Ты просто мерзок.

      Утро доброе, заявляешь ты самому себе, открывая глаза утром. Прямо перед твоим лицом — очаровательное личико твоего парня, который до сих пор, нагло закинув на тебя свои ручища, дрыхнет. Будить тебе его слишком жалко, он и так спит редко, поэтому, пусть поспит подольше, решил ты. Ты выскальзываешь из его хватки, словно змеюка, а затем встаёшь с кровати, поправляя на себе чужую футболку. Ты всё ещё до ужаса сонный, но ты отлично знаешь, что не заснешь, поэтому, напялив на свои ноги тапки, ты тихо выходишь из комнаты, стараясь сильно не шуметь. Дирк спит слишком чутко, поэтому, тебе нужно вести себя осторожнее, чтобы он не проснулся. Иначе ты будешь чувствовать себя просто мерзотно. Ты заходишь на кухню, а затем, шаркаешь тапочками прямиком до кофеварки, тебе нужно попить кофе, чтобы на всякий случай не свалится от того, насколько сильно ты хочешь спать.       В подаренную тебе Дирком кружку с приятным звуком наливается горячая, коричневая жидкость, так приятно пахнущая. Ты хватаешься за кружку металлической рукой, звонко стукая жёсткими пальцами по стеклу. Уже собираешься уходить, присесть куда нибудь да посмотреть что нибудь, но резко оставливаешся. Зеркало. Ты увидел себя в зеркало, чёрт возьми. Ты выглядишь мерзотно. Ты подходишь ближе, все ещё держа кружку в руке, и сводишь брови к переносице. На тебя глядит когда-то явно вполне себе привлекательный парнишка, с бывшим очаровательным личиком. А теперь - одноглазая мерзость с ОГРОМНЫМ ШРАМОМ от взрыва, покрывающим половину твоего лица. Мерзость. Ты выглядишь мерзотно. Так, словно тебя только что вытащили из какой-то блядской мясорубки и слепили из остатков со словами "и так сойдёт". Ты понятия не имеешь, почему ты не умер ещё тогда, при самом инциденте. Или почему возвышение на богоуровень не исправило все это дерьмо, как это произошло с твоими друзьями. Ты не понимаешь, почему ты остался изуродованным инвалидом с механической рукой. Почему судьба решила, что тебе и так нормально и что ей необязательно менять в тебе что-то? Ты не знаешь, ты буквально не имеешь никакого понятия. Походу, она издевается над тобой, походу, она максимально тебя ненавидит, походу, тебе просто нужно смириться, а не пытаться разобраться в этом, как в прошлые разы. Ты уверен, что этот раз точно не приведёт ни к чему хорошему, в прошлый раз ты буквально чуть ли не убил самого себя. Чуть не решил, что раз уж ты такой ирод, тебе наконец-то стоит пропасть долой с этого мира. И куда подальше. Ты, вроде бы, подошёл к соглашению сам с собой, но ты продолжаешь стоять, сжимая кружку в руке. Она даже захрустела, походу, ты медленно но верно ломаешь ручку. Твоя единственная, нормальная рука поднимается выше, ты прикасаешься к своей изуродованной коже, оно давным давно зажило, но шрам продолжает не давать тебе покоя. Раньше ты был миловидным, очаровательным и в целом очень даже привлекательным, по крайней мере, ты так считаешь. А теперь ты даже не можешь поверить что перед тобой стоишь ты сам. Ты прикусываешь нижнюю губу, а затем поднимаешь руки к этой типичной пиратской повязке, собираясь снять её. Снять её, после огромного количества времени её ношения. Да, ты буквально носишь её ВСЕГДА. Ты в ней спишь, ты в ней ешь, ты в ней моешся. Ты даже забыл, как ты выглядишь без неё. Наверное это было бы слишком непривычно. Но тебе хочется посмотреть. Тебе любопытно. Именно поэтому ты её все же снимаешь. Осторожно, не спеша, будто боясь спугнуть самого себя. Будто боясь спугнуть человека в отражении. Рано или поздно ты все же снимаешь её, укладывая её перед собой вместе с кружкой, всё ещё полной кружкой кофе, к которой ты даже не прикоснулся. Ты глядишь на себя, оглядываешь пустую глазницу, точнее, то, что от нее вроде бы осталось. Под повязкой скрывалось всегда самое плохое, что-то, от чего тебя начинает тошнить.       О нет, походу ты сейчас разрыдаешься. Ты укладываешь ладони на лицо, сжимая собственную, бедную, разодранную морду. Впиваясь ногтями и железными пальцами в лоб и остальное, до чего оно дотягивается. Ты не можешь казаться настолько слабым, не после всего того, что ты прошёл, не после этих блядских похождений и не после всего, чего ты натерпелся. Ты сильнее как никогда, какого черта твой тупой мозг решил, что сейчас время рыдать? Но ты не можешь это контролировать, эмоции зашкаливают и ладонь становится мокрой. Тебе даже пришлось убрать механическую руку, на всякий случай, чтобы её, хер его знает, не заело или ещё что. Ты хлюпаешь носом. Ты такой слабак, чёрт возьми.       Ты чуть не подпрыгиваешь, когда на твое плечо опускается чужая рука. Боже блять, когда он успел проснуться? Некоторое время он молча смотрит на тебя, а ты молчишь, не понимая, что, как и почему.       — Что опять случилось, малыш? — спрашивает Дирк, лаская твои бедные ушки своим приятным голоском. Боже, ты так обожаешь когда он говорит, это заставляет таить тебя словно гребанный снег. Ты смотришь на него, а затем слабо улыбаешься, укладывая свою руку на его, слегка сжимая её. Ты выдыхаешь, нервно усмехаясь.       — Опять я разнылся что-то, да? — говоришь ты, отворачиваясь обратно к зеркалу и понимая, что на фоне его - ты выглядишь словно полный кусок дерьма. Он выглядит отлично в этих идиотских очках, в этих идиотских шортах и даже в твоей футболке, которая ему явно мала. Ты не понимаешь, каким образом он вообще решил, что ты достоит даже находится рядом. Он глядит на тебя, все так же молча, походу, ожидая ответа на его вопрос. А ты не мог, ты не мог молчать вечно, ведь ты знаешь, что он рядом и точно скажет тебе что-то, что тебя успокоит.       — Выгляжу просто мерзотно, не думаешь? Чёрт возьми, да посмотри на меня, я похож на ходячий труп, Дирк, — говоришь ты, трепетно выдыхая. Пока он глядит на тебя, словно на полного идиота. Словно ты сказал какую-то максимальную глупость и теперь он должен дать тебе по башке за такие слова.       — Ну ничего, я люблю ходячие трупы, — явно что-то не то, что ты ожидал, ты ожидал того, что он скажет что ты выглядишь просто очумительно и вообще, лучше чем кто угодно другой. Но, походу, не заслужил.       — Это мой любимый тип мужчин. Ходячие трупы тааак горячи, Баз, ты не представляешь, — он опускается к твоей щеке, чмокая тебя в неё, а затем поглаживая по плечу.       — Особенно такие прекрасные, как ты, мой хороший, — ты выдаешь смешок, ладно, оказывается все хорошо, оказывается он ВСЕГДА оправдывает твои ожидания. Ты закатываешь глаз, а затем киваешь.       — Как скажешь, как скажешь. Сходим, посмотрим что-то, может? Кофе тебе сделаю, все дела, — говоришь ты, выпрямляясь и хватаясь за кружку с кофе, уже холодное.       — Конечно, малыш, — чёрт, да ты его просто обожаешь.