За кадром

Наконец. Как долго я этого ждал! — Так, пошли все вон! — я выгнал из дома мальчишек, и белую свою копию заодно (он уже порядком пришёл в себя, чтобы немного прогуляться). А мне пора навёрстывать упущенное с моим дорогим Агнцом. — Ай! — я повалил его на мягкие подушки и принялся покрывать это сладкое баранье тельце нежными покусываниями. Какой же он сладенький! — Ай! — перевернул его на живот, приподнял бедра. Его писк кидает меня на седьмое небо блаженства. Но… Что-то не так… Тут довольно сильный запах… Вроде мой, но не мой… — Ты мне ничего не хочешь сказать, — сжал его мягкую жопку коготочками, отчего тот запищал. — Мр? — Прости! — опять рыдает. Неуклюже плюхнулся на бок, ревя навзрыд. — Мне… Мне было нужно… А он… Он… Так похож был на тебя-а-а! — Оу, вот как, — как же хочется поиздеваться сейчас над этим маленьким пушистым комочком. — Тогда, может быть, мне стоит пойти и отгрызть ему голову? Или лучше другое место? — пальцами я коснулся возбуждённой плоти Агнца. Его это всегда заводило, но сейчас его глаза были полны ужаса и слез, — Чтоб не тыкал куда попало… — и я стал медленно подниматься, якобы на самом деле свершить подобное злодеяние. — Не надо, это была моя инициатива, это всё я! Я виноват! — он начал хватать меня за руки, умолял оставить Иного меня в покое. Черт, спалился, даже поиграться не дал. Этот Агнец ну совершенно ничего не умеет держать в секрете. — Пожалуй, я подумаю над твоим прощением, маленький ягнёнок, — я устроился удобно среди подушек, притянул за ухо голову барашка к своему паху (пока что сокрытому от взора штанами, но уже достаточно возбужденному). — Если ты как следуешь меня попросишь, я, так и быть, оставлю Иного меня в покое. Так что начинай. Да, милый мой послушный Агнец. Глотая слезы, он осторожно стянул с меня штаны, а затем некоторое время во все глаза смотрел на мой член. И вроде не первый раз, но почему такое лицо… — Я жду. Но не думай, что у меня целая вечность. От ожидания я уже потёк. А Агнцу стоило чуть надавить своими копытцами, чтобы липкая жидкость проступила на поверхности. Мрр, ну же, сделай мне приятно, я так жду этого. Из-за его частых всхлипываний он делает это так… Омерзительно. Его горячий язычок скользит по всей длине, иногда останавливаясь на головке и как следует её массируя. Мррр… Это приятно, но недостаточно. Хочу больше. — Довольно, — я отстранил его голову. — Это более чем достаточно. — Я прощён? — ох, Агнец, твои ихоровые глазки сводят меня с ума. А этот маленький хвостик, что машет из стороны в сторону… М, я сейчас взорвусь, если не подчиню тебя своей воле. — А кто сказал, что я тебя прощу? Я обещал не трогать иного меня, а своё прощение ты пока не заслужил. Ты будешь стоять на коленях и молиться мне, пока мне это не надоест. Агнец и без того стоял на коленях. А когда его сладкий голосок начал читать молитвы во имя меня, моё тело загорелось. — Не так стоишь, — хочется ещё его помучить. — Спиной ко мне, — Агнец послушно развернулся. — И мордой в пол, — МРЯУ! КАКОЙ ВИД! Я весь полыхаю. — И не останавливайся в молитвах, — аж облизнулся, такой вкусный… — Смиренно преклоняю перед вашим благородным ликом колени и… ИК! — ох, слишком резко вошёл. Он даже остановился. — Эй, тебе никто не разрешал останавливаться читать молитвы, слышишь? Продолжай, — я не знаю, как это описать, но… Я в жутком восторге от того, что происходит! Этот маленький Агнец на коленях, читает молитвы во имя меня, что греют мою душу, а ещё удовлетворяет потребности моего тела свлими непристойными стонами и всхлипываниями. Я погладил его рукой по животу, спустился ближе к возбужденной плоти — мысли я читать не умею, но чувствую, что его тело дрожит, изгибается, подстараиваясь под меня. — Великому нашему… Хаах… Богу… Ай… Возносим молитвы… Ах! — молитва, прерывающаяся стонами… Не особо нравится. — Хорошо, хорошо, ты молодец, можешь перестать молиться, — я откинул в сторону край его плаща, любуясь видом. Изящная тонкая спинка, округлые бедра и этот задорный хвостик. И внутри так тепло, так мягко и жарко… Уверен, ему тоже нравится подобного рода действа. Помимо стонов, он начинает ещё и пищать, иногда срывается на крик, но лишь оттого, что я задеваю внутри его заветную точку, отчего тело его начинает дрожать, нутро так неистово сжиматься, а голос вопить от удовольствия. А если коснуться ещё и его члена… Ох, как же приятно он стонет! Иногда он переходит на блеяние. — Господин… Остановитесь, прошу… — он кончил уже второй раз. Коленки его дрожат, дыхание сбитое. — О, нет, мой маленький, всё не так просто. Ты почувствуешь на себе всю мою любовь, — и я стал врываться в его горячее тело с той илой и скоростью, которой только мог. Действа мои вызвали в Агнце бурю эмоций: он кричал, молил остановиться, но тело его, это соблазнительное и пошлое тело двигалось в унисон с моим. Мрр! Да он издевается надо мной! — Будь готов, маленький Агнец, — я обхватил его худенькое тельце руками, прижимая к себе. — Я дам тебе то, что по праву сделает тебя только моим. И ничьим более, — всегда рычу, когда заполняю его своим семенем. Не могу иначе. А этот маленький комочек белого пуха, что пищит подо мой под моими последними толчками… И вот… Я его отпускаю… Он медленно, дрожа, отползает в сторону и валится без сил. Я укладываюсь рядом. — Запомни одну вещь, маленький барашек — ты принадлежишь мне, и никому более, — я погладил его по щеке, любуясь глубокими чёрными ихоровыми глазами, полными наслаждения. — Мой господин… Как прикажете… Я только ваш, — он медленно прикрыл глаза. Я притянул его к себе и уложил его голову себе на грудь. Так приятно…