Побочные эффекты

Для Питера встреча с бывшими одноклассниками это возможность лишний раз набухаться, при этом потратив только… на проезд. Потому что пьяные люди — щедрые люди. Это неоспоримый факт, пришедший из далекого прошлого и никогда не перестающий являться подлинным. В любом классе есть те исключительные люди — их чаще называют заводилами, — которые могут предложить что-то бредовое, но на это потом согласятся все. И никто не пожалеет. Их бухаловки начинаются со скромного: «Ребят, давайте в парке посидим? Без всякой жести, трезво и культурно». А потом это «трезво и культурно» превращается в сломанные детские качели и погнутую горку, в зассанные клумбы, поцелуи друг с другом по кругу вне зависимости от того, кто в каких отношениях состоит вне этой мутной компании, в звон бутылок в мусорках, слёзы по школьным воспоминаниям, драки с ссорами, признания «бля, чел, прости, что чмырил тебя в школе, ты мужик классный» или предложения купить ещё по одной. Одна превращается в две, две в три, круг замкнутый и давно всем известный, но никого это не останавливает. На то она и есть, эта молодость, чтобы творить херню, жалеть или вспоминать всё оставшееся позади со смехом. Или со слезами. Питер входит в топ тех людей, которые «я не пью, но если вдруг выпью… держите меня семеро». Он являлся и до сих пор является мемом класса, потому что Питер трезвый — это заядлый ботаник, с которым, кроме как о прикладных науках, физике и химии не поговоришь, а вот Питер пьяный… это философия вкупе с невысказанными желаниями и смелыми выкидонами. Питер становится бесстрашным и прямолинейным, хотя он в обычной жизни стеснительный и тактичный. Иногда его бесстрашие (по его меркам, конечно) не знает границ и выливается в купание в фонтане, бег наперегонки по крышам старых гаражей и попытки открыть ржавую машину какого-то деда из соседнего от школы двора. Алкоголь не меняет людей, он лишь способствует опущению привычных масок. Снятию тормозов. А ещё он обнажает настоящего человека, душу и его потаённые желания. И это никогда Питеру не вредило.

***

Они вновь напились. Начали с пива, продолжили водкой, добили какой-то настойкой, которую бывший одноклассник притащил от бабушки. Бабушки это ещё тот личный склад выдержанного пойла. Питер, к счастью, в этот раз сохранил трезвое сознание. Выпил не то чтобы мало, но и не то чтобы много: на ногах стоит, говорит внятно, зато чувствует лёгкость и желание парить в воздухе как осенний листик. А на улице середина осени, всё такое ярко-оранжевое и жёлтое, листья под ногами хрустят, на куртку цепляются колючки репейника, дети носятся по лужам, с разбегу погружаясь в них резиновыми ботинками, птицы на каждом шагу завывают свои «чирик-чирик». Питер обязательно когда-нибудь мечтательно подумает о том, как было бы круто в такую осень гулять с тем, кто его любит и кого любит он. Он парень-романтик, но чаще смотрит на мир трезво (кроме сегодняшнего дня) и «по-взрослому», реально осознавая, что всё не так, как описывают в романах. Но сейчас его мысли заняты другим. Компания разошлась около получаса назад, когда на часах ещё не было восьми вечера. Вообще-то, Питеру до университетского общежития в пригороде ехать около полутора часа и ещё идти минут пятнадцать, но он случайным образом направился в другую сторону и оказался в другом районе. Медленно шаркая и пиная листики, которые хаотично взлетают над его ботинками, в голове Питера набатом звучит лишь одна мысль: «Как же чертовски хочется есть». И это та самая раздражающая побочка от употребления алкоголя — ты хочешь есть в два раза больше и быстрее, и не важно, кушал ли ты заранее. Есть захочется без вариантов. А побочка употребления алкоголя у студентов, живущих на жалкую стипендию, заключается в том, что если ты идёшь пить и скидываешься на алкоголь (иногда, конечно, у Питера появляется совесть, и он решает не быть нахлебником), то денег потом не остаётся даже на проезд. Поэтому сейчас Пит, жутко желая съесть слона целиком, бредёт куда глаза глядят в надежде наткнуться взглядом на вывеску местной кафешки или кифаса (мак у молодёжи за последние годы утратил былую популярность), чтобы помучить себя и с грустью пойти в свою комнату грызть старый хлеб и овсянку на воде. Зато деньги на алкашку спустил, настроение себе поднял, а потом вернулась суровая реальность. Ох, знала бы тётя Мэй, как он питается… завершились бы не только его прогулки, но и самостоятельная жизнь. Она бы точно перевелась в его район работать и поселилась бы с ним, контролируя каждый шаг — то самое, от чего он мечтал сбежать почти двадцать лет. Однако и Мэй была когда-то молодой, глупой и имеющей одну купюру в кармане. Многие через такое проходили, Питера можно понять. Молодость всего одна. Он сворачивает в переулок между домами и вздыхает. Начинает холодать, кончики ушей щиплет, пусть он и в капюшоне. Пальцы, обхватывающие фильтр тлеющей сигареты и выглядывающие из-под растянутых рукавов толстовки, коченеют и бледнеют, но Питер не обращает внимания. Он думает об осени, об окружающем его мире, цепляется взглядом за парня, выбравшегося из только подъехавшей машины, которая похожа на бронированный джип. Пит в машинах не то чтобы шарит, у него другие увлечения, но он узнаёт спереди буквально квадратной (со зрением у него пока порядок) машины значок мерседеса и хмыкает — ещё один мажор мимо проезжал и, видимо, заблудился. Дело в том, что в соседнем районе расположен бизнес-центр, полностью заполненный офисами и конференц-залами, предназначенными для аренды, и иногда спешащие по делам бизнесмены по непонятным причинам (Питер скидывает такие ситуации на пробки и считающих себя умными богачей, решивших объехать те самые заторы дворами) теряются во дворах обычных людей. Водитель выглядит солидно, даже издалека видно его сидящее по спортивной фигуре пальто, обтянутые плотной тканью накаченные руки и широкую спину, лаками или гелями приподнятую чёлку, аккуратно торчащую к небу, и идеальную бороду, над которой наверняка не один мастер еженедельно старается. Он оглядывает район, крутится на месте и достаёт телефон, уставившись в экран, подсвечивающий в сумерках его лицо. Питеру чужого выражения лица не видно, но он быстро теряет интерес, докуривает сигарету и фыркает, отвернувшись и продолжив размышлять о всяком. В процессе размышлений он шарится по карманам и, когда находит потрёпанную жизнью купюру с малюсенькой горстью мелочи, то едва не пищит от радости. Кифасу быть! Он поест! Он разворачивается на пятках, чуть не навернувшись на мокрых листьях, и спешит к другому переулку, за которым можно будет дворами выйти к оживлённой улице и найти поблизости рай для голодного студента. Он проскакивает мимо квадратной чёрной тачки на стоянке коммунальной квартиры, мимолётно взглянув на водителя, который со статуса «парня» переходит в «мужчину», что так и пялится в телефон, не двигаясь. Питер прячет руки в карманы. Те совсем замёрзли, он не чувствует пальцев. Сейчас бы кофе не помешало, но, увы, денег набралось на один чикенбургер. Обжаренная в панировке сочная курочка, два смешанных соуса, сочный помидор, салат айсбрерг и плавленный сыр… живот недовольно урчит, Питер сглатывает, поёжившись от внезапного порыва ветра, и крупно вздрагивает, когда слышит за спиной низкий хриплый голос. — Эй, сигаретки не будет? Удивление и лёгкий мимолётный испуг от внезапности сменяется пассивной агрессией. Курочка была близко, почему его не потревожили раньше, до того, как он наскрёб денег по карманам на еду богов? Все мысли заняты едой, во рту скапливается слюна. Однако быстро вернув себе самообладание (он что пьяный, что трезвый парень спокойный, его трудно вывести из себя), Питер негнущимися пальцами вытаскивает пачку, протягивая её незнакомцу. Им, очевидно, оказывается тот самый прилизанный и, кстати, жутко сексуальный мужчина. У него ярко выделяющиеся носогубные складки, выходит, человек харизматичный, говорит много и эмоционально, но меж бровей словно склеенная и не расслабляющаяся складка. Часто недоволен? Зол? — Будет. Голос Пита хрипит от выкуренной сигареты, холода, обнявшего его со всех сторон, и алкоголя, напоминающего о себе лёгкой кислинкой на кончике языка. Мужчина забирает пачку, с неменяющимся лицом достаёт себе тонкую дешёвую сигарету и отдает её парнишке, покрутив сижку в пальцах. — Хороший выбор. — Э-эм, спасибо? — Питер хмыкает без тени улыбки. Ага, как же, хороший выбор. Он просто тактично воздерживается от смеха над таким, как Питер, над нищим подростком. Хотя, может, он при своей жизни таких и не встречает никогда и Пит для него сейчас как зверушка в зоопарке. — Зажигалкой не поделишься? — между тем просит мужчина, и Питеру на секунду кажется, что он ухмыльнулся, но это произошло так быстро, что Пит списывает это на своё нетрезвое состояние. Мало ли, что подшофе может привидеться. — Поделюсь. Питер шарится по карманам, выудив маленькую бензиновую зажигалку с рельефным рисунком паучьей паутины — личная вещь, оставшаяся от дяди Бена. Когда тётя разбирала его вещи и решала, какие придётся раздать, а какие убрать на чердак в качестве памяти, Пит буквально вырвал эту зажигалку и с тех пор таскает её с собой, как талисман. И, соответственно, использует по назначению. Мужчина прикуривает, на несколько десятков секунд, растянувшихся в минуту, залюбовавшись рельефом и огладив его пальцем. Обычно Пит эту вещичку хранит как нечто неприкосновенное, никому не даёт на неё смотреть, не то что трогать, но он или слишком хочет есть, поэтому не реагирует на чужое внимание к своей зажигалке, или… другого не дано. Мужчина не выглядит как тот, кто вызывает доверие с первого взгляда. Но и страха он не вызывает. Пусть и стоит в своем дорогом строгом пальто недалеко от своей не менее дорогой машины, которая стóит, вероятно, как несколько домов тёти Мэй. Он отдаёт зажигалку, непреднамеренно коснувшись пальцев Питера и тут же пронзительно взглянув в его лицо. Этот взгляд… Питер чувствует себя глупым ребёнком, которого вот-вот отчитают. Вопреки нотациям мужчина прячет одну руку в карман и расправляет плечи (…будь за ним солнце, он бы его своим телом, наверное, заслонил), взглянув на Питера сверху. У них не такая большая разница в росте, просто сейчас Пит, ощутив новый приступ голода и порыв ветра, чувствует себя уязвимо, а это выливается в чувство, будто мужчина над ним доминирует. И в желание, чтобы о нём позаботились или оказали внимание. …ох уж эти побочки от алкоголя. Питер нервно вздыхает, убрав руки в карманы, и собирается развернуться. — Постоишь со мной, пока я курю? — хрипит он. Пит удивлённо вскидывает брови, смотрит на него. Ему кажется, что каждый их взгляд друг на друга длится по паре минут, в течение которых они стоят в полной тишине и рассматривают друг друга. Возможно, время для Пита сейчас летит быстро, а возможно так и есть. Мужчина никуда не торопится, он расслабленно выдыхает дым, сигарета уже наполовину стлела, что подтверждает тот факт, что они тратят минуты на переглядки. — Если недолго. — Не боишься, что я окажусь маньяком, который поджидал тебя в этом переулке? Питер усмехается. Вопрос неожиданный, но вполне логичный — им должен был задаться Питер в своей голове минут десять назад, когда этот человек в чёрном подошёл к нему с просьбой угостить сигаретой. Или чутьё Питера не сработало, потому что тут нечего бояться — незнакомец опасности не представляет, или у него «сломался» инстинкт самосохранения, а на ремонт денег не хватит. И сил моральных тоже. Парень отводит взгляд, задумавшись. Вряд ли он блеснёт остроумием ближайшие сутки, поэтому он лишь пожимает плечами, вдавив листок носком ботинка и уставившись себе под ноги, и просит: — Если ты маньяк, то воплоти свои желания после того, как я дойду до кфс. Я ужасно хочу есть. Мужчина торопеет, не ожидая такого ответа. Ему Питер показался неловким зажатым мальчишкой, но вместо этого он шутит и игриво поглядывает на него из-под капюшона, возможно, даже не осознавая своих действий, потому что мужчина ещё вначале почувствовал от него шлейф перегара. Он коротко усмехается, но этого хватает, чтобы Питер вскинул взгляд и залип на искривившихся в улыбке губах. Красивых губах. Выпустив дым в небо, мужчина сверяется со временем на серебряных часах на запястье, и тушит бычок о низкий заборчик, ограждающий прохожих от клумб. — Хочешь угощу? Питер несколько секунд думает. Он бы взвесил все за и против в другой ситуации, не тогда, когда он пьяный и хочет есть. Он улыбается, пряча улыбку в воротнике куртки, выглядя при этом «стесняшкой», мнущийся, будто этот герой из «Люди в чёрном» — старшеклассник, позвавший его на свидание, перед которым нужно поломаться. — Ты какой-то неправильный маньяк. Ему в ответ кивают, задумчиво хмыкнув, и смотрят всё так же сверху вниз пронзительно, тут же сталкиваясь друг с другом взглядами. — Это такой план. Сначала откормлю, а потом… — он делает паузу, но в итоге тихо посмеивается, — потом придумаю. Идём? И этот смех кажется таким правильным сейчас. Вечерняя осень, мокрые листья под подошвами, затянутое тучами небо, на котором ни одной звезды не видно. Питер больше не сомневается. Он кивает, и они вдвоём направляются к выходу из переулка. В тишине, иногда переглядываясь и коротко улыбаясь. Машина остаётся на стоянке в каком-то незнакомом парням дворе подле коммуналки. — Так… как тебя зовут? — Тони, — представляется мужчина, хмыкнув. — А тебя? — Разве маньяки так начинают знакомство? — Пит улыбается, шагая с ним синхронно. Тони разделяет его веселье, помотав головой. — Питер. — Мне стоило начать с похищения? — А начал, видимо, со свидания? — без тормозов шутит Питер и тут же умолкает, решив, что сморозил глупость. Мужчина может оказаться агрессивным гомофобом, который от такой шутки ни только не покормит, но и надаёт по шапке, но он об этом почему-то не подумал заранее. Только Тони тихо посмеивается в ответ. И ловит на себе настороженный взгляд Пита. — Обычно я приглашаю на свидания в более… приличные заведения. Но мы можем начать с кфс. Питер расплывается в улыбке, поняв этой фразой всё. Всё, что только можно понять по одному многозначительному взгляду. И он обязательно узнает в ближайшие пару часов, что Тони в этом «нищенском» районе оказался не случайно, что у него нет проблем с восприятием людей не богатых, нет неприязни к общению с молодыми парнями, и что это у Пита проблемы с осознанием своего материального положения и того факта, что в его возрасте, не имея за спиной высшего образования, профессионального опыта (кафешки в учёт не берутся) и родителей с большими счетами, быть таким — нормально и не стыдно. Он узнает, что Тони сам поднимался с низов, начинал секретарём, выполняющим любую работу, от своих обязанностей до пожеланий «заедь за моим костюмом и оплати коммунальные счета» босса, и в итоге стал тем самым боссом, нуждающимся в ответственном секретаре, зарабатывающим достаточно, чтобы позволить себе пальто от Берберри, «квадратный» внедорожник мерседес и, конечно, кучу обедов в кифасе. Ещё Питер выяснит, что Тони в этот район, как и ожидал Пит, забрёл случайно и, тем самым, опоздал на конференцию, а, увидев Питера, которого он опишет как «сам у себя на уме, что-то напевал, кружился на месте, а потом внезапно сорвался к переулку» — и Пит, честное слово, не вспомнит, чтобы он пел и вёл себя странно, — решил забить на ответственное мероприятие и завести диалог. Они сделают вывод, что опоздания сближают, и чокнутся картонными стаканчиками со спрайтом за знакомство. Но самое главное заключается в том, что Питер узнает, насколько же удобно целоваться в салоне, обтянутом кожей бежевого цвета, внедорожного мерса. — Тебя не смущает, что мы знакомы пару часов? — поинтересуется Тони в перерывах между поцелуями у Питера, ставшего инициатором (скидывая на нетрезвость ума, хотя он достаточно к этому моменту протрезвел), заставив парнишку прыснуть от смеха и потянуться к чужим припухшим губам вновь. Опьянение не так давно стало отступать, но как только они окажутся в одной машине, Питер почувствует себя таким пьяным, что голова закружится. — Ты купил мне огромный баскет с курицей. После такого только к алтарю. А через пару месяцев Питеру не придётся искать мелочь по карманам, чтобы доехать до общежития после встречи с бывшими одноклассниками. Потому что теперь у него появится свой личный водитель, который не только покормит и довезёт до общаги или до своей квартиры, если встреча состоялась на выходных, но и зацелует до той степени, что Питеру придётся заново учиться дышать.