Начала нет и нет конца

За окном была глубокая ночь, и маленькая комната загородного отеля уже погрузилась во мрак. Чуя даже не двинулся, чтобы включить свет. Он продолжал сидеть в старом обшарпанном кресле и курить сигарету за сигаретой, бездумно прожигая взглядом одну точку. Глаза давно слипались от усталости. Последние дни были тяжелые и выжимали из него все силы, а поспать толком не получилось. Сегодня вот тоже. Конечно, лучшим решением было бы пойти отдыхать домой, но почему-то он все равно согласился на встречу, хотя за прошедшие часы успел с лихвой пожалеть. Дазай опаздывал уже на два часа. На два гребанных часа! Это был его личный рекорд. Они, как обычно, договорились встретиться в конце месяца в одном из безликих мест, являющихся точками притяжения маргинальных личностей, что пережидали здесь ночь или находили мимолетные сексуальные приключения. Они специально выбрали нечто подобное, чтобы затеряться, скрыться, лишний раз не привлекать к себе внимания, хотя Чуя с трудом мог сдержать брезгливость, когда переступал порог подобных номеров. Снова взглянув на отобразившееся на дисплее телефона время, Чуя решил, что если этот придурок не придет в ближайшие пятнадцать минут, то он просто встанет и уйдет. Как бы ему ни хотелось потрахаться, ждать, как собака подачку, он не намерен. Чтобы скоротать время, он начал бездумно открывать и закрывать вкладки в телефоне, перечитывая старые переписки и сохраненные заметки. Неожиданно ручка двери задрожала, послышалось проворачивание ключа, следом включился свет, и через мгновение на пороге показался запыхавшийся Дазай. – Прости-прости, – сразу начал он, театрально поднимая руки, будто демонстрируя свою безоружность. – Произошли независимые от меня обстоятельства. Пришлось задержаться. Чуя лишь недовольно закатил глаза. – Я, конечно, привык, что ты опаздываешь, но не на два, сука, часа, – злобно выплюнул он. – Это уже ни в какие ворота. Я заебался тебя ждать. – Поверь, Чуя, это был вопрос жизни и смерти. Я точно бы не задержался при других обстоятельствах. – Ага, – хмыкнул он в ответ. «Может, и правда свалить домой» – промелькнула в голове усталая мысль. К тому же, настрой был никакой. Чуя чувствовал себя таким истощенным, злым, а Дазай настолько взбесил своей выходкой, что больше уже ничего не хотелось. Разве что вернуться домой и завалиться спать суток на трое. Дазай тем временем снял с себя тренчевый плащ, повесил его на вешалку у двери и, переместившись вглубь комнаты, завалился на большую двуспальную комнату, раскидывая руки в разные стороны. С его губ сорвался блаженный стон. – Как же хорошо. Целый день бегал. Чуя продолжал следить за ним со своего места, все еще не решив, что делать. С одной стороны, оставаться и поощрять подобное неуважение к себе было отвратительным решением, а с другой – он ехал через весь город, просидел здесь черт знает сколько, а теперь придется возвращаться ни с чем. Наказав его, накажет и себя. Тем временем, приподнявшись на руках, Дазай пробежался по нему цепким заинтересованным взглядом и почти промурлыкал: – Иди ко мне. Чуя усмехнулся. – Зачем? Тебе и так неплохо. Мог бы еще на час задержаться. Часом больше, часом меньше. – Да ладно тебе, подставка для шляп. Давай лучше отдохнем. Их взгляды встретились, и Чуя почувствовал, как по спине пробежала сладкая дрожь. Сколько лет прошло, а его тело все еще продолжало реагировать на Осаму, как раньше. Особенно сейчас, когда с последней встречи прошел долгий месяц, а у него никого не было, кроме своей правой руки. – Что мне сделать, чтобы ты меня простил? – и, наклонив голову немного вбок, посмотрел на него так, как мог только он – вызывающе, страстно, очаровательно. «Да пошло оно все» – почти проговорил он вслух. Не оставляя себе больше шансов на «передумать», Чуя быстрыми шагами пересек комнату и, оказавшись на коленях Дазая, прижал его руки к кровати. – Тогда ты сегодня снизу, – прошептал он ему над ухом. Дазай в ответ ухмыльнулся. – Как пожелаешь, – и потянулся к губам, с упоением впиваясь в них, вовлекая Чую в жаркий поцелуй. Их близость всегда была страстной, ненасытной, почти переходящей в борьбу. Они не щадили себя, всецело погружаясь и отдаваясь без остатка. Чуя знал его тело, как свое, и их совместные ночи являлись единственно понятной связью, что осталась между ними. Здесь все было просто, очевидно, не нужно было решать и рефлексировать, нужно было просто давать и отдаваться. И они оба делали это превосходно. Но после секса всегда оставалась лишь пустота. Холодная и бездонная, она болезненно разрасталась в груди, лишая возможности нормально дышать. Это странное, ничем не объяснимое чувство, которое испытываешь в раннем детстве, когда остаешься совсем один. Чуя не помнил деталей, помнил лишь одиночество, что облепляло со всех сторон, и тоску, которая острыми когтями вонзалась в тело. Сейчас было нечто подобное. Чуя лежал на кровати, чувствуя нагретой щекой холодность подушки, ее чужой, незнакомый запах. Запах чужого помещения, «не дома». Долгое время у него вообще не было дома, сейчас у него он появился, и с того момента он всеми силами старался ночевать исключительно там, и никакой, даже дорогой отель не подарит ему той защищенности. Потому что он ненавидел этот «чужой запах», запах чужой комнаты, чужого постельного белья. Это троекратно усиливало все то, что он ощущал сейчас и что он никогда и ни за что не захотел бы больше чувствовать. За спиной почувствовалось шевеление. Дазай приподнялся на руках и потянулся за стоящей рядом бутылкой воды. Открыв ее, он жадно припал к горлышку, делая несколько глотков. А после протянул Чуе. – Будешь? Он отрицательно хмыкнул. Дазай лишь повел плечами. – Ну ладно. «Когда это началось? Сколько лет продолжается?» Казалось, время смешалось, слиплось, и сложно было уже понять, где была та точка, когда их отношения стали чем-то большим, но при этом все равно не потеряли своей неопределённости. Просто в один момент их потянуло друг к другу, как сумасшедших. Чуя кристально ясно помнил то чувство, что плавило его изнутри, превращая в столь податливого и разнеженного. Как он впервые осознал, что его влечет к парням (легко принять), что его влечет к Дазаю (почти невозможно), и как он первое время мучался, злясь на себя, свою влюбленность, что граничила с одержимостью. Затем были очередные пьяные посиделки, и вот Дазай сам потянулся к нему, после чего они целовались, как обезумевшие. А потом еще и еще, прячась в закутках, почти выгрызая свободное время, чтобы остаться один на один и почувствовать друг друга. Казалось, только в эти моменты они могли не спорить, не ругаться. Только тогда, когда они оба были поглощены телами друг друга и вообще ничего в мире больше не имело значения. Первый раз случился очень спонтанно, на одной из съемных квартир, где они жили между миссиями, на которые их отправлял Мори. Тогда Дазай бравился, что все знает, умеет и Чуя может ему довериться. И он доверился, а потом все получилось как-то совсем неловко, неумело и стыдно. Это было ожидаемо, они никогда не занимались сексом до этого, Дазай с парнями, а Чуя вообще. Но это все равно был важный чувственный опыт, который Чуя все еще вспоминал с нежностью и теплотой. Тогда ему казалось, что Дазай был ближе и понятнее, они были «на одной стороне». Теперь же между ними зияла бездонная пропасть. Прошло четыре года, и вот они снова в одной постели. Чуя смотрит на Осаму, который стал еще выше, наглее, красивее, и пытается понять, точно ли ему это нужно. Почему он все еще цепляется за прошлое? Чуя понимает, что правильнее было бы отпустить, забыть и придерживаться новой расстановки их взаимоотношений. Ведь теперь они по разную сторону баррикад. Они, как бы пафосно это ни звучало – враги. И именно врагами им стоит быть. «Он предал тогда всех, когда ушел. Предал тебя. И обязательно предаст еще раз» –вновь услышал он свой злой внутренний голос, который особенно громко звучал в моменты, когда он оставался один после подобных встреч. Внезапно, будто услышав его мысли, Дазай потянулся к нему, обнимая со спины и утыкаясь носом в затылок. От неожиданности, Чуя дрогнул, растерявшись. Странное ощущения, сидеть вот так, тело к телу, чувствуя тепло чужой кожи. В их отношениях никогда не было места излишней нежности, но порой случались моменты, когда они оба раздавленные и обессиленные, просто обнимали друг друга, скрывшись под одеялом. Ноги переплетались, одно тело вжималось в другое, вдавливая в кровать, чтобы быть ближе, чтобы было теплее. Казалось, таким образом они пытались вытеснить из себя одиночество и страх, что окружали их со всех сторон. Но так было раньше, до «побега», до того, как жизнь перевернулась с ног на голову. Тогда Чуя вполне мог абсолютно искренне обнимать в ответ, делиться всей нежностью и говорить тихие «люблю». Не потому что хотел, а потому что не мог по-другому. Сейчас все изменилось. Чуя чувствовал тепло Дазая, пальцы, что касались кожи на его плече, и дыхание, опаляющее шею, но вместо спокойствия на него накатило еще больше тревоги. Он чувствовал опасность, страх, что его дурачат, пытаясь усыпить бдительность, чтобы потом снова сделать нестерпимо больно… – И зачем? – холодно произнес он. – Отпусти меня. – Не отпущу, – и Дазай, как кот, начал ластиться, касаясь своей щекой его макушки, жадно вдыхая запах волос. Его пальцы снова забегали по телу Чуи, трогая в самых чувствительных местах. Но когда его рука переместилась к шее, чтобы коснуться, чтобы убить? Чуя резко дернулся, вырываясь, вставая на ноги. Сердце стучало так, будто он действительно был в шаге от гибели. – Я же сказал, чтобы ты отъебался! – прорычал он. На мгновение в глазах Дазая промелькнула растерянность, но очень быстро она сменилась холодной злостью. Усмехнувшись, он посмотрел него сквозь падающую на лицо челку. – И чего на тебя нашло. Чуя не намеревался дальше его слушать. Хотелось убраться отсюда, хотелось как можно скорее добраться до дома и принять душ, чтобы смыть все связанное с этой ночью. Кожа была будто наэлектризованной. Чуе казалось, он полностью провонял этим дешевым отелем, чужим постельным бельем и Дазаем. Притянув гравитацией к себе одежду, он начал поспешно одеваться. Руки не слушались, он то и дело промахивался с пуговицами, застёжками, отчего злился еще сильнее. – Чуя, – позвал его Дазай, когда он уже пошел в сторону выхода. – Ты же понимаешь, что все повторится. – Я бы не был так уверен в этом, придурок. – Если честно, я редко бываю в чем-то абсолютно уверен, всегда допускаю мысль, что могу ошибаться. Но иногда происходит такое, исход чего ты видишь наперед. – Ну вот и ебись со своим исходом. Дазай снова лег на кровать, потягиваясь. – Глупый-глупый Чуя. – Пошел на хуй, – с яростью хлопнув дверью, он вышел в коридор и быстрым шагом направился к выходу. Внутри кипела злость. Внутри кипела обида. Но по факту Чуя до сих пор не понимал, на что и почему. Дазай всегда оставался Дазаем. Что бы ни думали другие, он почти не поменялся за все прошедшие года, остался все таким же изворотливым угрем, что мог одурачить любого и потом без проблем прикинуться наивным дураком. Чуя привык не ждать от него искренности и серьезности, реакций, которые привык получать на свои действия от других людей. И, когда он решил восстановить «отношения», мысленно напомнил себе еще раз – не привязывайся, ничего не жди. Конечно, самый лучший и безопасный вариант был бы вообще порвать с ним навсегда. Разорвать эту связь, что тянулась с их первой встречи и продолжает душить его. Начать новую жизнь, возможно найти кого-то, а не оставаться запасным вариантом на ночной перепихон, пока их никто не видит вместе. Только вот Дазай был прав, Чуя не мог. Как бы сильно этого не желал. Спустившись вниз и оказавшись на улице, Чуя жадно глотнул ночной воздух, который был настоящим спасением. Казалось, что, вырвавшись из тесного номера, он вырвался из клетки, где невозможно было дышать. Злость сошла на нет, и с ним снова осталась холодная пустота. Как-то совсем по-детски Чуя обхватил себя руками и пошел к машине. Скорее всего он просто устал, скорее всего, ему просто нужно выспаться. Последние дни были настолько сложными и изматывающими, что реакция на все обострилась до предела. Чуя не понимал, почему должен отказываться от секса с кем-то, если секс с этим кем-то его очень даже устраивает, пусть даже если этот "кто-то" – Дазай. Ему просто нужно относиться ко всему проще и держать дистанцию, не оставаться на ночь, не позволять запудрить себе мозг романтической херней. Тогда все будет хорошо, тогда все будет под контролем. «А любовь, привязанность, они вытравятся. Рано или поздно. Ничего не вечно.» –цинично произнес голос в голове, отчего внутри все стянуло в тугой узел. Добравшись до машины, Чуя уселся в салон и завел двигатель. И все же уйти было правильным решением. Сейчас он приедет домой, в свою уютную квартиру, где вкусно поужинает, выпьет чего-то дорогого и сможет наконец отдохнуть. А разборки с Дазаем и все связанные с ним проблемы будут решены как-нибудь потом, в будущем, которое еще не факт, что наступит.