где обитает Герда

Странно, но он помнил лишь своё имя, короткое и глухое. И кроме трёх букв нет ничего, чтобы понять и узнать кто такой этот Кай. Ведь и место, в котором он оказался, было незнакомым. Где-то внутри зарасталось горькое ощущение забытой части себя. И чтобы хоть что-то восстановить, нужно было к чему-то прийти, попытаться вспомнить. Солнечные лучи пробиваются сквозь кроны деревьев, окутывают теплом цветочную поляну и согревают. С каждым шагом под подошвами хрустят ветки. В лесу, где должны обитать звери и разные существа, сейчас было неестественно тихо. В воздухе едва слышно звенели колокольчики. Таинственный скромный звук будто принадлежал самому лесу, а не одной его части. Кай почувствовал себя маленьким мальчиком, в своём далёком детстве, когда всё казалось красочным и родным. Так это место ощущалось. Сказочно волшебным, скрытым от другого мира. Здесь царила тишина и спокойствие. А если коснуться шершавой коры дерева, она заблестит и оживёт. Всё здесь наполнено чарующим могуществом; от цветов идёт дурманящий приятный запах, а лес впереди будто расходится, образуя аллею из насыщенных красок. Страх неизвестности сменяется на трепет перед самим местом. В нём было и что-то родное, притягивающее к себе и укрывающее в мягких объятиях. Тропа постепенно теряла свои очертания, растекаясь на развилки. Кай шёл туда, где отчётливее ощущалось нежное касание рук и неразборчивый манящий шёпот. В один миг он захотел стать частью этого мира, почувствовать каждое шевеление ветки от порыва ветра, вдохнуть запах цветущей травы, услышать пение здешних птиц и увидеть таинственных обитателей. Может деревья укрывают маленьких эльфов или фей, чей крохотных крыльев взмах и издавал тот звонкий колокольчик. Их любопытные взгляды ощущались на всём теле и казались дружелюбными. Кай с детства мечтал увидеть фей, уверенный в их существовании. Но каким он был ребёнком? Послушным? Задирчивым? Кто были его родители? Воспоминания цеплялись за детали, но так и не создавали общей картины жизни. Может его до этого места попросту не существовало? И он бы продолжил глухо биться о стену в попытках уловить нить воспоминаний, но неожиданный звук хрустнувших веток, контрастирующий с тишиной вокруг, отвлёк его внимание. Среди густых деревьев можно было различить невысокую фигуру. Она быстро и ловко ускользала в чащу. Счастливый от встречи с кем-то в этом лесу, Кай поспешил следом. Неизвестный петлял по тропам, исчезал за ветвями и вновь появлялся. Он сбавлял скорость, уже не убегая, а зовя за собой. Безудержное любопытство не позволяло упустить шанс и не узнать кто это такой. Может быть, у него есть ответы на вопросы. Но надежда стала стремительно угасать, когда преследуемая фигура исчезла. Кай потерял след и остановился посреди очередной извилистой тропы. Теперь он окончательно не знал где находится и как выйти хотя бы на цветочную поляну. Всё вокруг казалось однотипным, идти оставалось лишь по прямой. К счастью, скитания закончились совсем скоро: когда за большими пушистыми ветвями оказался выход на солнечную поляну. Под ногами появилась выложенная из камней дорожка, ведущая прямо к скромному домику. Он был окружен цветущим садом, а из трубы в крыше шёл едва заметный дым. Видеть жилую и милую лачугу посреди леса было удивительно и чудесно. Заколдованный местом Кай направился к открытой калитке дома. Что-то в нём казалось знакомым. Скрипучая маленькая дверца и пустая собачья будка у крыльца. В саду растут самые разные и прекрасные цветы, среди которых есть гвозди́ки. С ними определённо что-то связано. До того, что на глазах выступили слёзы. Нежные гвозди́ки: белые, жёлтые, красные. Значащие так много, но не восстанавливающие воспоминания. От этого и вправду захотелось расплакаться. На крыльце стояла деревянная скамейка, окрашенная в пастельно-розовый, окно изнутри было зашторено занавеской с узорами. Кай неуверенно постучал в дверь. Спустя пару минут тишины никто так и не открыл, даже не слышно было шагов или любых передвижений. После ещё нескольких стуков Кай попробовал провернуть ручку. Дверь была не заперта, а внутри горел свет. Уму непостижимо. Кричать он побоялся, поэтому осторожно прошёл в дом, увидел уютную и ухоженную кухню, небольшую гостиную с мягким диваном и старым телевизором. Он подошёл к лестнице, ведущей на второй этаж. И замер в испуганном удивлении. На несколько ступенек выше стоял мальчик из леса. Встретившись взглядом с Каем, он тут же бросился бежать наверх. Ничего не оставалось, кроме как ринуться за ним, перепрыгивая сразу по две ступеньки. Парень скрылся за углом. А перед Каем встала единственная закрытая дверь, которую он осторожно отворил, заглянув в щель. На стены с нежного цвета обоями падал солнечный свет, на деревянном полу располагался ковёр с длинным ворсом. Комната была смутно знакома и отзывалась внутри чувством теплоты и защищённости. Кай прошёл внутрь и остановился посреди небольшой уютной спальни. Может здесь живёт тот мальчик? Его как раз таки и не было. Будто испарился, оставшись лишь туманным воспоминанием в голове. А окно было открыто настежь и легкие прозрачные занавески колыхались от дуновения ветра. Ощущалась пустота и неполность. Пускай комната и была увешана разными растениями, ловцами снов и постерами, но кого-то не хватало. Кого-то, кто способен оживить всё это и придать смысл каждой вещице. Этот кто-то несомненно был тем неизвестным юношей, заманившим его сюда. Но для чего? Кай вздрогнул от испуга, когда в окне появилась человеческая фигура, свисая вниз головой. Его довольно длинные волосы светились на солнце, а множество браслетов и тоненьких верёвочек на руках опустились к самым запястьям, норовя упасть. Мальчик, казалось, сам вот-вот рухнет вниз, и оставалось лишь гадать, за что и как он держится. — Так и будешь тут стоять? — расплывчато улыбнулся он, загадочный и чудно́й даже вверх ногами. — Идём. Он исчез также быстро, как и появился, забравшись обратно на крышу. Кай размышлял недолго, заинтригованный и очарованный юношей. Он настороженно подошёл к подоконнику и высунулся наружу. Наверху никого не было, лишь медленно плывущие пушистые облака и отблеск солнечных лучей. Забраться на оконную раму было не так трудно, но ужасно страшно. Будучи маленьким мальчиком, Кай плакал при виде высоты и терялся в пространстве. Это он вспомнил, когда у него закружилась голова. «Не смотри вниз, я всегда наверху, Кай. Гляжу на тебя». Стало не так страшно, всё вокруг будто перестало быть реальным. Он собрался с силами и, карабкаясь по трубам и шершавым выпирающим из стены кирпичикам, сумел-таки увидеть крышу. Победно и устало он развалился на кровли, сердце бешено стучало, а солнце грело закрытые веки, проникая сквозь них. Он добрался. Юноша сидел в метре от него и глядел в небо. Весь светился, до того его переполняло необъятное волшебство. Было ощущение, что если коснёшься его рукой, та пройдет, ничего не задев, но напитавшись какой-то магией. Если бы её можно было увидеть, она точно была бы похожа на мерцающие пылинки-звезды. Это зачаровывало Кая, притягивало всё ближе, пока он не оказался подле парня. Тот прикрыл глаза, лежа на закинутой под голову руке. Излучал само умиротворение, которое тревожить не хотелось. Но очень хотелось знать. — Почему ты убегал? — осторожно спросил Кай. Он наблюдал, как тень от длинных ресниц падала на нежные щёки мальчика. Тот ответил не сразу. Подумалось, что вовсе уснул, пока вскоре он не произнёс: — А почему ты преследовал меня? Юноша открыл глаза и устремил их на Кая, чем заставил того стушеваться. Он знал намного больше — это читалось по осознанному взгляду и лёгкой улыбке на губах. Но делиться он не спешил. — Кто ты такой? — не уставал Кай. — Неверный вопрос. Нахмурив брови от недовольства, он всё же подумал некоторое время. Спросил увереннее: — Что это за место? — Уже ближе, — одобрительно улыбнулся парень и вновь устремил взгляд к небу. — Место, где всё реально и нереально одновременно. Ты можешь сделать всё; хоть забраться на верхушку сосны и прокричать в пустоту. Но тебя всё равно никто не услышит. Кай слушал внимательно, первое время неверяще, а потом увидел тоску на лице мальчика и проникся к нему искренней жалостью. Казалось, он здесь давно и до этого момента не встречал людей. Юноша вновь открыл глаза, наполненные особой печалью и неким страхом, сказал почти шёпотом, будто горло что-то сдавливало: — Я так долго ждал тебя. Кай замер, уставившись на парня и разглядев в нем что-то совершенно иное. Что-то до боли знакомое, но что? Даже этот тоскливый блеск в глазах, слегка надрывные движения рук, едва заметный наклон головы к плечу — всё это он когда-то наблюдал с другими чувствами и другими мыслями. Ему казалось, что кто-то жестоко стёр драгоценные воспоминания, но отголоски прошлого остались и мучили. Что-то было не так с этим местом, с этим домом и неестественно яркими деревьями впереди. Каю хотелось безудержно заплакать от накрывшей его неизвестности. Может, это всё сон? Похоже на то. Раньше ему уже снились сны, в которых преобладал ужас. Сны, из которых не было выхода, был лишь он и его страхи. И что бы он не делал, как бы не кричал в пустоту, проснуться ему не удавалось. На руках вдруг стали ощущаться нежные касания, а на плече чьё-то мерное дыхание. В моменты тревоги и боли его всегда кто-то успокаивал, заключая в тёплые объятия. Кто ты? — Кай, — тихо позвал его голос. Это был тот юноша. Он внимательно наблюдал за всеми изменениями на лице парня. — Кай, ты помнишь меня? Откуда он знает его имя? Кто он такой и почему так хочется прижаться к нему? И кто бы мог подумать, что от одного лишь осторожного касания его руки, Кай увидит перед глазами сотни ярких картинок, услышит голоса близких людей, которых так несправедливо забыл, вспомнит всю свою жизнь до. До аварии. До такой быстрой и безболезненной смерти. Он мёртв? Действительно мёртв? Кай вспомнил его. Вспомнил того мальчика, крушащего школьные туалеты и рисующего на стенах граффити. Того, кто был с ним всегда, кто сидел на подоконнике по утрам, сонно улыбаясь в ответ, включал радиоприёмник на всю и танцевал на скрипучем дощатом полу, пускал мыльные пузыри с третьего этажа, гонялся за дворовыми собаками, вплетал в волосы ромашки и заколки, гордо показывал двойки в школьной тетради, гладил по волосам, чтобы легче уснуть, кто целовал щёки, нос, костяшки и губы. Он был самым важным и самым дорогим. Кай отчётливо помнил его смерть. Такую тихую и ласковую, не подходящую его привычному детскому сумасшествию. Помнил, как надрывал глотку, уткнувшись в подушку, всё ещё пахнущую его ягодным шампунем. Как попытался проглотить разом все таблетки, что были в упаковке. И вот он здесь. Не изменившийся, всё такой же чудно́й. — Я так долго ломал голову, гадая, что же ты хотел сказать мне, перед тем как ушёл, — расплывчато улыбнулся Кай. По щекам текли слёзы, наверняка не такие солёные как раньше. — Я скучал, Бомгю.