Камни не плачут

- У тебя в глазах – боль! Горечь и боль! И мне это – надоело! – Альстед хватает меня за плечи, обнимает и рывком прижимает к себе с неожиданной силой. Его взгляд пугает – такая в нём отчаянная и бесповоротная решимость. Мне не нравится бледность лица принца и его бурный натиск, вообще, почти ненавидя Альстеда за то, что он так бесцеремонно поставил нас обоих в эту глупую мелодраматическую ситуацию, за то, что понятия не имею, что теперь делать, и как правильно себя вести, ибо мои чувства пугают и сбивают с толку меня самого. Они не поддаются логическому осмыслению, и я теряюсь и злюсь, одновременно желая противоположного: «Я его хочу. Как я могу?!» Я хочу вечно смотреть в прекрасные синие глаза Альстеда. Также я хочу совершенно непоследовательно грубо послать его к чёрту, отшвырнуть от себя, крикнуть, чтобы он прекратил, наконец, тискать меня, словно полковую шлюху, убирался вон и впредь никогда не смел больше даже приближаться ко мне; и… я категорически не хочу, чтобы он меня отпускал, ни на секунду! Я хочу забыть его, бесповоротно вычеркнув из своей жизни; и я хочу – остаться рядом с ним навсегда. О, если б можно было провалиться сквозь землю!.. Жалко, что нельзя. В любом случае, смириться с происходящим и позволить командовать собой – выше моих сил, и я свободолюбиво вырываюсь, но принц держит меня очень крепко. - Мы не должны… это неправильно… нельзя! Я не хочу! – вопреки всему, мой голос звучит вполне обыденно, причём настолько отрешённо, малоубедительно и сухо, как будто я читаю наизусть параграфы военно-монастырского устава. - А меня не волнует, что ты хочешь! Мне надоело смотреть, как ты страдаешь! - С чего ты взял, что я страдаю, и что мне вообще от тебя, или от кого бы то ни было, что-то нужно? – с досадой возражаю я. – Я вполне счастлив сам по себе! - Вижу я, как вы счастливы! - Ты переходишь все границы, – раздражённо замечаю я. - Мне всё равно! – парирует он. - Ты, как всегда, в своём репертуаре! – язвительно комментирую я. – То есть – опрометчив, удручающе наивен, легкомыслен и возмутительно нахален! Что будет, если узнает король? – делаю я последнюю попытку воззвать к здравому смыслу принца. «Король – Великий Магистр рыцарей Святого Ордена, а не Голубого!» – так и не рискнув произнести этого вслух, заканчиваю я, уже про себя. В ответ Альстед громко и грязно бранится – мои излюбленные непристойные выражения из его уст звучат, по меньшей мере, нелепо. - Фи, Альстед! – морщусь я. - Ты боишься, – констатирует он. - Я не хочу проблем. - Теперь это так называется? – саркастично интересуется он. - Но, король… - Король тут не при чём! – отрезает принц ледяным тоном, так явно позаимствованным у меня, что я не могу удержаться и фыркаю: - Очень похоже! - Я всё знаю, лорд, – преспокойно заявляет Альстед, не обращая никакого внимания на мою иронию. – И про вашу секретную миссию, и про неограниченные полномочия, которыми вас наделил король, чтобы поскорее вернуть меня обратно в столицу… - Ну, надо же! И кто раскрыл вам сию страшную тайну? – сквозь зубы интересуюсь я, по-видимому, всё же, недостаточно убедительно равнодушно, потому что принц, изучив выражение моего лица, удовлетворённо кивает: - Так это правда! - Ничего подобного, – невозмутимо отрицаю я со всей беззастенчивостью опытного придворного интригана, но тщетно. - Вы разговаривали во сне, – обвиняющее заявляет Альстед, пронзая меня возмущённым взором, ясно говорящим о том, что отпираться бесполезно, и я сдаюсь: - Ах, вот как… Было бы очень интересно узнать, как много вы подслушали! Принц словно не замечает мою колкость: - Достаточно, для того, чтобы понять… – Альстед напряжённо кусает губы. – Вы со мной что угодно могли сделать, чтобы заставить подчиниться… чтобы выполнить волю короля… ведь я – полностью в вашей власти. Вы – Великий Инквизитор, и я хорошо представляю… - Ты не представляешь, – зловеще останавливаю я его, попутно обречённо размышляя, сколько же всего я успел выболтать за эти несколько ночей? - …Но вы ничего… такого… со мной не сделали, – упрямо продолжает он. – Что вам помешало? Порядочность, благородство… может быть, жалость? Я не понимаю… - Я просто знаю, что такое «хорошо» и что такое «плохо», тем более, по отношению к особе королевской крови, – довольно мрачно отвечаю я, но это всё равно звучит так, будто я пытаюсь оправдаться. Альстед недоверчиво фыркает: - Нет, причина в другом. И я хочу её знать. Я имею право её знать, – поправляется он. – Потому что это касается меня. Я молчу. Мне больше ничего не остаётся. Ах, если бы все люди, когда надо, умели молчать так, как я – у них было бы на 99% меньше проблем! Я вздыхаю. Тогда Альстед говорит за меня – безжалостно правдиво: - Ваш последний роман – это не просто история из придворной жизни. Вы написали его про меня, и так, как мог написать только любящий человек. Так, как любите меня вы, меня любить никто никогда не будет! Я это вижу, я – чувствую… Но, не понимаю, почему вы отвергаете меня, будто ненавидите? В чём дело? - Это допрос? – высокомерно роняю я, хотя на самом деле, готов провалиться сквозь землю. - Я просто хочу знать. - Как мило! – ядовито отзываюсь я, передёргивая плечами. – И, главное – блестяще аргументировано! Просто хочу знать, – повторяю я, смакуя каждое слово. – Ну, надо же! Понимая, что я совершенно не настроен на откровенность, принц вспыхивает и угрожающе наваливается на меня, кажется, он сам не понимает, что говорит: - Мне что, изнасиловать вас, чтобы вы признались? Ничего себе! - Ну, это ты уже слишком, малыш! – шиплю я, сквозь гневно стиснутые зубы, и, наконец, отрываю Альстеда от себя. – Помечтай! У меня на плечах и у него на запястьях точно останутся синяки. Альстед кривится, потирая руки – сам виноват, напросился! Я смягчаюсь и наставительно вещаю: - Это только в книжках у главных героев всегда всё получается, а в реальной жизни, как правило – наоборот. Я не хочу никаких отношений, тем более – нетрадиционных, такой ответ тебя устроит? - Нет! Ещё бы! Чего я хотел? Тогда я приосаниваюсь и привычно чеканю, не жалея металла в голосе: - Можешь быть совершенно уверен – я не собираюсь нарушать рыцарский кодекс и обеты, которые давал при вступлении в Святой Орден! Я не намерен рисковать своим положением, тем более из-за какого-то молокососа, который сам не знает, чего хочет! В случае огласки – нас обоих в два счёта вышвырнут из Ордена, можешь в этом даже не сомневаться! Быть рыцарем Святого Ордена – вот всё, что я хочу. И – остаться им, даже, если придётся отказаться от всего на свете! Мой заключительный пассаж – достоин воскресной проповеди: - Нам не следует позволять низменным страстям командовать собой! Вообще – не следует поддаваться своим страстям. Нам следует их искоренять! - Хватит! Я смертельно устал от вашего бесконечного лицемерного моралите! – неожиданно резко обрывает меня принц, и я недобро прищуриваюсь. Альстед, напротив – мило улыбается, хотя в его взгляде продолжает сверкать несгибаемая воля: - А если я сегодня дам обещание оставить военную службу, вы ответите мне взаимностью? Я изумлённо смотрю на него, потеряв дар речи… Это самый невероятный, невозможный, немыслимый шантаж за всю мою жизнь! - Предположим, чисто гипотетически, – осторожно отвечаю я взвешенным деловым тоном, хотя мне хочется миллион раз крикнуть «Да!» и задушить принца в объятиях, но – железная придворная выдержка на уровне рефлексов, закалённая в кулуарах власти, заставляет меня блестяще сохранить лицо, и я с дипломатическим изяществом завершаю. – Только… если это будет в пределах разумного. - Пока мне не надоест! – дерзко отвечает принц, но его синие глаза устремляются на меня с такой подкупающей теплотой и нежностью, что всё во мне тает… и я ощущаю себя так, словно куда-то блаженно падаю… нет, Альстед просто ставит меня на колени властью своего неотразимого обаяния! Но я не был бы лордом Альфийским, если бы не смог взять себя в руки и чётко сказать: - Я подумаю, – вслед за чем – достойно удаляюсь, то есть, скорее – позорно сбегаю из собственного кабинета. «Нет, между нами ничего не может быть, – шиплю я сквозь зубы, едва оказавшись за дверью. – Я недостоин тебя, принц Троллический!»