Надпись на двери была лишней.

Им в это время оставалось только спать. В это утро, первым проснулся Дима. Честно, вставать и вовсе не хотелось. Тем более, если рядом с тобой лежит тот, кто тебя изнасиловал этой ночью. Так беззаботно. Противно.. Дмитрий медленно поднялся с кровати. Ноги дрожали, всё тело, включая в себя в основном ключицы, шею, а так же поясницу со спиной. Он даже не хотел одеваться вовсе. Одежда валялась на полу в самых разных местах. Ноги медленно двигались от одного угла до другого, пока Дима попутно, но словно в замешканной, зашуганной спешке натягивал на себя футболку с джинсами, всё ещё продолжая глазами выискивать бело-красную толстовку с замком. Стыд, потерянность, усталость, их недопонимание между собой делало только хуже. Что же будет дальше? Для Димы это было адом. Ему хотелось просто лечь и спать дальше, уже и не заботясь о том, что те, ненавистные им янтарные глаза в какой-то момент всё же откроются, и тогда прийдут проблемы. Диме всё ещё надо было надеть куртку, всё ещё надо было идти, не смотря на эту давящую усталость, что так и ломило всё тело. Побрацкий двинулся к коридору, к тамбуру, к двери. Плечом он обессиленно облокотился на дверь, медленно дергая ручку двери. Голова не соображала от слова совсем. Дверь не поддавалась.. Точно. В голову пришли воспоминания с прошлой ночи, только сильней ударив по Побрацкому. Он закрыл дверь! Звездочкин её запер, тогда, когда он.. Сделал массаж Диме? Сейчас это было не важно. То-есть, нет, это было очень, черт побери, важно! Он хотел выйти, сбежать, неважно даже в чем он будет. Неважно, что подумают люди, что скажет Олежа.. Олежа! Дима же изменил ему?.. Выходит, это так. И что теперь сказать Олегсею? Привет, да, меня вчера не было всю ночь, хоть мы и договорились, что я не на долго, но этому есть объяснение! Меня вчера всю ночь трахал твой друг! Ну чудесно. Слов нет. В горле пересохло. На глаза наворачивались маленькие слезинки.. Хотелось реветь как не в себя, кричать, истерить, но всё, что мог Побрацкий тогда, так это беззвучно плакать. Медленно он сполз на пол, приседая на него, но тут же, стиснув зубы, болезнено зашипел, втягивая воздух в лёгкие. Зря он сел. Боль разлилась на всё тело, невыносимо раздражающе пульсируя в районе его пятой точки. Ну конечно. Тут уже он не сумел сдержать слезы, и они ручьём покатились по его лицу, капая на белые рукава толстовки, перекрашивая в серый. Рывком встав, Побрацкий начал искать уборную. Хотелось подойти к зеркалу, просто так, закрыться в ванной. И не выходить никогда. На время.. Хотя бы на время, которое было бы возможно. Но как только Дима закрыл дверь и увидел себя в зеркало, стало только хуже. Град слез, что и так был достаточно большим, резко прибавился в размерах. Побрацкий, не в силах сдерживаться, зарыдал. Всё его лицо было красное, гигантские синяки под глазами, челка, что взъерошилась так, что побывала на каждом уголке лица, к тому же ещё и наэлектрозовавшись, от толстовки Димы. Хотелось кричать, но всё что он мог, только жадно и прерывисто дышать, пока эта возможность у него не отнялась, из-за прибытия соплей. Вода, словно слышимая даже за пределами в квартиру, громко зашипела, пока её звук не перекрыл звук сморкания Побрацкого. Дышать было просто невозможно, глаза слипались, в голове не было не одной трезвой и позитивной мысли. Да какой тут вообще позитив-то в такой ситуации? Стоило только подумать о том, что не смотря на некоторый парализующий шок во время первого раза, что доставлял только страх и дискомфорт, ему даже.. Понравилось? Он так стонал, так сладко, так приторно сладко, словно ему и в правду это нравилось. Но это ведь не так. Не так же, да? *************************** Размышления Побрацкого прервал стук Звездочкина в дверь ванной. К тому времени Побрацкий просто стоял над раковиной, лениво, словно без эмоций, уставившись в зеркало. Хотелось зарыться в волосы Олегсея, обнять его, чтоб он утешил. А утешил бы он? Дима ему изменил, изнасиловал, да и Олегсей - призрак. На какой бы счастливый финал они не надеялись, это бы никогда и ни за что не произошло. Даже если Побрацкий до самой своей смерти будет встречаться в Олегсеем, то тогда Олегсей и после смерти Димы останется один. Да и возможно ли такое, чтоб Дима остался с ним на всю жизнь? Скорее всего, нет. . . Дверь была не заперта, только закрыта. Звездочкин медленно открыл дверь, проходя в нутрь. Когда он увидел состояние Димы, сердце то ли сжалось, то ли расскалолось на тысячи, миллионы маленьких осколков. Подойдя к Диме, тот обнял его сзади, уткнувшись ему в шею. Диму из транса вывели только его объятья. Такие противные, но и тёплые одновременно. Не хотелось уже ничего, не возвращаться в общагу, универ, выходить за ту дверь.. Просто стоять было бы сейчас гораздо приятней. То-есть, не то чтобы приятно, но.. Уже просто не хотелось разбираться. Хотелось просто плыть по течению, хоть его задал и вовсе то не ты, и неизвестно - куда же оно приведёт?