глаз с боящейся сейчас каждого шороха Джози. Темноволосая Зальцман неспеша оборачивается к трибриду, сломлено смотря в морскую гладь взгляда Хоуп. - Ну конечно, - почти шёпотом отвечает Джо, стараясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. – А кто бы устоял? На губах обеих девушек играют лёгкие улыбки, подтверждающие несложную теорию наблюдающей за этим Лиззи – обе врут, используя прошедшее время в своих словах… Как бы странно ей ни было это признавать. *** В голове Лиззи прокручиваются бесчисленные моменты неожиданной близости Хоуп и её сестры, их взгляды друг на друга, беспокойство и бешено колотящееся сердце Джози, когда имя трибрида всплывало в их ежевечерних разговорах. Её безграничная вера в Хоуп, защита, которую не испытывала на себе даже сама Лиззи, и химия… Да, определённо химия. *** «Боже, если бы я знала, что и в этом мире эта чёртова Майклсон окажется главным героем, я бы сразу стёрла её с лица Земли» - крутится в голове Лиззи, когда она идёт за своим взбудораженным отцом и перевозбуждённой сестрой в гостиную родной школы, носящей в этой вселенной фамилию Хоуп. Раздражение накатывает на Лиззи всё сильнее с каждым идеально произнесённым словом Хоуп, когда блондинка, осмотревшись. понимает – она опять на втором месте. Маячащая рядом Джинни не даёт возможности сосредоточиться и обдумать своё следующее желание, которое должно исправить плачевную ситуацию, когда её рассеянный взгляд цепляется за картину, которую она никак не ожидала увидеть: на диване недалеко от камина удобно расположилась Джози в её чересчур блестящем платье и этой противной белой шубке, в компании… Хоуп?! Облачённая в свой чёрный кожаный костюм супергероини, без конца поправляющая роскошные волосы, собранные в хвост (и Лиззи не могла не признать, что причёска отпад), ярко смеющаяся над глупыми шутками её сестры, Хоуп расположилась в опасной близости к телу Джози. Однако Джо это ни коим образом не беспокоило – понаблюдав за ними несколько минут, Лиззи поняла, что они обе медленно и аккуратно приближаются друг к другу, не отрываясь от разговора. В какой-то момент ладонь Майклсон скользнула на колено Джози, и внутри Лиззи вспыхнул пожар. А когда ладонь трибрида медленно поползла по обнажённому бедру получавшей от этого удовольствия сестры, Лиззи не выдержала и вызвала Джинни, загадывая своё следующее желание… *** Паззл начинает складываться, но Лиззи нужны прямые доказательства, и ей плевать, что скажет или сделает Хоуп. Сейчас Зальцман не страшит даже вырванное сердце или свёрнутая шея. Решительно поднявшись с кровати, Лиззи идёт к комнате, от которой в прострации сбежала, как показал взгляд на часы, несколько часов назад. Когда она подходит к двери, Хоуп неподвижно стоит напротив холста, вероятнее всего придирчиво осматривая его. Кисти и палитра лежат на полу, недалеко от её ног. Лиззи также замирает в дверном проёме, не улавливая момент, когда фигура перед ней исчезла, открыв ей идеальный обзор на картину. - Она прекрасна, не так ли? – Неожиданно нарушает тишину голос Хоуп, раздавшийся над ухом Лиззи. Вампирша вздрогнула, не заметив, что Хоуп стоит рядом с ней, наблюдая за реакцией блондинки на её работу. - Да, - на автомате отвечает девушка, не отрывая взгляд от Джо на бумаге. – Прекрасная работа. Простояв так ещё пару минут, Лиззи встряхивает головой, поворачиваясь к ухмыляющейся Хоуп: - Какого чёрта ты рисуешь мою сестру, Майклсон? Ухмылка на лице Хоуп становится ещё шире, в голубых глазах начинается шторм. - А что? Запретишь? - Нет, но я просто хочу знать… - Лиззи сконфуженно опустила взгляд на свои босые ноги, в мгновение теряя всю свою уверенность. - Что ты хочешь знать, Лиззи? – Притворяясь, что не понимает очевидного, спрашивает Хоуп, издеваясь над блондинкой. Лиззи открыла рот, собираясь повторить вопрос, однако на секунду задумалась и поняла, что её волнует немного другое, но смежное с изначальным: - Какого чёрта ты чувствуешь такую тоску, рисуя мою сестру? На этот раз брови Хоуп поползли вверх со скоростью, эквивалентной вампирской. Рот девушки вытянулся в удивлении, не выпуская, однако, известных человечеству звуков. - Откуда ты… - Думаю, сейчас у нас с тобой такая же связь, какая была у меня с Джо, когда я была… жива, - чуть запнувшись, отвечает на фактически не заданный вопрос Лиззи. – Поэтому твоя душераздирающая тоска мешает и мне, так что будь добра объясниться, мисс «Я бесчувственный трибрид, и ничто этого не изменит». Взгляд Хоуп бегает по комнате, пытаясь зацепиться за что-нибудь, что поможет ей выкрутиться. Стоит небесной синеве остановиться на лежащем на столе ноже, как Лиззи перемещается к оружию и выбрасывает нож в окно, не желая второй раз за несколько часов отмывать свою одежду от крови, пусть теперь и своей собственной. - Ну уж нет, тебе придётся ответить мне! - Хорошо. - И даже не пытайся отвертеться, Майклсон, я всё равно… - Лиззи замолкла, осознав ответ Хоуп. – Что? - Я сказала «хорошо», Лиззи, у тебя вроде теперь сердце не работает, а не мозг, - отмахнулась Хоуп, проходя в комнату и приглашая Лиззи пройти вместе с ней на диванчик, расположенный у противоположной мольберту с подсыхающим рисунком стены. Всё ещё не верящая в происходящее Лиззи уселась на противного зелёного цвета диван, готовясь выслушать одновременно ужасающее и волнующее её откровение Хоуп. Вдруг это ключик к возвращению её человечности? - Если ты помнишь, я уже признавалась тебе в своей симпатии к Джози, когда мне было четырнадцать, - начала Хоуп и, не дожидаясь реакции собеседницы, продолжила: - я была так юна и не понимала себя, однако не чувствовала, что моё чувство неверно. Насколько ты помнишь, моя тётя Фрея жената, поэтому природа моего влечения к твоей сестре меня не беспокоила. Меня беспокоила ты. - Что? - Ты всегда была доминирующим близнецом в плане желаний и занятий для вас обеих, и за несколько лет обучения, когда я в силу своей нелюдимости не смогла завести друзей и оставила все попытки подружиться и с вами двумя, я поняла, что ты контролируешь Джози. Не смей отрицать это, Элизабет, - словно предвидя желание Лиззи взорваться и оспорить сказанное, произнесла Хоуп. – Я права, и ты это знаешь. Лиззи тяжело выдохнула, с неприязнью признавая правоту трибрида. - Хоть я и не смогла подружиться с вами, я наблюдала. Вы были интересны мне как ведьмы и как личности. И со временем я поняла, что ты держишь под контролем даже влюблённости Джо. Тогда я приняла решение похоронить свои зарождающиеся чувства глубоко внутри, ведь ты бы никогда не позволила Джози даже подумать о том, чтобы ответить мне взаимностью в плане дружбы, что уж говорить о чём-то большем. А потом умерла моя мать, следом за ней отец с дядей, и мне было не до отношений. Однако, когда появились все эти монстры и нам пришлось объединиться в команду по спасению мира и задницы вашего отца, что-то во мне вновь вспыхнуло. Но я решила не доверять этой странной вспышке, и тут появился Лэндон. - Боже, этот хоббит мне никогда не нравился, - закатила глаза Лиззи. - Лиззи, он же мёртв. Даже я с выключенной человечностью считаю это перебором. - Хорошо, этот мёртвый хоббит мне никогда не нравился, - легко пожала плечами блондинка, получая удовольствие от закатившихся глаз Хоуп. План Зальцман по возвращению человечности Хоуп медленно начинал давать плоды. - Чёрт с ним, речь не о том, - махнула рукой Хоуп, возвращаясь к своему рассказу. – Если честно, я до сих пор не уверена, была ли когда-то честна, говоря, что люблю его. Симпатия была, отрицать не стану, но дальше это не уходило. Мой прыжок в Маливор всё спас и расставил по местам – когда я вернулась и Джо была с Лэндоном, я поняла, что ревную. Ревную её. А потом она помогла всем всё вспомнить, мы обе оставили Лэндона в прошлом и начали возвращать былое доверие. Не знаю, в какой момент, вероятнее всего, когда я была в её подсознании, спасая настоящую Джози от её тёмного «я», я наконец осознала всё – Джози та любовь, сказки о которой мне рассказывала мама. Каждая опасность для неё заставляла моё сердце заходиться в бешеном ритме, снося любые крупицы адекватности в поступках, когда всё сводилось к минимуму и единственно правильному пути решения проблем – спасению Джо. Я заново влюблялась в её звонкий смех и разрушающий все мои стены голос. Я вновь начала тонуть в её мягких и тёплых глазах, растворяться в комфорте её объятий. Я заново влюбилась в Джози Зальцман, и это была моя единственная мысль, когда я убивала Лэндона, чтобы спасти весь этот грёбаный мир от апокалипсиса. Спасти этот мир ради неё. Лиззи ошеломлённо слушала рассказ Хоуп, не замечая, что по её щекам катятся слёзы осознания –, она сама разрушила возможное счастье своей сестры и Хоуп, лишённой всего человеческого счастья, которое мог предоставить этот мир. Один вопрос отделял Лиззи от её цели и окончательного уничтожения себя: - Почему ты отключила человечность после убийства Лэндона, если не из-за страха боли от его смерти? - Я боялась страха в её глазах, - смотря прямо в голубые глаза напротив, ответила Хоуп. – Я боялась почувствовать её разочарование и огорчение моим поступком. И я просто выбрала не чувствовать. К тому же да, я не любила Лэндона, но он был моим другом, и это всё равно было больно. И такой коктейль эмоций бы точно меня убил. - Ну, пока его отсутствие убило только моего отца и пару сотен человек, - пытаясь не выглядеть слишком нервной, отозвалась Лиззи, стараясь не спугнуть момент – момент, когда в плещущихся в глазах Хоуп волнах мелькнул свет маяка. - Твой отец жив, и ты это знаешь, а люди… Что ж, ты либо хищник, либо дикий зверь. В комнате повисло молчание. Ни одна из девушек не знала, что сказать. Хоуп обдумывала, почему же она так легко рассталась с самой сокровенной информацией, доверив свои секрету – кому? – Лиззи Зальцман. Лиззи же пыталась осознать всё, что лавиной снесло ей представления о Хоуп, Джози и вообще всём, происходящим в её жизни последние несколько лет. - Не совсем уверенна в том, нужна ли тебе эта информация, но… ты была её первой влюблённостью, - не теряя контакт с глазами Хоуп, говорит Лиззи. – И когда мы все тебя забыли, именно Джо первой забила тревогу и начала поиски тебя. Да и я не раз ловила себя на странных ощущениях в компании с тобой, которые не принадлежали мне. Глаза Хоуп посветлели и наполнились солёной влагой. - Да, я не позволяла ей развивать свою влюблённость в тебя, потому что испугалась, что ты займёшь моё место в её жизни – место главного человека. Я была ребёнком, и ты не можешь меня за это осуждать. Сейчас я понимаю, что совершила ошибку, и я знаю, что всё поправимо. Сейчас я точно это знаю. Лиззи улыбается, видя растерянность на лице Хоуп. Блондинке требуется доля секунды, чтобы понять – она справилась. Взгляд Хоуп смягчился, бушующий пугающий океан поймал состояние спокойного и завораживающего штиля, жестокость и гнев утонули в пучине потерянности и заботы. - Лиззи… - Добро пожаловать обратно, Хоуп! – Воскликнула Зальцман, втягивая Хоуп в объятия. Спустя пару мгновений подрагивающие руки Майклсон обвили её плечи и немного прижали к своему дрожащему в рыданиях телу. Они сидели в тишине, прерываемой лишь судорожными всхлипываниями Хоуп. - Ты поблагодаришь меня только после того, как я исправлю свою ошибку, хорошо? – Прошептала на ухо Хоуп Лиззи, почувствовав, как та отстраняется. После слов младшей девушки, Хоуп слегка кивнула и положила потяжелевшую от нахлынувших на неё эмоций голову Лиззи на плечо. Пару мгновений спустя Лиззи уловила успокоившееся сердцебиение и замедленное умиротворённое дыхание Хоуп. Усмехнувшись и немного побурчав, что ей приходиться тащить Майклсон на себе, Лиззи отнесла девушку в её комнату и уложила в кровать. - Что ж, сестрёнка, мы встретимся намного раньше, чем я предполагала, - ещё раз оценивающе оглядывая портрет сестры, произнесла Лиззи, трепетно проводя пальцами по линиям на холсте. Завершив одно маленькое дельце, и сама Лиззи спокойно спала. Её больше ничто не тревожило *** - Лиззи, мне страшно, - произносит Хоуп, и Лиззи резко бьёт по тормозам, выпучивая глаза на девушку на пассажирском сидении. - Что?! - Мне страшно, - повторяет Хоуп, застенчиво вжимаясь в сидение. - Да, я никогда не привыкну к этому контрасту, - бубнит себе под нос Лиззи, словно забывая о вампирском слухе своей подруги. – Хоуп, всё пройдёт отлично, хорошо? Я готова поспорить, что вы сможете спокойно поговорить и разобраться со всем. - Спасибо, - подумав пару минут, отзывается Хоуп, изображая на лице подобие улыбки. Оставшийся путь до школы Сальваторе девушки проделывают молча. Хоуп прокручивает в голове варианты диалога с Джози, а Лиззи лишь ведёт машину, загадочно улыбаясь - Хоуп узнает о первой части её плана по воссоединению этих двух родственных душ совсем скоро, а Лиззи будет там, чтобы увидеть эту сцену своими глазами. Они без проблем заезжают на территорию школы, словно их ждут. Подрагивающая Хоуп первой выходит из машины, спотыкаясь на первом же шаге, на что Лиззи лишь закатывает глаза. Они так же молча заходят в школу и переглядываются – без слов согласовывают свой маршрут и направляются к главному пункту назначения. Дверь в комнату близнецов закрыта, но не защищена барьерной магией – они проверили. Прислушавшись, Хоуп улавливает стук одного сердца, не слишком медленный, но и не слишком быстрый – его обладательница явно проснулась. - Может мы оставим эту идею и вернёмся к бесчеловечным убийствам? – Шепчет Хоуп, поворачиваясь к Лиззи с умоляющим взглядом. - Я сама тебя бесчеловечно убью, если ты не возьмёшь себя в руки, Майклсон, - ухмыляется Лиззи, распахивает дверь и проталкивает Хоуп в комнату. На звук открывшейся двери и суматоху поворачивается стоявшая у зеркала Джози. Горячий шоколад встречается с океанской бездной, и обе девушки тонут в глазах напротив. - Ты идиотка, Хоуп Майклсон, - шепчет Джози и, мгновенно сокращая разделяющие их полтора метра, врезается в тело Хоуп, находя своими губами её. Опешившая Хоуп сначала ошеломлённо анализирует происходящее – в нос бьёт словно усиленный в тысячи раз аромат ландышей и весны, губы тонут в мягкости губ Джози, все мысли улетучиваются от первого прикосновения чужой ладони к её щеке. Спустя пару мгновений Хоуп отвечает на поцелуй, вкладывая в него всё то, что словами точно выразить не смогла бы. Они не услышат тихо скрипнувшую дверь, уводящую довольно улыбающуюся Лиззи из комнаты, не услышат происходящего в проснувшихся коридорах школы и не почувствуют бег времени, отдаваясь своим чувствам и пытаясь наверстать упущенные годы. Лишь спустя несколько часов, когда они сядут на кровать Джози, чтобы всё обсудить, Хоуп увидит нарисованную минувшей ночью картину и сложенный на столе листок, в котором, как она узнает позже, Лиззи вывела всего несколько слов: «Твои чувства всегда были взаимными, сестрица. Всегда и навечно, как любит выражаться твой любимый волчонок». Хоуп никогда не признается в этом вслух, но она благодарна Лиззи Зальцман.