В глубинах серого зрачка

      Марк просто матерился у памятника. Его понять можно. Столько стараний чтобы свалить из Москвы, дабы позже оказаться в Питере.       Как? Зачем? Почему? Банальные вопросы, если есть вторая личность в башке и доставучий сводный братец. — Это просто какой-то кошмар, — прошептал он, глаза цепляли барельефы рисунков автора, а олово или другой чудный сплав приятно холодил разгорячённый лоб.       Начало холодать или рубашка была слишком тонкой для моросящего дождя. Осень как никак. Подуло сквозняком. Пошли мурашки. Помнится, именно так он серьезно простудился и лежал с температурой неделю в забытьи. Если здесь ничего не изменилось, то рядом можно купить куртку и штаны с подкладом, сойдёт на первое время.       В кафе «Буфетъ» он уже был в легкой куртке хаки и свежей рубашке, очень нового для него фасона, но сильно расхваленного консультантом-студентом. В такую рань он смотрелся внуком из Москвы, приехавший к старшему поколению. В общем, недалеко от правды. Он действительно был внучком, приехавший учиться в большой город, каким-то чудом попав на бюджет в политехе и избежав армии, получив белый военный билет.       Смотря в незатейливый рисунок из пенки латте, Марк думал что делать дальше. Деньги на карте есть и довольно солидные, его лицо не мелькает на экранах, а сам он не сел за убийство сводного брата. Который до сих пор здравствует. Проблемка конечно, но его понятые в Москве, а сам он в Питере.       Похуй. Пляшем. — Ещё кофе пожалуйста!       И то что ему зазывно улыбается барменша, его давно уже не колышет.

***

      Улица Лужская и 14 многоэтажка, 605 квартира, первый подъезд, Назаров стоит, ещё не вдупляя, после бессонной ночи закинувшись большим стаканом американо и какой-то фруктовой слойкой.       Сдавала квартиру тётка с подслеповатыми глазами и скрюченной фигурой. Цветастый халат непривычно резанул глаз и общение сразу не задалось.       Арендодательница неодобрительно зыркнула на него и чуть не закрыла дверь, благо Марк успел подставить стопу в узкий проём. Было адски больно. Такого его стопа еще не испытывала, кроме мелких ям, в которых Марк вляпывался поначалу в далёких Воробушках.       После старательных убеждений, что да, он русский, славянин и не рукожоп, ему дали в аренду квартирку с предоплатой 63 тыс. Зато на два месяца. Без оплаты квитанций ЖКХ естественно. Что-ж, Марк Дмитриевич не любит купаться и есть еду тёплой.       С фамилией было только неловко, по всем пунктам русский, а по фамилии чистый татар — Назаров, что рассыпало все предыдущие аргументы. Как только София Максимовна его не выгнала. Видимо помешало то, что все бумаги заверены, формальности учтены, а фамилия, ну мало ли Назаровых ходит по Питербургу?       Позже оказалось, что мало. — Надо восстанавливать связи — простонал на выдохе Марк. Близится ноябрь, а у него из связей продавщицы продуктовых и универмагов, да арендаторша, к которой зачастили… Всякие риелторы в чёрном. Вот именно из-за них он и пришёл к такой мысли       Бабка то хорошая, внуки и дети есть, бывший доцент с какой-то кафедры технического университета. Назарову она напоминала его бывшую преподшу по общему курсу физики в питербургском политехе, которой он никак не мог сдать задачи нормально. Да, были времена, где из проблем как выбить соцстипендию и как прожить с таким мизером денег от стипендии до стипендии в общаге. И на работу никак не устроиться, домашка и проекты конкретно занимают по шесть часов в день, тут и поесть хрен успеешь и уже кто-то доебался.       Было тупо не лень. Бодрящая усталость — полный разьеб мозга. Отвык он от этого дерьма. В родных воробушках он не парился, читал ел и спал. Ну и менялся с напарником иногда. Жизнь — полный кайф.       Только странно до невозможности.       Стало отчего-то страшно, до истерики. Да так, что растерянная улыбка норовит смениться оскалом и блестящими зрачками. — Ну вот и приветики, готовь минетики. — в целом Марк не рассчитывал на ответ, что поделать ответ чаще приходит ночью, ещё не время, но что-то сегодня было не так.       Эхо не было слышно, да и привычно разбросанные таптуны ровнехонько лежали возле дверцы в туалете. Стало душно и зябко, так что Марк передернулся всем телом и ругнулся под нос. Определенно что-то происходило, но не с ним…       «Почуял наконец» — знакомый хриплый голос прозвучал будто над ухом, и в зевке клацнул челюстью, с чуть удлинёнными клыками. Помнится в детстве он рисовал эту пасть и по-детски наивно восхищался ей, тихо завидуя ибо ей хрустеть яблоками было заведомо проще и звучнее.       «Меняемся, срок пришёл» — как всегда коротко и ясно.       Марк вдохнул воздух полной грудью и посмотрел на мир по новому. Серые зрачки налились фиолетовым огнём.