ЗЕРКАЛЬНАЯ УТОПИЯ

Пустота. Ничего не слышно и не видно. Я будто живой, но в тоже время мертв. Мне плохо? Как описать это чувство? Не знаю. Вы спросите меня, хочется ли мне умереть? Я скажу, что устал жить. Могу я… — Тэ… Чонгук берет в свою руку его и целует. — Слава богу… Это уже Юнги, который опустился на стул с облегчением. — Где я? — В больнице. Мой мозг пытается понять, почему я здесь. У мене вроде ничего не сломано и не болит, если конечно не брать во внимание то, что я чувствую. А почему кстати? Точно! — Джин! Где Джин?! Тэхён резко подскакивает с кровати, но Чонгук не позволяет ему встать. — Что ты делаешь?! Пусти! Мне нужно к Джину! Пусти! Хосок подбегает к нам и помогает Чонгуку. — Тэ! Успокойся и послушай! — Пусти! Мой брат! Мне нужно к Джину! Он в реанимации! — Он жив! Тэхён резко перестает брыкаться и смотрит на Чонгука. — Да! Жив, но он в коме… Жив… В коме… Что мне с этим делать? Почему я не могу ничего сделать? Зачем я вообще живу, если даже не могу помочь брату? — Мне нужно к нему. — Не сейчас. Хосок наклоняется ко мне и берет за плечи. — Послушай, Тэ. Я поднимаю свой взгляд на него и не могу понять, что он хочет сказать. — Джин в очень тяжелом состоянии. Он не может дышать самостоятельно, у него множество переломов, ему делали пересадку кожи, он находится в коме и врачи говорят, что если он очнется, это буде чудо и это еще не все… Врач сказал, чтобы ты пока не ходил к нему, ведь ты можешь не выдержать… Не ходил, потому что не выдержишь… Разве сейчас я держусь? — Если вы не дадите мне увидеть брата, я перережу себе вены. Я не шучу и они это понимают. Каждый смотрит на меня, они выбирают выражения, чтобы поговорить со мной, касаются совсем аккуратно, думают я не замечаю? Чонгук почему же ты не смотришь мне в глаза? Неужели все так плохо? Я улыбаюсь, но моя улыбка больше похожа на оскал, который вызывает у них мурашки. Сейчас я наверное похож на сумасшедшего, но разве только похож? Я хочу умереть, но хочу жить, я ничего не чувствую, но чувствую слишком много всего. Я запутался и у меня нет сил, это разгребать. Я просто хочу к брату. Хочу, чтобы как раньше, я лежал у него на коленках, а он гладил мои волосы, как мама в детстве. Просто хочу, чтобы он жил. Неожиданно открывается дверь и в комнату заходит Намджун. Выглядит он не лучше меня, он будто постарел на лет десять, смотрит только на меня, другие будто не существуют. — Ты тоже это чувствуешь? Его голос совсем тихий и сломленный. В нем я вижу себя, старого себя, которого только впервые сломали. — Чувствую, снова… У тебя впервые? Нам даже не нужно говорить, что именно. Мы друг друга понимаем, хотя не так, я понимаю его, он меня нет. — Впервые. Чонгук смотрит на своего лучшего друга и на своего парня, видит насколько они разбиты, но если Намджуну можно помочь, он примет эту помощь, то Тэхён нет. Он не хочет, чтобы кто-то ему помогал и не хочет помогать себе сам. Он застрял, увяз в своей боли, но неужели не понимает, что делает больно не только себе. Врач сказал, что он не в порядке, что ему больнее чем Джину. Он ничего не чувствует, он в коме и раны его не болят, говорит, что даже если умрет, это будет безболезненная смерть, но с Тэхёном все наоборот. Его состояние давно не в порядке, он пытался делать вид, что все хорошо, но его ударили в самое сердце. Он живой, но чувствует себя мертвым, он находится в аду, в который сам себя загнал. Донсу, так зовут врача, сказал, что никакие психологи и терапии ему уже не помогут, нужно было раньше обращаться к ним, но он настолько долго с этим живет, что невольно стал рабом своей боли. Он настолько в ней увяз, что рука помощи ему не поможет, нужно нырнуть с головой туда и попытаться вытащить, но он может стать якорем для обоих. Чонгук смотрит на своего ледяного принца, который снова покрылся льдом, но этот толще его будет сложно пробить, но он будет пытаться, пока не сможет. Снежка стал для него всем и жизнь без него, будет не жизнью. — Отпустите его к брату. Хосок, Юнги и Чимин смотрят на меня удивленно. — Ты не слышал, что врач сказал? — Я тоже согласен с Чонгуком. Намджун поддерживает меня, потому что знает, как Тэхёну плохо. — Мы не можем… — Достаточно, это не обсуждается! Чимин смотрит в глаза Чону и видит того самого Дьявола о котором уже успел забыть, но сейчас он снова вернулся, чтобы защитить свое и никто не сможет ему противостоять. Остальные, похоже тоже, это видят и больше не спорят. — Спасибо. Тэхёну тяжело даже пошевелиться, но Чонгук помогает ему встать. Он идет совсем медленно, будто только научился ходить. Мы выходим с палаты, все мы. — Он в соседней палате. Палата 349. Теперь этот номер навсегда останется в моей памяти. Я останавливаюсь перед дверьми. — Не идите со мной. — Тэ… Хосок хочет взять его за руку и сказать, что они не могут оставить его одного, но Намджун перехватывает мою руку. — Дай ему побыть с братом наедине. Тэхён смотрит на Намджуна с благодарностью и заходит в палату. — Джин… Это точно он? Перед ним, будто мертвец лежит. Он безумно бледный, весь в ссадинах, перемотан бинтами, его грудь еле-еле вздымается, благодаря аппарату, а глаза закрыты, его лицо выглядит спокойным, но на самом ли деле ему не больно? Я подхожу к нему и опускаюсь на колени. Мне плохо, мне очень плохо… Я чувствую… — Я… Мне… Не могу выдавит и слова, мне не хватает воздуха, я начинаю задыхаться, пытаюсь сделать вдох, но не могу. Я хочу разодрать себе горло, но потом смотрю на Джина и думаю, что еще не время. Он так и не услышал от меня и слова. — Джин, я… Мой голос совсем тихий и такой сломленный снова… Я прочищаю горло и пытаюсь снова. — Знаешь, сколько лет я тебя призирал, одного взгляда на тебя мне хватало, чтобы вспомнить все то, что так хотелось забыть. Я пересматривал наши старые фотографии, где мы были счастливы, там была мама… Она смотрела на нас так нежно, а потом я видел фотографии, где ты смотришь так же и мне становилось так больно, ведь… Ты заменил мне ее. Не отец, он отвернулся от меня, а ты нет, но потом… Что же произошло? Не знаю… Я просто хочу сказать, что я никогда не винил тебя, просто я ненавижу себя, ненавижу, что такой слабый, что когда смотрю на себе в зеркале вижу ее, что не смог быть смелым, тогда и не ушел с тобой раньше из той тюрьмы. Ты думал, что я ненавижу тебя из-за того, что ты рассказывал про меня отцу, но это не так. Я просто этого не понимал, но ненавидел я тебя из-за твоего взгляда. Ты смотрел на меня с жалостью, а я ее не заслужил, никогда не заслуживал. Слышишь? И тогда выгнал тебя, потому что ты был бы рядом, а я не заслуживаю тебе, твоей любви и заботы. Я должен был сгнить в той квартире, но я настолько слабый, что даже не смог убить себя… Представляешь? Я пытался так много раз, но ни один не увенчался успехом. Я такой неудачник, Джин. Даже сейчас, я живу, чтобы увидеть, как ты откроешь глаза… Ты ведь обязательно проснёшься, правда?.. Я виню только себя. Ты не виноват, Джин. Я знаю, что ты тоже винишь себя, но не нужно, ладно? Я заберу ее всю себе. Иногда я думаю, почему отец, так стал ненавидеть меня, но потом понял, что он тоже скучает. Ему тоже плохо без ее, а я же вылитая копия. Смешно, не так ли? Каждый день, я просыпался и думал от том, что не достоин быть похожим на нее, что вообще не должен был рождаться, тогда и тебе, и отцу было бы проще, но судьба совершенно меня не любит. Джин, я хочу, чтобы ты знал, я не виню тебя и мы сможем жить, как раньше, только проснись... Я умираю вместе с тобой. Тэхён кладет голову на ноги Джина и начинает плакать, спустя долгое время, но он так и не замечает одинокую слезу, которая скатилась по бледному лицу Джина. *** Я поднимаю голову и пытаюсь понять, где я. На улице уже темно, а я в палате Джина. Неужели уснул?.. Я смотрю на его безмятежное лицо и тихо вздыхаю. Затем в комнату кто-то входит. — Ты как? Я поворачиваю голову и вижу Чонгука. Он смотрит так нежно, что я хочу отвернутся. Я не достоин и его тоже. — Никак. Не вру. Мне и вправду никак. — Я отправил остальных домой, было сложно, но им нужно отдохнуть. — Почему сам не уехал? — Я не оставлю тебя. — Лучше бы ты сделал это и не мучал ни себя, ни меня. — Я не мучаюсь, Тэ. — Врешь. Я всегда всех мучаю. Ты посмотри на себя, еще с утра ты был счастливым и расслабленным, а сейчас ты безумно уставший, ты хочешь спать и есть, но не идешь из-за меня, ты чувствуешь себя плохо из-за меня. Зря ты меня полюбил, Чон Чонгук. Я приношу только боль и разрушение. — Не смей так говорить. — Да ты посмотри на меня. Все кто любит меня страдают. Каждый день я просыпался и думал, что если умру всем станет легче, но не умирал, а люди вокруг меня продолжали страдать, а потом появился ты заставил меня чувствовать и теперь ты тоже страдаешь. — Тебе плохо, Тэ и я чувствую это, когда тебе станет хорошо, мне тоже будет. — А если не станет? — Тогда нам будет плохо вместе. — Чонгук, ты не понимаешь. Я не в порядке… — Тогда позволь мне помочь тебе. — Нет… — Прошу… Чонгук медленно подходит к Тэхёну и обнимает его. — Без тебя я тоже не смогу жить. — Прошу, не говори такого. — Нет, я говорю тебе это и ты позволишь мне быть рядом. Снежка, мы одно целое, нам по-отдельности нельзя. Тэхён закрывает глаза и полностью вверяет себя Чонгуку. Может я и вправду слишком долго наказывал себя? Вот только мне ничего не поможет больше, рядом с ним я забываю об этом, но что делать, когда рядом его не будет?... — Не думай, твои мысли тебе погубят. Так легко об этом сказать, а сделать сложнее, ведь человек не думает только, когда спит, а я больше не хочу. — Ты поговорил с Джином? — Да… Вот только, Чонгук… — Что? — Мне страшно… — Мне тоже, но рядом с тобой становится легче. Сам Дьявол признался, что ему страшно. Страшно за друзей, за любимого человека, ведь так просто все не будет, нужно много времени. *** Вы когда-нибудь были в столовке, в больнице? Я вот впервые, но я понимаю, что здесь просто отвратительно готовят, мне даже жаль пациентов, которые находятся здесь долгое время. Остальным кстати нравится. Может над моей порцией плохо постарались? — Тэ. — Да, что? — Почему ты не ешь? Разве? Я даже не заметил. — Невкусно. — Чимин, ты это слышал? Ему невкусно! Да, мы уже вторую порцию едим! — Да, босс, очень даже вкусно. Я просто подвигаю свою тарелку этим двоим и беру в руки чай. — Тэ, тебе нужно было больше поесть, а не этим троглодитам все отдавать. — Юнги, я правда не хочу. Я хочу пойти к Джину. — Я с тобой. Чонгук поднимается следом, а я не в силах ему отказать. — Тогда мы тоже. — Вам не стоит, вы же еще не доели. — Мы уже наелись. — Ну ладно. У меня нет сил спорить, я устал и просто хочу к брату. Я там теперь живу. Сначала врачи не разрешали, но потом Чонгук что-то им сказал и они разрешили. Я не был дома уже три дня и за это время в состоянии Джина не произошло никаких изменений, но я не отчаиваюсь, я пообещал, что дождусь его пробуждения. Чонгука я еле уговорил пойти на работу и не сидеть со мной весь день, но ночует он все равно со мной. Мы уже подходим к палате и я вижу, что возле нее стоят охранники, это меня немного напрягает, но Чонгук берет меня за руку и я немного успокаиваюсь, страха я не испытываю, чего вообще может боятся человек, который на грани жизни и смерти. — Простите, вы кто? — Вы Ким Тэхён? — Да. — Тогда можете пройти внутрь, остальным, это запрещено. — Почему это? Хосоку, это уже не нравится. — Мы не пустим его одного. — Там Господин Ким. Охранники, будто не замечают остальных и обращаются только к Тэхёну. Я захожу в палату и слышу, как остальные, пытаются подвинуть охранников. — Отец? Он оборачивается и взгляд его, как всегда суров и холодный. Он смотрит на меня с высокомерием и пренебрежением. — Значит решил поселится с этим выродком. Голос стальной, но я его уже давно не боюсь. Сейчас меня больше задевают его слова. — Как ты можешь говорить так о собственном сыне? — Он мне не сын. Я впадаю в ступор, этот человек совершенно не меняется, он становится только хуже. — Ты тоже решил пойти по его стопам? — О чем ты? Я смотрю в его глаза, не отвожу взгляд, как раньше, а выдерживаю, ведь этот человек в моих глазах сплошной мусор. — Думаешь я не знаю, что ты скачешь на члене, как твой брат? Так вот в чем дело. — Вы оба ничтожества. Разве я для этого вас растил, чтобы вы с мужиками трахались? Его слова меня никак не задевают, ведь мне плевать на него, но вот был бы Джин в сознании, ему было бы больно. — Это все, что ты хочешь сказать или есть что-то еще? Он смотрит на меня так, словно хочет задушить собственными руками. Подходит ближе, но я не двигаюсь с места, сейчас мне так на все плевать, что даже становится смешно, что отец немного ниже меня. Я улыбаюсь, а он замечает, его глаза темнеют и я вижу, как его рука дергается, но не уворачиваюсь, вот только все равно не ощущаю удара. — Еще хоть раз, ты тронешь его, я тебе руки отрублю. Чонгук стоит сзади меня и держит руку отца, которая почти ударила меня. — Неужели, моего сына трахает, сам Чон Чонгук? Невероятно. Признаю ты обошел своего брата. — Заткнись. Хосок смотрит на отца Тэхёна и не может узнать в нем того человека, который носил на руках свою жену, смотрел на нее влюбленными глазами, а от детей на шаг не отходил. Это просто кто-то слишком похожий. — Ты спрашивал, хотел ли я сказать что-то еще? Хочу. Он смотрит на Тэхёна. — Я сожалею, что этот выродок не сдох, хотя все возможно верно? Я могу попробовать снова. Он ухмыляется, а меня повергают в шок его слова. Время останавливается. — Это ты… — Что я? Давай скажи это. — Ты подстроил аварию? — Ставлю пять балов за догадливость. Все стоят в шоке, а потом хотят двинутся в сторону Кима старшего, но их останавливает смех Тэхёна. Это не просто смех, так смеются люди которых окончательно сломали, от него мурашки по кожи бегут, а уши хочется закрыть, чтобы не слышать этот сломленный голос, от которого ничего не осталось, глаза выдавить хочется, чтобы не смотреть, как человек кости свои ломает, голыми руками, но от этого не спрятаться, ведь человек дорог настолько, что ради него пусть и с слезами на лице, с раненой душой, но будешь стараться выдержать. — Браво! Тэхён начинает громко хлопать в ладоши и смеяться. — Ты превзошел самого себя. Ким отворачивается от своего сына, ведь ему тоже плохо от такого вида. — Что же ты на меня не смотришь, ПАПА? Все смотрят на Тэхёна, но никто не может его узнать. Он не похож на человека, на призрака, да. Он медленно подходит к отцу и поднимает его голову за подбородок. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Он смотрит, видит, кого вырастил и сломал, своими же руками. — Убирайся отсюда. Все смотрят удивленно, ведь готовы хоть сейчас, убить этого человека. — Но знай. Я не прощу тебе этого, никогда. Я лишу тебя всего, что у тебя есть. Заберу все, над чем ты так упорно работал, заставлю смотреть на это, оставлю не с чем, а потом… Он наклоняется к уху отца и тихо что-то шепчет, никто не слышит, но по реакции Кима, это хуже смерти. — Лучше убей… — Ты не заслуживаешь смерти, а теперь иди и живи в постоянном страхе, ведь я приду тогда, когда ты не будешь этого ожидать. Он уходит и в комнате повисает тишина. — Тэхён… Он не реагирует, подходит к Джину, садится на край постели и поворачивается боком к остальным. — L'utopie, nous y sommes coincés pour toujours.