Об уставших куклах и огромных роботах.

Возможно, Скарамучче стоило обдумать свой план отступления из Инадзумы более подробно и, путем тщательного анализа текущей на тот момент ситуации, тут же от этого плана отказаться. Сейчас ему было откровенно стыдно это признавать (а также стоило ему колоссального куска его гордости), но, оглядываясь на прошлого себя, Сказитель уверенно мог назвать себя феерическим придурком. Увлеченный маниакальной идеей увести Сердце Бога из-под носа остальных Предвестников и Царицы он не заметил, что его план был откровенно дерьмовым. Его поймали еще в Рито, что было неудивительно, учитывая, что отряды Фатуи встречались на островах чаще, чем вездесущие лепестки сакуры. И минимум половина из них все еще формально находилась под его командованием. Не удивительно и чрезвычайно унизительно. И глупо. Настолько же глупо, как и его попытка незаметно ускользнуть из-под носа как минимум двух других Предвестников, находившихся на тот момент в Инадзуме. Сердце Бога, пульсировавшее в его сумке чистой энергией электро, ослепило его разум безумной эйфорией, заставив забыть о том, насколько короток его поводок. Конечно, формально он мог считаться Шестым Предвестником, но в реальности каждый из Двенадцати оставался марионеткой в умелых руках Царицы, как бы старательно они все не пытались об этом забыть. Удивительно, но в порту его встретил Дотторе. "Разве он не должен сейчас быть в Сумеру?" — промелькнуло в голове у Скарамуччи. Эта мысль сразу же испарилась, сменившись ослепляющей яростью. Этот придурок стоял в его лодке. "Исполнителен, как и всегда, Куникудзуси," — сказал ему тогда Доктор, нагло ухмыляясь своими тошнотворно-острыми зубами. Сказитель в ответ, кажется, послал его куда подальше, не то чтобы он точно помнил, как именно протекал их разговор. Кажется, назвал извращенцем, что, впрочем, было обычным исходом любого их взаимодействия друг-с-другом. Ясно было одно, Скарамучче оставалось или драться (и тогда его предательство стало бы официальным, что было бы еще худшей ситуацией чем та, в которой он оказался сейчас), или виртуозно лгать. Как выяснилось, врать оказалось бесполезно. Святилище Сурастаны, до которого Сказителю еще неделю назад не было никакого дела, оказалось невероятно красивым дворцом. А также невероятно унылой тюрьмой, в которой помимо настоящего Архонта теперь оказался заключен и он сам. "Целых два беспомощных Бога в одном месте. Конечно, над вторым мне еще предстоит немного поработать, но зато представь, как рады будут жители Сумеру, когда мой эксперимент окончится успехом,” — прошептал ему тогда Дотторе, обжигая своим дыханием его ухо и до боли сжимая его плечо, прежде чем втолкнуть в полупустую комнату, обшитую металлическими листами. — Куникудзуси, разве ты не хочешь стать богом? Этот придурок имел наглость самодовольно ухмылиться, наклоняясь своей мерзкой рожей все ближе и ближе к его лицу, за что тут же получил звонкую пощечину. — Кто дал тебе право меня так называть? — отчеканил Скарамучча с нескрываемым отвращением. Доктор склонился в шутливом поклоне перед ним: — Покорно прошу прощения, Лорд Предвестник. Когда он выпрямился, его ухмылка сменилась хищным оскалом. В глазах, не скрытых сейчас под маской, плескался лед. — Сказитель, ты, наверное, неверно меня понял. Это не было дружеским предложением. О нет, Скарамучча все прекрасно понимал. И именно поэтому в ответ он лишь скучающе вздохнул, отмахиваясь от Второго. Несомненно, он всегда мечтал заполучить законно принадлежащее ему Сердце и занять место среди Архонтов, принадлежащее ему по праву рождения (создания?). Но не так, не будучи марионеткой в чужих руках. И уж тем более не по прихоти безумца, возомнившего его своей игрушкой. Дотторе издал смешок, лишенный всякого веселья. — Кончай представление, Куникудзуси, — устало процедил он. — С твоими подчиненными эти дешевые трюки, может, и работают, но лично я начинаю уставать от этого фарса. — Я, кажется, ясно выразился, — рявкнул Сказитель. — Не смей. Меня так. Называть! Доктор в ответ лишь осклабился: — А если посмею? Ты загнан в угол, Кунику… Глаза Скарамуччи сверкнули чистым электро. Воздух между ними наполнился запахом озона и обожженной плоти. Дотторе коротко вскрикнул и упал замертво, сраженный ударом молнии. Шестой Предвестник позволил себе нервно закусить губу и бесшумно выдохнуть, прежде чем его лицо вновь приняло выражение скучающего раздражения. Из-за угла раздались медленные хлопки. — Помогло? — фальшиво-участливо спросил Доктор, появляясь из теней своей мастерской. — О да, — приторно улыбнулся Сказитель в ответ. — Он даже не удосужился отправить ко мне нормального клона? — Дефективный прототип для дефективного прототипа. Ничего личного. Скарамучча подавился воздухом от такой наглости. Дефектный прототип? Он… — Наверное, ты забыл, или этот придурок просто не вложил конкретно в твою голову эту информацию, клон, — медленно процедил он, закипая от ярости. — Но добрый Доктор услужливо доработал меня, высвободив дарованную мне силу. Стоило запечатать ее обратно, если ты действительно хотел лишить меня выбора. Или дефектной омега сборке это не под силу? Второй клон оторвался от задумчивого пинания трупа первого и совершенно спокойно спросил: — И что, продолжишь уничтожать меня, пока не придет Оригинал и не поставит тебя на место? Думай, Куникудзуси, думай. Настоящий Дотторе — слишком серьезный противник, в отличие от кучки его клонов, обладающих лишь малой долей его силы. Номеру Шесть ни за что не сравниться со Вторым. Прямая конфронтация может привести к его полному уничтожению. Значит, остается лишь блефовать, язвить и надеяться, что Доктор рано или поздно устанет от его выходок и потеряет к нему интерес. Такое уже однажды случалось в Заполярном дворце несколько веков назад. Если бы кто-то спросил Сказителя, то он бы уверенно заявил, что это были лучшие тридцать лет в его жизни. Скарамучча натянул свою лучшую мерзкую улыбку, которую он отрабатывал годами, способную довести до нервного тика любого собеседника, и сладко пропел: — Нет, я просто уничтожу себя, и ты останешься без единственного доступного тебе искусственно созданного Архонта. Впрочем, я лишь дефектный прототип… К его удивлению, Дотторе резко обернулся к нему, окончательно отцепившись от своего несчастного трупа, в то время как на его лице промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее беспокойство. Отлично. — Твоя воля к жизни слишком сильна, — уверенно произнес клон. В его глазах читалась тревога. Куникудзуси улыбнулся еще шире, презрительно щуря глаза: — Как ты уже верно подметил, я загнан в угол. Что мне еще остается, Доктор? Клон замер на месте, задумчиво потирая подбородок. Наконец, он неуверенно вздохнул: — Предположим. Что ты хочешь получить от меня, чтобы добровольно стать участником моего плана? Вот так просто? Шестой почти не верил своей удаче. Оставалось только выдать что-нибудь абсолютно несуразное, чтобы этот придурок отстал от него хотя бы на несколько дней. За несколько дней тишины и покоя вполне можно будет придумать план побега из Святилища, а дальше придется действовать по ситуации. Сказитель саркастично протянул, глядя клону прямо в глаза: — Ой, даже не знаю… Он неопределенно помотал рукой в воздухе, скорчив театрально-задумчивую гримасу, а потом выдал самым сладким тоном, на который был только способен: — Хочу божественное тело в форме огромного робота, инкрустированного золотом, с гигантской круглой задницей. К удивлению Сказителя Доктор в ответ на это лишь спокойно кивнул, пожал плечами и направился к выходу. — И труп за собой убери! — бросил ему Скарамучча в след. Ответом ему был звук запираемого снаружи замка. Куникудзуси не был уверен, хороший ли это знак. Он потерял счет времени. Несколько дней тишины и спокойствия превратились в несколько недель, а потом и вовсе растянулись в невнятную массу, наполненную тщетными попытками Сказителя найти в мастерской хоть что-то, что помогло бы ему пробиться через странную металлическую обшивку. Неизвестный материал легко поглощал любые его атаки. Звук отворяемого замка заставил его вскинуть голову и выпрямить спину. Не то чтобы это хоть как-то могло спасти его честь. Последние несколько дней он посвятил продуктивному сидению в углу. В комнату вошло сразу три клона, двое из которых бесцеремонно подняли его за плечи и поволокли к выходу. — Эй! — возмутился он на полпути, вырываясь из их цепкого захвата и еще раз убеждаясь в том, что Дотторе — сраный педант. Даже его омега сборки обладали стальными бицепсами. — Поаккуратнее со своим новым богом, — процедил он, отвесив одному из них оплеуху. Третий Доктор посмотрел на него, возбужденно раскачиваясь на месте, и расплылся в сияющей улыбке. В его глазах сворачивалось тугими клубками необузданное безумие. Иногда он издавал маниакальное хихиканье. Бета сборка, отвратительно. — Лорд Предвестник, у меня есть для вас подарок! — воскликнул он, щелкнув пальцами. Два других клона мертвой хваткой вцепились в плечи Шестого и вновь толкнули к двери. Скарамучча раздраженно дернулся и прошипел: — Я дойду сам, придурок. Бета сборка Дотторе снова щелкнул пальцами, и чужие руки пропали. Гордо вздернув голову Куникудзуси уверенными шагами направился вслед за клоном по темному коридору, в конце которого тускло мерцал холодный, искусственный свет. Медленно, подобно древнему чудовищу из времен Войны Архонтов, перед глазами Сказителя возникло гигантское металлическое… нечто. Бета сборка радостно потер руки, встав чуть сбоку от него, и возбужденно подпрыгнул. — Что… это? — ошарашенно спросил Скарамучча, взирая на безвкусное механическое чудовище. — Огромный робот, инкрустированный золотом, как вы и просили, Лорд Предвестник, — как ни в чем не бывало ответил Доктор таким тоном, будто бы объяснял что-то очевидное. — О, и не волнуйтесь. Огромную круглую задницу достраивают в этот самый момент. Прикажете ее тоже инкрустировать? — Ты окончательно с ума сошел, или это такая шутка? Дотторе вновь маниакально хихикнул, после чего его улыбка спала с лица, являя глазам Шестого гримасу чистого садизма. — Отнюдь. Я выполнил свою часть сделки, — абсолютно серьезно ответил он. «О, ненавистные Архонты, он не шутит. Он не шутит!» — панически осознал Куникудзуси. Бета сборка щелкнул пальцами и в плечи предвестника вновь впились чужие руки. Дотторе привычным движением наклонился к его уху, бесстыже схватив своей лапой его лицо, и холодно отчеканил: — Полезай в своего сраного робота, Скарамучча.