Be strong, my dear brother!

— Будь сильным, мой дорогой брат! Все равно тебе никто не поможет... Аказа лежал прикованный лозами к полу. Он пытался вырываться и кричать, но техника Доумы не давала никакой возможности сбежать или позвать на помощь. — Хаку, лучше хорошо себя веди! Не забывай в каком ты положении!) Доума усмехнулся и принялся сжимать и разжимать пальцы, стимулируя напрягшуюся плоть. Не искушённое подобными ласками тело против воли начинало возбуждаться, физиология брала своё. Аказа чувствовал, как жар разливается ниже его завязанного лозами живота и чувствовал отвращение к своей предательской физиологии. Блондин продолжал сверлить взглядом присмиревшего братика, чувствуя ладонью реакцию на свои действия. Он обострил свои чувства и медленно разжал вторую руку, опустив её на бедро. По освободившимся конечностям хлынула кровь, вызывая неприятное болезненное покалывание, на месте сжатия пальцев были отчетливые красные следы. Хакуджи решил не сопротивлялся, прикинувшись предметом интерьера, и только участившееся дыхание выдавало его. Доума привстал, что-то быстро сцапал с тумбочки и вернулся к своему увлекательному занятию. Ему определённо нравилась реакция своего брата. Аказа чувствовал себя последней грязной тварью. — Молодчинка, послушный пёсик! Ладненько, продолжим без лишних слов! Подсунув ладонь под поясницу не ожидавшего этого Хакуджи, парень быстро стянул с него штаны, откинув их куда-то в сторону, и опустил брата обратно, взирая на зрелище, представшее перед ним. Аказа, наглый подросток с гордым взглядом, гроза всей школы, лежит перед ним, обнаженный, беззащитный с остекленевшими глазами. Вставший член удобно лег в руку Доумы, который сдвинул крайнюю плоть и начал медленные возвратно-поступательные движения, наблюдая, как из уретры показалась первая капля смазки. Облизнувшись, блондин опустил корпус ниже и снял каплю языком, мазнув по головке горячим и чуть шершавым языком, начиная двигать рукой быстрее. Аказа дернулся, вызвав ещё больший азарт у насильника. Доума начал облизывать головку со всех сторон, иногда поглядывая на реакцию. Когда блондин занял свой рот, воцарилась зыбкая тишина, прерываемая влажными звуками и дыханием братьев. Аказа — парень, которому подчиняются даже учителя, лежит на полу прикованный лозами своего нового брата, пытается сдержать стоны. Он корил себя за то, что не может собраться с силами и остановить это безумие. Но вот Доума вовсю наслаждался происходящим, ему было все равно на свою подчинённую позицию, он не собирался останавливаться на достигнутом. Прикрыв глаза, он взял в рот головку, аккуратно, стараясь не задевать нежную кожу острыми клыками. Доума не хотел причинять боль братику. Почувствовав, что Хакуджи скоро кончит, демон взял основание члена в плотное кольцо пальцев и резко опустил голову, губами касаясь лобка. Голова кружилась, всё сложнее было поддерживать дыхание, бедра непроизвольно напрягались. Аказа посмотрел на творившееся у него между ног безобразие: его брат медленно и ритмично двигал головой, помогая себе рукой, длинные чёрные ресницы трепетали. Было видно, что он получает удовольствие. Это зрелище было неожиданно возбуждающим, Хакуджи не ожидал от себя подобного извращения — Доуму нужно проучить и хорошенько отбить, а не сдерживаться от блуда с ним. Аказа чувствовал себя как никогда испачканным, опороченным, от этого невозможно отмыться. Кожа в тех местах, где ее касался брат, горела от ощущения фантомной грязи. От тягостных мыслей его отвлекло чувство прохлады на мокром члене: Доума спрыгнул с кровати. «Уже всё, отпустит..?» с надеждой пронеслось в голове Аказы. Не всё, потому что Доума скинул с себя хаори и одежду, обнажая наливающуюся эрекцию, и вернулся к прерванному. Заметив, что за ним наблюдают, он поймал взгляд брата и игриво улыбнулся, нашаривая у себя в кармане тюбик с жирной заживляющей мазью. Выдавив немного на пальцы левой руки, Доума скользнул ими к своему заду, одновременно с этим обхватывая член столпа свободной рукой и облизывая его. Прохладная мазь быстро согрелась, когда блондин вставил в себя сразу два пальца. От регенерации было сложно растягивать, потому что всё возвращалось в исходное состояние. Протолкнуть что-то больше пальцев будет проблематично. Аказа немного расслабился: его не будут насиловать. Он то и дело боковым зрением видел жаркие взгляды искусителя и его призывно изогнутое тело. Чтобы легче было переживать происходящее, Хакуджи окунулся в мир фантазий, представив себе парня в своей кровати абстрактным человеком, милым сердцу. — Братиик, не отключайся, смотри на меня, на того, кто поверг тебя. —сладко прошептал Доума припухшими блестящими от слюны и смазки алыми губами. Мир фантазий лопнул мыльным пузырём возвращая в реальность. В постепенно разработанный анус входили уже три хорошо смазанных пальца. Нащупав простату, Доума стал стимулировать её. От приятных ощущений он стал постанывать, горлом посылая вибрации по члену Хакуджи. Волнами накатывало наслаждение, другой рукой он стал гладить себя, горлом насаживаясь на орган брата, иногда чуть задевая его клыками. Слюны было так много, что она стекала на яички. Доума понял, что уже пора: возбуждение было уже сложно терпеть, да и Хакуджи шумно выдыхал через рот, смотря в потолок. С громким влажным звуком блондин освободил рот и щедро выдавил на член оставшуюся мазь, отбрасывая тюбик. Распределив импровизированную смазку, он уселся на пах брата, являя свое обнажённое тело. Эрекция удобно легла в ложбинку между крепкими ягодицами. Уперевшись в пол коленями, Доума почти улёгся на Аказу и направил его член в себя. С первого раза не получилось: мышцы почти регенерировали и вновь были неприступно тугими. Подавшись бёдрами назад, ему удалось вставить головку. Доума резким движением насадился на член брата. Взгляд плыл, дыхание Хакуджи было прерывистым и поверхностным: брат навалился на него своим немаленьким весом. Демон красиво изгибался, размеренно опускаясь и поднимаясь, не отрывая взгляда от лица Хакуджи. Прекрасные разноцветные глаза Доумы были заполнены азартом. Аказа нехотя признал, что Доума, когда не болтал языком и не фамильярничал, выглядел даже...привлекательно?? Но он избавился от этих мыслей, так как отвращение к Доуме превосходило желание признавать того симпатичным или чего-то в этом роде. Искуситель взял ровный темп, буквально используя почти неподвижного Аказу как дилдо. Мышцы постепенно расступались и член входил все свободнее, с каждым движением скользя по бугорку простаты. Аказа с трудом сдерживался, чтобы не застонать и не начать вдалбливаться в податливого блондина. «Чем быстрее он кончит, тем быстрее уйдет отсюда. Надо его довести, но мое тело буквально неподвижно» размышлял Хакуджи. Чувствуя нарастающую волнительную дрожь, блондин стал сильнее насаживаться на член, прогибаясь в пояснице и свободной рукой стимулируя свой. — Ну что, нравится, братик? — опять подал голос Доума. Блондин развязал рот Аказе. — Теперь я знаю, что твой рот может не только болтать, ты, уебище! — Вот какими словами заговорил, я тебя совсем испортил. Ну что же, все ещё не успокоился? Но ладно, так и быть, не буду завязывать тебе рот, Аказа-доно! — Тебе это так с рук не сойдёт! Обещаю, я испорчу тебе всю жизнь, ты будешь молить мен.. Доума закрыл рот своего брата рукой. Оставалось буквально несколько движений до конца, Посмотрев на время блондин вспомнил, что скоро прийдут друзья Аказы. Демон несколько раз насадился на член, одновременно с этим потираясь о живот Хакуджи, и кончил, крепко сжавшись. Доума начал неторопливо собирать свои вещи и одеваться. — Это было неплохо, братик, определённо неплохо! — опять в его голос вернулись неприятные издевательские нотки. — Хорошего вечера, а я пошёл! — Нет, я ни за что не забуду...— едва слышно, но твёрдо, пробормотал Аказа. Доума, надев хаори, подошел к Аказе и склонился к его лицу: — Не волнуйся, Хакуджи, это не последний раз...— демон коротко чмокнул его в губы. — Будь сильным, мой дорогой брат! Аказа тупо смотрел в след Доуме. Его терзал страх, что блондин снова привяжет его и...Он чувствовал себя брошеным, грязным и запуганным. В голове Хакуджи звучала фраза брата: ~Будь сильным, мой дорогой брат~