A posse ad esse

Он не видел звёздного лета, Он не видел яркого света Он живёт в сплошной анархии Вечной темноты В его глазах, лазурным шквалом Танцует пена океана И ломит руки то ли злоба, То ли узкий фрак Глухой музыкант, слепой художник Люди вопрошают, как так можно Но я то знаю, они видят и слышат Больше вас «Глухой музыкант, слепой художник» Алёна Швец

      Забросив одежду в стирку, Шерлок забрался под душ. Горячий, чтобы отогреться, затем холодный для закалки, вновь горячий. Это помогало не болеть, что особенно важно было для такого любителя купаться в реке посреди зимы, как Шерлок.       Осознав, что уже на какое-то время завис в Чертогах, рассчитывая дозировки и формулы, детектив закончил водные процедуры. Смысла размышлять об этом сейчас не было. Всё было, теоретически, переливанием из пустого в порожнее. Так что, отбросив расчёты, Шерлок отправился разыскивать Мориарти. Конечно же, тот обнаружился в кабинете.       Высыпая привычным движением горку порошка из пакетика на стол, Джим скрутил новую купюру и отделил полоску, выровняв её.       С прошлого раза стол приобрёл матово-белый оттенок, потеряв свою прозрачность.       — Паришься, дед? — Шеза ухмыльнулся, — Мультики уже пошли?       — Нет, вот только собираюсь, на стол накрыл. И мы пришли к выводу, что дед — слишком маленький размах. Что это… Глава преступной группировки… Как мелко, — Джим, зависший с трубочкой, зажатой между пальцами, слегка улыбнулся. Шерлок, взбодрившийся контрастным душем, выглядел совсем не похожим на человека, прошедшего пешком тринадцать километров, — Мультик там тоже посредственный, — ирландец откинулся спиной назад, раскинул руки по спинке дивана, прикрыл глаза и стал ждать. Долго, правда, не пришлось.       — Ладно. Раз ты у нас не дед, то будешь Джи. Сойдёт?       — Джим. Несложно произнести, даже упоровшись в хлам. Шерлок — конечно, другой вопрос. Много рычащих согласных. Язык так не повернётся.       — Поверь мне, под кайфом и последнюю согласную часто теряют. Но ладно, как скажешь. Не буду тебя раздражать, — Шерлок слегка усмехнулся. Что-нибудь ещё придумает. Он прекрасно понимает, как, бывает, бесит, когда зовут по нелюбимому имени. Сам к директору загремел, потому что учителя продолжали называть первым.       — Ты меня не раздражаешь. И наверняка я не буду под кайфом с кем-то, кроме тебя, — открывая глаза, Джеймс вновь погрузился в любимый коридор. Шерлока там не было, Шезы тоже, но их — его — присутствие точно ощущалось, — И почему «паришься»? Я бы так сказал про кальян, про что ещё… Про Марию, про… Сигарету. А здесь, — он пожал плечами, втягивая порошок и слизывая всё, что осталось под губой.       — Кто его знает, почему? Это сленг наркоманов. Он логике не поддаётся. Но нюхачи именно парятся, — Шерлок присел рядом и тоже отделил себе дорожку, — Я тоже полечусь. Марией, кстати, только вмазываются.       Он занюхал свою и прикрыл веки, наслаждаясь ощущением ускоряющихся в голове шестерней. Словно компьютер с новой видеокартой, Шерлок принялся разгонять сознание. Сначала перечислил все органы человеческого тела, затем провёл математические действия, закончил химическими формулами. И, наконец, открыл глаза, позволяя кайфу себя увлечь.       Кабинет снова поплыл, меняя интерьер.       — М-да… Логики здесь, определённо, никакой нет, — голос детектива, отдалённый, отражался от пустых стен и присутствовал только как эхо.       Первый эффект, обычно, значился приливом энергии. Воды в этот раз никакой не было. Джим поднялся и, прощупывая серые стены в Чертогах, по факту передвигаясь за столом кабинета по шторам, двинулся в сторону сейфа. Тот был в двух проекциях. И код от него Джим не знал пока что.       — Шеза? Вот непонятна логика вообще. Марию я бы как раз-таки выпарил, но вовсе не вмазался. Но приход слабый с неё, разве только зрачки расширятся.       — Мария либо колёсами, либо раствором. Как ты её парить собрался? — хмыкнул Шеза, наблюдая за Джимом, — Кстати, вот ещё пример. Тосковать. Вот ты как думаешь, это что значит?       Он моргнул и увидел одним глазом коридор. Не совсем джимов, а такой, каким представил его по описанию. Вторым глазом видел плывущую реальность. Забавный эффект.       Джим осмотрелся в поисках силуэта или хотя бы намёка на то, куда смотреть, но быстро упразднил попытки.       Сейф, железный чёрный ящик с цифровой кодировкой, ощущался прохладным под пальцами. Прощупав его весь до кодового замка, Мориарти потусторонне улыбнулся, начиная набирать комбинации. Быстро и разборчиво он словно играл на пианино.       — Тосковать? Прям так и есть… Не от тоски? Тоскует, когда раскумаривается? Жесть какая. Ты хочешь мне мозг сломать?       Очевидно, его занятие, то есть упорное взламывание кодировки, не ломало мозг. Пять минут спустя сейф надрывно пропищал и открылся.       Джеймс вернулся на софу тем же замысловатым путём и зашарил рядом. Впрочем, очертания человека он уже заметил.       — Тосковать — то же что и балдеть или торчать. То есть, быть под дозой, — пояснил Шерлок, — Мне тоже это мозг взорвало по первости. Потом привык не искать логики.       Шерлок попытался заглянуть в сейф, но увидел там только чёрную дыру. Она начала поглощать окружение, и вскоре он оказался посреди пустоты. Темнота, словно глаза закрыл.       Посмотрел на свои ладони. Их было видно.       Несколько раз моргнул. Не прошло.       Джим тоже посмотрел на приоткрытый сейф. Почему он сразу туда не заглянул, и что такого вообще там могло быть?.. Придётся снова подниматься, чтобы понять.       — А должно быть наоборот. В наборе палочек и точек и то есть какая-то логика, присущая буквам. А вот в этом сленге нет. Хотя… Это же не странно. Я вот в приходе тоже мало соображаю. Особенно в последующих.       Джеймс стал присматриваться к своему соседу по обстоятельствам, теперь тот выглядел вполне чётким, встраиваясь в его галлюцинации.       — Шеза… Пойдём и посмотрим, что там? Или на такое мы будем готовы после следующей?       Почему-то на какой бы стадии упоротости консультант ни находился, столик с веществом всегда стоял на прежнем месте. Шерлок вспомнил, сколько времени прошло с первой дозы.       — Догоняться пока рановато. Если хочешь посмотреть — то иди, — он пожал плечами.       Из-за того, что Джим разговаривал, Шерлок стал видеть его очертания. Он замечал белые чёрточки, рисующие части вещей вокруг него. Больше он ничего, кроме себя, не видел. Даже стол. Впрочем, помнил, как выглядит комната, и мог вполне её представить и найти стол и остальную мебель.       — Семь минут уже точно прошло, — Джеймс скрестил руки на груди и нахмурился. Некоторое время сидел, отвернувшись, пока не заметил, что Холмс погрузился довольно далеко. Он махнул рукой у того перед глазами, медленно, потому что и сам начал вязнуть.       — Нужно хотя бы десять. Или ты хочешь опять отврат? — Шерлок проследил стеклянными глазами за ладонью Джима. Видел он лишь её очертания, и только благодаря тому, что почувствовал движение воздуха у лица. И то, вероятнее всего, скорее вычислял, где Джим находится, чем видел. По звукам он определял, куда тот движется и видел его белыми штрихами на абсолютно чёрном фоне.       — Не очень. Хочу, но не сейчас — весьма честно отозвался Джим, пожимая плечами.       Решая всё-таки, что любопытство стоит погасить, он поднялся. Коридор перед ним вытянулся, оставив далеко впереди белую светлую точку. Но она была слишком маленькой для того, чтобы Джеймс пролез в неё. Он проигнорировал коридор, снова обогнул диван, задевая шторы, вернулся к сейфу и заглянул внутрь. Пистолет, карты и телефон — вот и всё, что там обнаружилось. Марка огнестрельного угадывалась сразу — Глок, а вот его модель нет.       — Я нашёл ещё один пистолет, — Джим взял его с собой, вращая в руке. Лёгкий, несмотря на то, что заряжен, в руку он ложился идеально.       Сначала Холмс склонил голову на бок, стараясь вычислить, что Джим там нашёл, но затем, под комментарий преступника, штрихи отразили пистолет. Прицельным выстрелом Мориарти выбил плафоны у настенной лампы. Потом нацелился в потолок, в основную, пробил её, а осколки посыпались немногим дальше консультантов.       Благодаря выстрелу Шерлок понял, где находятся лампа и стена. А также на звук определил, куда упали осколки. Они помогли найти потолок и пол. — Чудно, — усмехнулся он, реагируя то ли на возвращение комнаты, то ли на находку Джима.       Тяжело вздохнув, Джим приземлился на диване, положив пистолет на столик.       — Да-а. Этот либо мой, либо Кисы. Ты что, совсем ничего не видишь? — своеобразная манера наблюдения Шерлока не утаилась от консультанта, — Потому что я теперь тоже. Хотя меня уже отпускает… Вроде, — коридор с серыми стенами больше видно не было, да и вообще ничего. Осталось только размытое подобие мышления и желание никуда не отдаляться от Шерлока. Будто они одни в целом мире, а этот диван — единственный удобный угол, — Почему тебе ничего не видно? — Мориарти моргнул несколько раз, желая определить границы комнаты. И, то ли потому что он «выключил» освещение, то ли из-за очередного витка видений, всё оставалось чёрным. Рука сама собой поползла к руке Холмса, хватая её поперёк запястья.       — Когда ты открыл сейф, появилась чёрная дыра и засосала всю комнату, — ответил Шерлок, — Так что это галюн. Пройдёт, — он снова обвёл пустым взглядом комнату: — Ну, я вижу очертания белыми штрихами. Но не уверен: это часть галлюцинации, или я дедукцией сам дорисовываю картину. Но я вижу своё тело, так что это явно не слепота, — успокоил он скорее сам себя, чем Джима. Шерлок повернул голову туда, где должен находиться консультант. Затем взглянул на руку, — И теперь вижу твою ладонь, — сообщил он.       — Очень странная у тебя галлюцинация. Если ты видишь себя и мою руку, вторгшуюся в пространство, то значит, сделав вот так… — Джим придвинулся ближе, утыкаясь в плечо детектива спиной, — я буду полностью в зоне твоей видимости.       Улыбнувшись, Мориарти прикрыл глаза. Картинка получалась однозначной.       Во всём доме было слишком тихо. Даже Бейлис во дворе, вымотавшаяся за время похода, спала.       — Галлюцинации всегда странные, — Шеза проследил за тем, как Джим раскрашивается, становясь видимым. Он только кивнул, улыбнувшись, не решаясь нарушать тишину.       Так как Джим был единственным ярким пятном, не считая его самого, Шерлок смотрел на него. Мысли были обо всём и ни о чём. Шерлок даже не старался ловить их и разбирать, что конкретно он там подумал.       Тишина нарушалась только шорохом одежды — софа не скрипела, потому что была новой — и чуть прерывистым дыханием.       —Ш-ш… Шеза?.. — шёпотом начал консультант, повернувшись в пол оборота, — Я не оставлю марафет здесь. И с собой не возьму. Придётся добить.       — Тогда надо закончить за сегодня. Можно догнаться. Думаю, минут десять уже прошло. Только помоги и мне добраться до стола. Я его даже штрихами не вижу.       — Не соглашусь с тобой. Я в своих всегда вижу стол. Он никуда и никогда не исчезает, как поплавок.       — У меня всегда константой был шприц. Видимо, дело привычки.       Не прекращая слушать ощущения, а в темноте особо ничего больше и не послушаешь, Мориарти поглядывал на Холмса. Тот всё время подпускал Джима достаточно близко к себе, никак при этом не возражая. Да, они оба были упороты сейчас, но такие случаи были и в трезвые моменты… Мысль отделилась светлой лентой, не закончившись. Джим пропустил её между пальцами и проследил за тем, как та растворяется где-то в потолке.       — Сейчас. Я сделаю проще.       Джеймс просто наклонился вперед, придвигая столик ближе. Холмс, благодаря звукам скольжения ножек по полу, смог набросать основные очертания стола. Дальше возникла проблема. Света у него не было. Окон в комнате — тоже. Смартфон остался в одежде, и хорошо бы не в стиральной машинке.       — Есть, чем посветить? Ну или… Чёрт с ним.       Сдвинув со столика книгу с плотной корочкой, Джеймс подвинул на неё остатки порошка линейкой. Потом разделил на несколько частей и отыскал в потёмках трубочку.       Моргнув, Шерлок усмехнулся вопросу про свет. Даже будь тут телефон — его темноту это бы не убрало. Всё же он похлопал по карманам, но те были пусты.       — Честно, не знаю, сколько здесь, — следующая залетела, как долгожданная. Не стремясь сразу уйти в катарсис, Джим оставил книгу, задержав её перед Шерлоком: — Держи, мой слепой музыкант. Может, включится свет в твоём тёмном разуме, — он усмехнулся, раскладывая неделимое число пи по столбикам. Цифры разбегались, и приходилось ловить их, расставляя по местам.       Забрав книгу, Холмс понял, что всё ещё способен увидеть её только белыми линиями, хотя касался. Значит, это работало только с живыми. Забавно.       Он так же принял новую дозу, вернул книгу на стол и прикрыл глаза. Больше чем обычно. Впрочем, это имело мало значения.       Секунды, как капли из протекающего крана.       Медленно.       Затем толчок новой дозы. И мир снова обрёл краски. Очертания пока были белыми линиями, но это лишь выделяло всё.       — Да, — коротко сообщил Шерлок о своём прозрении Джеймсу.       Джим наклонил голову на бок, медленно сползая по спинке дивана на сиденье. Книгу он отдал Шерлоку, так что за сохранность порошка не переживал. К тишине комнаты добавились звуки спускаемой в канализацию воды. Джеймс зажмурился, спрятал уши в ладонях, замирая. Он настолько с дозой не рассчитал, что видения снова стали ощутимыми… Не удивительно, впрочем. В темноте.       — Cad a fheiceann tú anois? Tá sé dorcha anseo i ndáiríre. Tá solas ar fud an tí, ach níl sé anseo.              Какое-то время Мориарти наблюдал за прибывающей водой в том же самом коридоре. Он свесил руку вниз и, хотя видно ничего не было, ему казалось, что пальцы касаются прохладной жидкости.       Шерлок повернулся к Джиму, подмечая эти малейшие изменения. Перескок на другой язык стал для него ощутимым на этот раз. В отличие от прочих случаев, на ирландский он перешёл сознательно, а не переключился автоматом: — Is féidir liom a fheiceáil ar an seomra anois. Ach amháin… Mar más rud é a tharraingt le peann luaidhe. Raibh an ceart agat. An dáileog a chabhraigh liom. Ach a lámhaigh tú na lampaí. Ar ndóigh, tá sé dorcha i anseo.       — Comparáid spéisiúil. Raibh mé in ann é a phéinteáil fiú.              Джим ещё не успел вернуться, но на голос Шерлока откликался. Родной язык теперь работал ещё и как триггер. — Sheza… An bhfuil tú fós anseo? A ligean ar shoot.              Шерлок взял Джима за запястье руки, что он свесил. Как сегодня тот удерживал его в пустоте. Как вчера это делал сам Шерлок, давая точку опоры реальности. Пульс был сильно учащён, — An raibh a fhaigheann tú an «bad—trip» arís?       Он включал запасные анализаторы, позволяя привычно переходить на многозадачность. Голос прорывался сквозь новую реальность, разламывая её по трещинам. Руку хотелось вернуть обратно, но в тёплых пальцах ей, похоже, нравилось больше. Джеймс расслабился, вытянувшись, насколько позволяла софа, и подсматривал в трещины.       — Bhí sé níos measa an t—am sin. Anois níl ann ach an Leibhéal Íochtarach…— снова передвигаясь ближе к детективу, ирландец уткнулся в него макушкой, — Так. Мы стрелять будем сегодня? Is bealach maith é seo chun déileáil le siabhránachtaí cloisteála.               Шерлок старался дать Джиму точку опоры, направление для возвращения. Это помогало ему. Значит и Джиму, теоретически, сделает лучше.       — Cheap mé go raibh tú delusional, nó mé misheard. Ach cén fáth nach? — Шерлок взял пистолет. Перед глазами вспыхнули его приметы, затем марка, следом характеристики.              Судя по массе, около килограмма в заряженном состоянии, длины двести четыре миллиметра, ширины тридцать три и высоты сто тридцать восемь: это Глок 17. Калибр, отдача, начальная скорость пули, количество патронов. Буквы пробежали перед глазами за долю секунды и зависли где-то среди карандашных линий, став частью ствола.       — Не ошибся. Так и сказал, — автоматический переход на язык международный обозначал теперь то, что консультант перестал доверять тому, что видит. Он переключился на слух и ощущения. Так на данном этапе было проще.       Шерлок тоже вернулся к английскому:       — Но как ты собираешься стрелять, если не видишь комнату?       — Ну ты просто выстрели. По звуку мы оба сориентируемся в её параметрах, — отодвигаясь ближе к спинке дивана, Джим игнорировал подобравшуюся к краю софы воду. Её нет. Ничего нет. Реальны только Шерлок и Глок 17, — Нравится этот? Мой привычный, Беретта, как ни странно, был тяжёлым. Я сопротивлялся. Но теперь эффективно использую практически любой.       — Я учился на различных видах оружия. Это было довольно давно, но мы с Майком в дни, когда наша вражда становилась близка к нейтралитету, тренировались вместе. Он тогда только начинал свой путь в политике, должен был работать «в поле» и учился стрелять. Дико нервничал. Моё присутствие заставляло его сосредотачиваться. Но я соглашался сидеть только в том случае, если он учил и меня. Мама ругалась, когда узнала, — Шерлок слегка усмехнулся, вспоминая это, — Так вот Майкрофт таскал кучу разного оружия с полигона. С тех пор я умею стрелять почти любым.       — Он очень лёгкий, если что, — по сравнению с другими пистолетами Глок 17 был с пластиковым корпусом, а значит, чуть длиннее, чем 19 и ещё более компактный. Такие любят спец агенты, а Джим переучивался на нём стрелять.       — Да. Он легче, чем тот, к которому я привык. Но, судя по всему, он обычный, а не дополненный. Его же можно как-то увеличить с двенадцати до тридцати трёх патронов. А этот стандартный. Значит, осталось десять, — Шерлок ещё раз осмотрел пистолет. Над ним появились чёткие ровные мазки краски. «Десять».       — Давай напишем слово. Там в столе, кстати, должна быть люминесцентная палка. Даст зелёное свечение. Если ещё не сдохла.       — Ну ладно. Что напишем? — Шерлок нащупал палку и, оглядев, ещё слегка поломал. Света это почти не дало, но его картина подкрасилась в зеленоватые оттенки. Шерлок вскинул руку. Глок лёг в ладонь, как родной. Потрясающее чувство.       — Десять осталось? На «I O U» как раз уйдёт десять патронов. Этот или другой Глок был моим, когда я заново учился. Как оказалось, это совсем не просто. А теперь кажется детским занятием, — устроив голову обратно, снова касаясь макушкой ноги Холмса, Джим замер. Он знал, что тому нужно сосредоточиться, и не собирался мешать. Его напряжение передавалось и консультанту, они даже дыхание сровняли, — К какому ты привык? — Джим посмотрел на Шерлока: как тот держит пистолет, на сгибы его локтей, уверенно сложенные пальцы.       — Ты знаешь, к какому. Ты видел меня с ним в бассейне. Последнее время я использовал Зиг Зауер Джона. До этого таскал пушку Лестрейда. Чаще всего прямо вместе с ним, чтобы тот не делал мне мозги потом, и чтобы не париться с подделкой лицензии. Ещё у меня была фальшивая зажигалка-пугалка для особо тупых, — он выстрелил в стену, — Ты будешь стрелять, или второй выстрел тоже мой?       Шерлок опустил пистолет и протянул его консультанту.       — Пф-ф. Ты видишь меня сейчас? Что я там знаю?.. Девять миллиметров. Парабеллум, длина ствола — сто двенадцать миллиметров, масса без патронов — девятьсот шестьдесят четыре плюс-минус два грамма. Ауч! Вот это сейчас было не очень приятно, когда оно настолько вклинилось в мой коридор… — поморщившись, Джим мотнул головой, прогоняя анатомическое строение Зиг Зауера Р226 из своей головы. Он вращался там, как «ювелирка» на стенде, — У тебя есть зажигалка? Как у таксиста что-ли? — Джеймс не особо отрывался от Холмса, да и вообще не менял положение. Он собирался поставить нижнюю точку, в завершение «I», поднял протянутый пистолет и выстрелил. Точка пришлась аккурат под выстрелом Холмса, а вода в коридоре больше не прибывала. Возвращая пистолет, Джим опустил кончики пальцев с дивана. Она была там, но не стремилась залить всё.       — Да, как у таксиста. Я её таскал только на случай, когда задерживаем какого-то парня без пушки, — Шерлок взял пистолет и, особо даже не целясь, написал первую точку «O». Писать на стенах он мог бы даже с закрытыми глазами, — Скорее просто поугрожать, чтобы он ничего не сотворил ненужного. Когда появился Джон, то надобность в ней отпала.       — О! А давай с закрытыми палить? Так же нам слишком просто.       Джеймс наклонил голову, смотря теперь на Холмса снизу вверх.       По его ноге, первому, что попалось пальцам, Мориарти чертил узоры, вторя замысловатым символам на стенах своего видения.       Шерлок на пару секунд потерялся в этом ощущении телесного контакта. Каким бы тактильным человеком он ни был в детстве, всё же во взрослом возрасте касаний было маловато. Особенно таких.       К тому же, доза как-то усиливала все ощущения, и эти буквы словно записывались в разум раскалённым железом, вместе с чувством.       Затем Джим перехватил пистолет из рук Шерлока: довольно ловко для человека, который испытал bad-trip.       Закрыл глаза и поставил нижнюю точку. Остались ещё две, по краям.       — Слишком просто. В этом все мы, — хмыкнул Холмс, но всё же взял Глок и, закрыв глаза, вскинул руку.        Джим внимательно посмотрел на Шерлока, закрывшего глаза. Это так завораживало, было гиперреалистичным. Вены, напряжённые на ладонях. Просто мечта наркомана. Джим хотел бы проследить их кончиками пальцев, но нервно сглотнул, размышляя, когда же его отпустит.       Третья точка буквы встала точно на место.       Но в этот раз выстрел Холмса отдался глубоко в перепонках. Эхом раздался в черепной коробке и шумел, стихая короткими волнами. Джеймс даже глаза округлил от удивления. Это было чем-то новым, и всё равно не остановило от того, чтобы взять пистолет для следующей точки.       Шерлок открыл глаза, чтобы посмотреть, как Джеймс выстрелит в следующий раз. Буква была закончена, и осталось ещё четыре точки. Хотя, на стену он не смотрел. В стреляющем было что-то такое, от чего он не мог отвести глаз. Дедукция молчала. И Шерлок не знал, в чём конкретно дело.       Он снова забрал пистолет. Мозг уже обработал звуки, и он знал куда целиться.       Выстрел.       Шорох осыпающейся штукатурки.       Судя по звукам, попал туда, куда нужно. Ничего удивительного.       Этот выстрел снова раздался усиленным эхом. Проследив траекторию полёта, Мориарти устроился обратно возле ног Холмса, сворачиваясь.       — Почему-то это стало слишком громко.       Сколько вообще прошло времени с того момента, как он втянул во второй раз?.. Минут десять. По-хорошему все симптомы должны были уйти на спад, а на деле получалось, что только вторая волна пошла.       — Может, это уже отходняк начался? — Холмс прислушался к себе. Его только начало отпускать. Точки на стене соединились в буквы. Буквы светились зелёным, как люминесцентная палочка на столе.       В этот раз хоть без синестезии. Это, конечно, было забавно, но слегка раздражало.       Джеймс свернулся калачиком, оставляя руку в том же месте, где и до этого. Он чертил теперь что-то, не совсем опознаваемое, или замирал, втыкая в одну точку.       — Сделай остальные дырки. Оно должно быть завершённым.       — Ладно, — Шерлок закончил писать тремя выстрелами.       — Значит, нужно догнаться. Там же осталось ещё? А мы хотели сделать так, чтобы не осталось.       Остаток фразы Джим договаривал уже с плотно зажатыми ушами. Одно он прижал к ноге детектива, а другое зажал ладонью. Этот эффект — как здоровый колокол вместо головы на плечах. Или как огромная колонка с чистым звуком.       По мере того, как эхо перешло вместо усиленного в нормальное состояние, Мориарти потянулся к Глоку. Он вертел его в руках, как поступал бы с ручкой или карандашом, чтобы просто занять пальцы. Патронов там не осталось… Или остался. Если на первую букву пришлось два выстрела, а на две другие по четыре, то патронов там быть не должно.       — Там ещё по разу нам обоим, — сообщил Шерлок, кидая взгляд на остатки порошка на книге. Он слегка понизил громкость голоса, надеясь, что от этого Джиму будет легче. Сделал он это скорее рефлекторно, чем осмысленно. Как, впрочем, и большую часть социальных взаимодействий.       — Быть может, новая доза это переключит, как мою темноту? — Мориарти снова взял книгу. Слегка поправив дорожки, ставшие «трассами» из-за того, что книгу двигали, он взял трубочку.       — Сядешь?       — Если так, то конечно. Оно и должно переключиться, — шёпотом добавил ирландец, подтягивая себя по спинке дивана выше. Это было непросто, но упираясь почти всем весом в Шерлока, он таки сел, — Сколько навскидку? Я вообще не сдохну от этого? Тяжело идёт. Что вчера, что сегодня. Нужно было больше практики.       Холмс посмотрел на дорожки. Рядом завертелись цифры, пока не остановились на точном весе.       — Примерно по двенадцать миллиграмм. Чуть больше нормы, но сойдёт, — посмотрев за тем, как Джим выравнивает порошок, Шерлок слегка улыбнулся. Раньше приём не приносил таких интересных чувств. Тогда он принимал, погружался в Чертоги и работал на высоких скоростях. Или просто отключал голову, чтобы та не взорвалась от перенапряга. Наверное, поэтому ему была важна скорость действия.       Мориарти взял левой рукой трубочку, втягивая порошок, потом слизывая остатки под носом. Шерлок втянул свою дозу и убрал книгу на стол.       Сначала не происходило ничего, а затем спустя половину минуты с громким щелчком Джима выбросило в атмосферу. Ствол никуда не делся, а вот внутренние органы от усрачки будто вниз ушли. Как на дороге с холмистой местностью. Шерлока он не отпускал, Глок из руки тоже. Да и куда тут можно было выпустить… Оно же окажется выброшенным, а потом и вовсе сгорит на подлёте. Плюс тоже был. Больше не было громких звуков.       Взвесив разряженный пистолет в руке, а он точно был разряжен, потому что они считали выстрелы, Джим нажал на курок, ожидая пустить воздух в атмосферу, но пустил последнюю пулю. В руку. По касательной вспарывая левое предплечье, пуля всадилась в софу и сквозь обивку выпала на пол.       Джеймс не сразу сообразил, что произошло, смотря на дырку в диване. Какого-то чёрта он тоже завис в атмосфере.       Холмс вздрогнул от неожиданности, и всплеск адреналина позволил ему скорее войти в рабочий режим. Скорость мозга повысилась, но разум не унёсся далеко. Наоборот, все чувства обострились.       — Твою мать.       Рана на плече. Пробитая обивка. Касательная. Царапина. Аптечка.       Модифицированный ствол. Лишний патрон. Сколько ещё?       Слова всплывали по одному, пока глаза метались от Джима к дивану.       Он отобрал у преступника пистолет, вытаскивая уже пустой магазин.       — Шерлок? — консультант перевёл взгляд на детектива и выскользнувший из своих рук пистолет. Взгляд его стал стеклянным, безэмоциональным, пустым, как и атмосфера, не заполненная практически ничем.       Сердцебиение участилось, боль ещё не дошла. Кровь, светлая, непульсирующая, текла быстро. Разжиженная кокаином. Джеймс задел сгибатель запястья, минуя основные вены, разгибатели пальцев и прочие составляющие.       Он посмотрел на руку, поворачивая её к себе, затем на Холмса. Паника, слишком отдалённая, чтобы проявиться в полной мере, пустила разряды тока по повреждённой руке.       — Intelligis anatomiam, rectam? Videtur quod aliquid ibi destruxit.              Это даже несколько расстроило Джима. Он прислонил голову к боку Холмса, продолжая пребывать в невесомости.       Холмс взял его руку и осмотрел. — Musculus flexor carpi radialis. Hoc vulnere non est terribilis, — пояснил он. Буквы всплыли рядом с рукой и замерли там, — Capillaribus sanguinem. Venas et arterias sunt, non afficiuntur — Он осторожно отстранил от себя Джима, — Я схожу за аптечкой, — и быстро ушёл, вспоминая, где её оставил.       — Non ita malum est. Capto ammoniaci.              Джеймс старался не смотреть больше на свою руку: отголосок реальности пояснил, что не стоит этого делать. И, хотя боли он ещё не чувствовал, предплечье начало неприятно тянуть. Пошевелить пальцами не предоставлялось возможным. Оставшись в комнате один, Джим всё ещё пребывал в атмосфере. Холмс для него просто уплыл в бесконечность, а свет от раскрывшейся двери растворился. Рассеянный, этот свет смотрелся порталом.       Разгибатель запястья. Вены, артерии. Удивительно. Джеймс знал, что они переплетались чуть ниже, и задень Джим одну из них, было бы не так весело.       Шерлок вернулся с аптечкой. Он уселся, раскрывая её. Названия всплывали рядом с лекарствами. Почему-то почерком Джона. Он взял вату и, положив руку Джима на свои колени, стал останавливать кровь.       — Ты в сознании? — он кинул взгляд на расфокусированного Джеймса.       — Я тебя слышу, да. В сознании, но не в реальности.       Выплывшего из ниоткуда Шерлока Мориарти встретил с зажатой улыбкой. Он спустился чуть ниже, чтобы касаться щекой его руки.       Вата. Снова Шерлок занимается тем, что латает его. Рука ощущалась липкой, неприятной. И холодной. Как нечто, ему не принадлежащее.       — Нелепо получилось. Прости.       — Рад, что ты не отключился. Пришлось бы гадать, шок это или передоз, — Холмс откопал в аптечке свободной рукой антисептик, — И не извиняйся. Оба провалились.       Шерлок все ещё не мог понять, как они могли пропустить лишний патрон. Точнее, он догадывался как, но почему они не поняли? Это его раздражало.       Мориарти снова хотел пошевелить пальцами и тут же поморщился: доза уже сошла со своего пика, больше не работая обезболом.       — Для шока маловата болевая точка. До этого она совсем не ощущалась. И передоз тоже не вариант. Есть ещё третий. Обморок. Но пока ты вполне успешно меня от него отвлекаешь. Почему ты, кстати, вполне адекватный? Я вижу космос вокруг, но он размыт. Без наполнения и очертаний.       — Нельзя сказать, что я в адеквате. Всплеск адреналина перевёл меня в рабочий режим. И теперь мои галлюцинации направлены на решение проблемы. Так что фактически я перекрыл приход Чертогами. Я чаще всего для того и упарывался. Чтобы быстрее головой работать.       Джеймс хотел бы наблюдать за происходящим. Хотел бы видеть все медицинские процедуры, будь то забор крови или накладывание швов, но в силу обстоятельств мог только догадываться, что там творится. Иногда он видел перед собой ширму, сейчас вот холмсов бок.       — Такое себе. Мои все приходы, наоборот, были только для того, чтобы сбавить обороты. Иногда я творил в них, — Джеймс мотнул головой, — ну, или дела с азиатами.       — Чтобы отключить голову, я использовал другие вещества. Кокаин ускоряет мышление. И я использовал его именно для работы, — Шерлок осторожно приподнял край ваты, желая понять, как там с кровью. Всё ещё сочилась, но не слишком явно. Он убрал вату полностью, оставляя только прилипшие клочки, и осмотрел объём ранения.       — Угу. Согласен. Ускоряет. Но… Для меня наркотики всегда были в первую очередь для борьбы со скукой, то есть для того, чтобы не дать мозгу работать в холостую. Кокаин дал бы обратный результат. Незачем разгонять видеокарту, чтобы раскладывать пасьянс.       Джим вывел правой рукой неопределённый жест. Он вроде и сам делал это от скуки или в момент перегрузок. Когда разум, требующий бесконечного анализа файлов, был близок к срыву.       Джим нетерпеливо шикнул, приподнимая голову с Холмса. Не вовремя вернулась чувствительность. Нельзя было вернуться попозже, когда всё уже будет закончено?       Шерлок пожал плечами. Комната вокруг казалась размытой, словно фото. По воздуху к потолку, словно титры, ползли заметки про ранения и оказание первой помощи, снова написанные почерком Джона.       Виды ранений по характеру повреждения, в зависимости от глубины поражения, осложнения при ранениях, правила первой помощи, обработка, последующие мероприятия.       Теория.       Бесполезно.       Шерлок почти не смотрел туда.       Нужные слова останавливались и отплывали в сторону, замирая около Джима.       Огнестрельная, касательная, поверхностная.       Антисептик налит на новый слой ваты, прижат к ране.       Затем бинт и плотная повязка.       — Что ты там видишь?       Мориарти теперь мог наблюдать сосредоточенный взгляд детектива. Тот словно считывал фразы с воздуха, да ещё и очень разборчиво.       Что-то, прижатое вновь к ране, холодное, заставило его вновь шикнуть. Он, как маленький, поджал пальцы на ногах, подтягивая их ближе по возможности. Неприятно становилось на самом деле. Рука на коленях у Холмса тяжелела, где-то посередине начинала пульсировать толчками.       С этим ощущением Мориарти слился, не давая ему заполнить остатки прочищающегося разума.       Шерлок хмыкнул, а затем перевёл взгляд на ползущий текст и зачитал:       — Раны классифицируют с учётом множества различных признаков. По обстоятельствам нанесения в травматологии и ортопедии различают случайные, боевые и операционные раны, по особенностям ранящего оружия и механизму повреждения — резаные, рваные, рубленые, колотые, ушибленные, огнестрельные, укушенные и размозжённые.       — У-у… Это что, заметки с Википедии? У нас тут явно случайный случай огнестрела… Наитупейший, я бы сказал. Тако-ой донельзя банальный.       — Это медицинские справочники и журналы. На Бейкер их было много.       Джон постоянно таскал их и оставлял везде, где только можно. Шерлок иногда пролистывал их, когда было нечем заняться.       — Полезное чтиво, однако, — Джим представил, как его бы вывернуло на первом развороте журнала, и усмехнулся. Потом задумался. А стрельни он в Холмса, смог бы хоть как-то помочь?.. Себастьяну вполне мог. Было сложновато, но в определённых ситуациях он концентрировался, что в общем-то было немаловажно в его работе. Это сейчас он позволил себе расслабиться.       — Полезное. Потому и читал, — Холмс закончил с бинтом и оставил Джима в покое, — Скоро должно пройти.       Джеймс осторожно стянул свою руку с детектива. Повязка вышла довольно аккуратной. На бледной руке это вообще смотрелось искусством.       — Ну да. Сейчас её начнёт жечь, на утро это всё может опухнуть. Полное функционирование наступит через неделю при условии санитарных норм и лёгкого течения заживляющего периода.       Положив голову на колени Холмса, Джим затих, прикрывая глаза. Он был бы не против какого-нибудь анальгетика. Лучше из опиоидных, но такие прописаны только в случае серьезных ранений.       — Главное, чтобы не загноилось. Я вроде обработал, но… Шрам, скорее всего, останется. Я не зашивал. Но может повезти, — Шерлок вздохнул и откинулся назад. Текст продолжил ползти перед глазами, — Видимо, этот Глок всё же модернизированный. Но мы прикинули по весу примерно и получили десять-одиннадцать патронов, два уже выпущены и округлили до обычных двенадцати. Вот и вышло так, — Шерлок махнул рукой, и записи в воздухе медленно растворились, словно впитываясь в фон.       Адреналин стал отступать, как и кокаин. Вместе с этим пришли головная боль и расфокусированность.        Джим проводил взглядом записи, которых не видел, но по описанию Шерлока понял, как это должно было выглядеть.       — Вышло как вышло. Фиг с ним. Да и шрамы мне всегда нравились. Кроме того, что на плече. Он корявый, — ноющая рука теперь не хотела удобно устраиваться. Повертевшись, выбирая наиболее удобное положение, Джеймс бесцеремонно закинул её на Холмса, — Можно пойти наверх, там ты хотя бы лечь сможешь. Вытянуть свои длинные ноги и не терпеть вертящегося рядом с ними меня.       — Пожалуй, стоит и правда уже в комнату. У меня сейчас отходняк начнётся, тогда я не смогу дойти, а ночевать тут — завтра спина будет болеть. Пошли?       — Идём. Отходняк — это нехорошо. В этот раз я совсем его не хочу.       С дивана Джеймс поднялся, опасливо поставив ноги и ожидая, что промочит их канализационных водах.       Этого не случилось. Он пошатнулся, цепляясь правой за спинку, затем уже за Холмса.       Холмс поднялся тоже. Он немного неуверенно держался на ногах. Те казались ватными.       Они с Джимом держались друг за друга и, чудом не падая, двинулись к выходу.       Предстояло миновать коридор и подняться. Вот знал бы Джим, что они будут так упарываться, пять раз бы подумал, прежде чем брать домик с лестницей. Без перил, блядь. По таким только трезвым ходить можно.       — Шерлок, вот объясни мне, что побудило сделать лестницу без грёбаных перил? А если бы я тут инвалидом стал за эту неделю… Как бы спускался? Утром я на полном серьёзе просто полз по ней на кухню…       — Ну, а кто этот дом строил? Вот у них и поинтересуйся, какого хрена они так решили? — Холмс направился к комнате, игнорируя то, что Джим был уверен, что им придётся миновать лестницу. К счастью это было необязательно, ведь кабинет был на втором этаже, как и их комната, — Или они не рассчитывали, что здесь будут жить такие, как мы.       Вскоре они оказались в комнате. На кровать Холмс сразу лёг, больше не думая ни о чём. В висках уже стучало. Скоро начнутся вспышки тока.       — Надо. Да. Я спрошу. Какого хрена… Холмс, ты что материшься? И умеешь так грубо возмущаться?       — А я, по-твоему, ребёнок несмышлёный? Я и не так умею выражаться, — фыркнул Шерлок, а затем насмешливо дёрнул уголками губ. Он знает, что его вид обманчиво заставляет всех считать его интеллигентом. Но это было далеко не так, на самом деле. Это забавляло.       — Да, я верю. С таким то знанием языков. Любые выражения можно использовать. Но мне больше нравятся именно ирландские. Своеобразные. Как focáil leat. Ёмко.       Не без помощи детектива Джим дошёл до постели, падая в неё лицом, сдавленно скуля, потому что забыл про руку, а потом после долгого сопения замирая.       Приходя в себя, постепенно Джим двинулся к Шерлоку. Спать рядом с ним и близко к нему стало чуть ли не необходимостью.       — Ты как? Меня тоже отпускает. Завтра нужны будут анальгетики, сейчас ещё терпимо.       Джим касался его плеча губами, потому что лежал на правом боку, оставив подстреленную руку позади себя.       Он то проваливался в небытие, то выплывал. Пульс, ровный и спокойный, мерно стучал в голове. Сердцебиение Шерлока он тоже слышал.       — Голова гудит. Сейчас начнется ток, — Холмс закрыл глаза, — Надо засыпать. Спокойной ночи.       Вскоре он засыпает. Кокаин всегда помогал ему хорошо спать.       Джеймс не собирался долго разглагольствовать, замечая, что его вынужденный сожитель почти уже спит. Так что тоже затих, отозвавшись шёпотом:       — Спокойной ночи, Шерлок.       На этот раз Джим тоже довольно быстро уснул.