Шальная мысля

      Пробуждение ото сна всегда такое тяжёлое. Голова начинает болеть, глаза еле разлепляются. А потом ещё просыпаться, вникать в реальность… Как же это неприятно.       Глаза еле открылись, обстановка всё та же: домик, серый день и… Мику. Я чувствовал это во сне, но я не подозревал, что… она решит лечь со мной. Поскольку я был довольно большеватым по размерам кровати, места почти не оставалось, поэтому она улеглась на меня, уперевшись в стену. И та совсем не против отжать у меня немного одеяла. Как мило с её стороны. Обхватив меня своими нежными и хрупкими руками, она уткнулась мне в плечо и нежно сопела, время от времени что-то бурча себе по нос. На столе лежали какие-то таблетки и баночки с микстурами, а так же пачка ромашкового чая и немного меда. Без понятия, откуда она все это нарыла, но она, судя по всему, решила конкретно взяться за мое лечение. Искренне надеюсь, что мне удастся выздороветь пораньше, не хватало блин еще летом заболеть.       Время шло, а я продолжал спокойно лежать с Мику и смотреть на ее безмятежное лицо, полное умиротворения и спокойствия. Хотелось провести этот момент как можно дольше, но она потихоньку открыла глаза, поглядела на меня счастливыми глазами, улыбнулась и сказала:       — Приветик… А я с тут с тобой… поспать решила… — и, широко раскинув руки, зевнула.       — Ты такая милая, когда спишь…       Сначала она улыбнулась, но потом сделала серьезное лицо и сказала:       — А когда не сплю?       «Ну, Мику…»       — Конечно, можешь не сомневаться.       Она довольно хмыкнула и снова уволилась на меня, обхватив руками.       — Дружить с тобой одно удовольствие. Никогда человека добрее тебя не встречал. Мне приятно осознавать, что… рядом есть кто-то, кто будет рад провести со мной время и как-то поддержать.       — Как так? Ты говоришь, словно ты всю жизнь прожил без друзей.       — …       — …ты хочешь сказать, что…       — Да…       — Оу…       — Я мог бы рассказать об этом, но сейчас не то время и не то место.       — Я не то чтобы заставляла тебя об этом рассказывать, но если тебе трудно…       — Нет, все нормально…       …       …       — Вспомнила, тебя же лечить надо!       «О нет»       — Хах, да… точно…       Мику неспеша встала с кровати и направилась к столу. Заново поставив остывший чайник разогреваться, она взяла столовую ложку и накапала тупа микстуры из одной баночки.       — Итак, я сходила к Виоле и принесла лекарства, а так же чай и мед. Если будешь слушаться, вести себя хорошо и принимать все лекарства, то, может, обойдемся без уколов.       — Уколов?!       Нет, нет. Я конечно же уже большой, взрослый, я не боюсь каких-то там уколов. Но все же… уколы…       — Да, уколы. Ты же хочешь побыстрее выздороветь?       — Ну да…       — Тут либо просто лекарства, если ты будешь слушаться, либо… уколы. Меня мама учила уколы делать, это совсем не больно!       «Ага, не больно! Знаю я вас, медиков! Еще с 5-ти лет вам не доверяю!»       — Но мы же до них не дойдем, верно?       — Все зависит от тебя. Открой рот — и она протянула руку с ложкой, вливая в рот горькую микстуру — Вот так!       — Пхе-пхе… Черт, ну и гадость!       — Так надо!       — Да знаю я, знаю…       — Тогда не возникай!       После того, как Мику накормила меня таблетками и напоила всякими микстурами и суспензиями, она наконец налила нам ромашковый чай с медом. Было очень приятно сидеть, укутавшись с Мику в одеяло, попивать чай и просто разговаривать по душевным темам. Она… такая милая и дружелюбная, заботливая и приветливая… аш не по себе становится. Мне, на самом деле, очень повезло с такой подругой. Но она, кажется, счастлива находиться со мной, как и я с ней. Мы становимся гораздо больше, чем просто друзьями… Так мы и сидели до самого вечера.       ***       — Та-а-ак… Это последняя… Ну все! Завтра будешь как новенький!       — Спасибо, Микусь…       — Как ты меня назвал? — Мику вскинула руки, что аж ложку уронила, и сильно покраснела.       «Упс… Кажется это было лишним…»       — Э-э-э… Ми…куся…       — …       Неожиданно, и для себя, и для нее, я произнес это слово… Она была ошарашена до невозможности, вся искраснела от стеснения. И я тоже… занервничал…       — Воу, хах… Это так… мило с твой стороны… — заговорила она — Я… хах… не ожидала от тебя…       — Прости, э-э-это случайно вышло!       — Простить?       — …       — Мейсон, ну что ты! Тебе не за что извиняться! Это и вправду, очень мило с твоей стороны!       — Но все же мне стоит быть немного аккуратнее с выражениями…       — Да ладно тебе! — она села рядом и крепко прижалась ко мне — Я же не обижаюсь! Если не веришь, то можешь называть меня так когда хочешь, мой хорошенький! — и я залился краской пуще прежнего, ну и она конечно тоже.       «Мику, блять, ты хотя бы понимаешь, что говоришь или нет?!»       — Д-да, Ми…куся…       — Ах, Мейсон, ты такой интересный, хи-хи!       «Ми-и-и-ику, блин»        — Э-эх, ладно. Пора укладываться. Давай Мейсон, я домой пойду. Надеюсь, завтра ты выздоровишь, пока! — она прошла и поцеловала меня в щеку.       — Спасибо… Мику, до завтра!       «Капец, я так спокойно на это отреагировал»       Она вышла за дверь, на последок махнув рукой. Она такая милая, и добрая… Было неожиданно получить от нее поцелуй, прямо как в первый раз. Кажется, мы начали все сильнее сближать, хотя, даже не кажется, а начали. И я… чувствую счастье. Это называется любовью? Я влюбился? А она? Хах, как же все это мило. И словно в подтверждение моих слов дверь в домик распахнулась и на пороге оказалась Ольга Дмитриевна, которую мне даже не захотелось называть ОД, удивительно.       — Что, заболел, хулиган!       — Это не я, меня подставили (((((       — Кто-же?       — Понятия не имею, Ольга Дмитриевна! Я же, Божий одуванчик, никогда бы не посмел рвать вашу сирень! Я — сама невинность!       — Ну-ну…              [От лица Мику]       Закрыв дверь, я облегченно вздохнула и, не сдержав порыв радости, Прыгнула, сжав и триумфально направив кулак вверх.       «Да! Есть! Еще один шаг!»       Мейсон, боже, я тебя обожаю! Конечно, все произошло слишком неожиданно, но… как же это ми-и-и-ило! Он назвал меня Микусей! И да, возможно лишним было называть его «хорошеньким», тем более моим, но это еще один шаг! Но поцелуй точно был не лишним. Совсем немного, и мы… о боже, как же мечтаю об этом! Какая же я некультурная…       — Чего так радуешься, Мику? — но и со своими радостями я совсем забыла о том, что я как бы на улице, посему и Ольга Дмитриевна застала меня врасплох.       — Да… Э-э-э… Просто еще один день прошел не скучно! Да, я просто радуюсь тому, что мне хорошо, вот!       — Вот как…       — Да… После того, как Мейсон впервые навестил меня в клубе, я была… ошарашена. Такое необычное появление в клубе, я подумала, что он по бегунку, а оказалось, что он в бегах. Я просто не могла его бросить. А потом он заговорил со мной, и… я привязалась к нему. Правда, он оказался интересным человеком! И тогда… вместо обычного скучного и нудного времяпровождения в клубе, в одиночестве, я разговаривала с ним. Мне было приятно следить за тем, как он спит, как он воинственно скрывался от погонь. А еще… он такой милый! И… сейчас… И сейчас у нас образовываются отношения! Он назвал меня Микусей! Ольга Дмитриевна, я так счастлива! Ой, я что-то опять разошлась…       Ольга Дмитриевна лишь доверчиво улыбнулась и нежно обняла меня.       — Как все неожиданно, меняется, да? Вот сейчас ты молодая, влюбленная, а не заметишь, как найдешь любовь всей жизни и обретешь настоящее человеческое счастье. Ах, эта подростковая любовь… Я тоже была такой, Мику. Тогда у нас во дворе жил один мальчик… Ах, какой же он был романтик, Мику… Он писал стихи и отправлял ручных голубей-почтальонов ко мне, эти ночные сенаты под окном, ах… Никогда себя настолько счастливой не помнила, как в те годы… А потом его родители переехали, а он исполнил свою последнюю песню для меня… И я все еще надеюсь, что когда нибудь, прогуливаясь по зимнему парку, я сяду на ту самую скамейку, и он появиться рядом со мной… Алексей, мое сердце ждет тебя… Ой, Мику, я и сама заговорилась! Всего 26, а бурчу как старушка.       — У вас тоже была любовь?       — Конечно, дорогая! Будто вчера это было…       — А… А у вас… был…       — Мику! Разве культурно задавать взрослым такой вопрос?!       — Простите, я слишком заинтересовалась романом…       — Эх, Мику… Запомни. Любовь, это не когда вы занимаетесь этим, а когда вы действительно готовы всегда быть вместе и поддержать друг друга в любую минуту, не смотря ни на какие либо трудности. Любовь — это одна душа на двоих. Любовь — это ваша хрустальная ваза с алой розой, которую очень легко сломать, и вы должны ее защищать всеми силами. Ведь, после того, когда вы расстанетесь и перестанете любить друг друга, ваши души уже не будут такими яркими и светлыми. Но многие этого не понимают… Оу, я опять за свое… В общем, Мику. Не бойся ничего, у вас все получится, но запомни… Никогда не опускай руки. Если вы, не дай Бог, когда нибудь окажитесь далеко друг от друга, всегда верь, что вы встретитесь еще раз. Никогда не смей упускать свой момент… Алексей…       — Спасибо большое, Ольга Дмитриевна! Правда, вы мне помогли глубже осознать любовь… Я уверена, что у нас все получится… и что вы тоже когда нибудь встретите свою любовь снова! Спасибо, Ольга Дмитриевна! — и я побежала радостная, полная надежды и веры, к себе в домик, попутно счастливо смеясь.       — Эх, Мику… Повезло тебе с парнишей.       …       Закрыв дверь, я легонько скатилась к полу, оперевшись спиной о дверь, и довольно вздохнула. Сегодня прекрасный день… А завтра будет лучше. Но сначала надо поспать, а перед сном…       Я почувствовала влагу между ног. Как же не пристойно. Я уволилась на свою кровать и по-быстрому переоделась. Лены, почему-то опять не было. Может, занята чем? Но это только мне на пользу. Сложив пионерскую форму, я, уже в пижаме, залезла под одеяло. Немного стянув с себя штаны и трусики, лишь дотронувшись, я почувствовала сильное возбуждение. Я довольно сильно промокла, видимо придется менять белье… Но мои чувства важнее. Я представляла, что это не я, своими непристойными и некультурными руками, трогаю себя там, а он, Мейсон… Будто он в наглую лезет ко мне, специально пристает, а я пытаюсь освободиться от его извращенских оков. Я изворачивалась в разных позах, не переставая себя ласкать. Но в какой-то момент я успокоилась, натянула сброшенные с кровати штаны и трусики и уволилась спать, уже довольная и расслабленная.       Завтра все поменяется, Мейсон… Ты узнаешь, что такое такое любовь… Ты и я…       ***       — И что, сегодня ты скажешь ему?       — Да, точнее, не совсем скажу… Я хочу, знаешь, сразу поцеловать его.       — Сразу?!       — Да, я думаю, он не будет против…       — Мику! — Алиска встала со ступени и произнесла — Любой мальчишка был бы до неизможения счастлив, если бы его поцеловала такая прекрасная девушка, как ты! Да он тебя благословлять будет! Я уверена, что у тебя более чем получится, не опускай руки и не волнуйся ни в коем случае, кто бы не встал у тебя на пути!       — Спасибо, Алис… Я так волнуюсь…       — Оно и видно. Ты не особо разговорчивая в последнее время.       — Да… Но я смогу, я знаю это!       — Вот это настрой, Мику! — Алиса кинула докуренную сигарету на асфальт, притоптала и протянула мне руку, подняв со степеней моего домика — Давай Мику, покажи ему, что такое любовь!       — Да, я покажу! Мейсон, я люблю тебя!       И я гордой походкой направилась на площадь.       [От лица Мейсона]       [Несколькими минутами раньше]       «Итак, Мейсон, думай! Где может находиться эта книга? … Кроме библиотеки больше ничего не приходит на ум. Ладно, какие места еще могут быть? Может быть медпункт, поскольку медсестра — взрослый, и она может храниться у нее. Может быть на складе или у кибернетиков, потому что. Может быть у Ольги Дмитриевной, по той же причине, что и у Виолетты, но я не припомню, чтобы у Ольги Дмитриевной хранились какие либо еще книги, кроме той, что постоянно читает. Но самым оптимальным вариантом, конечно, является библиотека. Что ж, пожалуй, туда первым делом и наведуюсь!»       Приняв такое решение, я встал с шезлонга, потянулся как следует и пошел в сторону библиотеки. Однако по пути мне встретилась Ольга Дмитриевна.       — Мейсон, иди сюда! — крикнула она, ну и я не мог не послушаться — Мейсон, через 5-10 минут иди на площадь, у нас собрание всего лагеря.       — Что-то случилось?       — Как сказать… Скоро праздник отмечаем, основание пионерлагеря «Совенок», огласят там что-то.       — Ясно… Ну хорошо, я запомнил.       — Ну, все. Не буду задерживать.       ОД ушла восвояси.       Спустя пару минут я был у библиотеки. И как только хотел зайти внутрь, внезапно вспомнил, что в этом данже обитает опасный босс «Библиотекарь Женя». А если брать в учет еще то, что я до сих пор не вернул книгу, которую у нее взял, то она меня и подабно сожрет. Надо ее как-то оттуда выманить, но как? Однако мимо проходящая Ульянка навеяла мне одну мысль…       — Эй, Ульян! Иди сюда!       Девочка послушалась и подошла ко мне.       — Привет, ты что-то хотел?       — Привет, в общем… Ты сильно сейчас занята?       — Ну да. По лагерю шарахаюсь, думаю, кого бы мне еще достать — и улыбнулась во все зубы.       — Ага… Можешь мне помочь в одном деле?       — А каком?       — Нужно Женю из библиотеки выманить.       — Ага, нашел занятие! Она и в страшном сне оттуда не вылезет, чего уж говорить о этом.       — Это понятно, но есть же способ?       — Хм…       — Слушай, а давай ты попросишь у нее помощь о чем нибудь?       — К примеру?       — Ну, не знаю. Игрушку с дерева достать, помочь дотащить что-нибудь…       — Ага, в игрушки я давно не играю, а дотащить что-то — это надо еще придумать, что и куда.       — …О! У тебя же здесь домик рядом?       — Типа того.       — Скажи ей, что у тебя лампочка лопнула, а осколки убрать не можешь.       — Но лампочка-то цела!       — А ты потом скажи, что тебе показалось, а чтоб наверняка — за помощью пошла.       — Хм… Хорошая идея! Но есть одно но!       -: 0       — Просто так я это делать не буду.       «Ну да, конечно»       Нарыв в кармане пару-тройку конфет, что ОД дала мне, когда мы пили чай, я сделал предоплату и мы пошли в сторону библиотеки. Приставив палец к губам, Ульянка прошипела и открыла дверь. Не смотря на стены, я мог отчетливо слышать их разговор:       — Женя-я-я-я-я… Жень, помоги пожалуйста…       — Эх… Ну что у тебя опять приключилось?       — У меня в доме лампочка лопнула, и осколки наверное по всему полу валяются. Вот я и за помощью пошла.       — А что, никого другого вокруг нет? … Ясно… Эх, да как же вы все меня заколебали… Идем, разберемся…       Она открыла дверь и эти двоя пошли к Ульянке в домик, а я мог беспрепятственно зайти в библиотеку. Так я и сделал, я оказался среди стеллажей и бесчисленных книг. Тут и там были всякие советские сленги и тому подобные социалистические штучки для поддержания советского духа. Я принялся за поиски. Времени у меня не так уж и много, поэтому мне стоило побыстрее закончить с поисками и сжечь ее. Логично было бы, что в отсеках сортировки ее нет, но обыскав большую часть книг, что лежали в обычных стопках, я никак не мог ее найти, но потом я увидел оранжевый переплет.       — Ага, ну вот и ты.       Это была она. Оранжевый переплет и зеленая колба, все согласно договору. Я уже было хотел идти, но любопытство настигло меня раньше, прежде чем я вышел за пределы библиотеки. Не сдержавшись, я все-таки рискнул и открыл книгу, а увидел я там… латынь. Что то на латыни, я не разбираюсь. Однако мои попытки разузнать о этой книге больше прервала библиотекарь, ругань которой я услышал еще за секунд 10 до ее прихода. Надо было прятаться, но… ладно, черт м ним! Я взял и спрятался под ее стол, поскольку он был самым надежным и близким, по сравнению с другими. Устроившись поплотнее, я стал ждать. После стука дверью и еще пары ругательных высказываний в сторону Ульянки, она таки прошла к столу. Пододвинув стул, она села за этот самый стол, так и не заметив меня. Однако, тут был один ньюанс, который я просчитал. Поскольку она не знает, что помимо нее здесь есть еще и я, она не будет прикрываться. А еще она подвинула стул так, что ее «тело» было почти возле моего лица. Глупо было бы врать, что мне не нравится все это, но я, как никак мужчина, а мне тут черными трусиками в лицо тычут. А что мужчины испытывают при таких видах? Верно! Однако, удача сегодня явно не на моей стороне. То ли она почувствовала мое дыхание, то ли она его услышала, но меня, к огромному сожалению, заметили… Опустив покрасневшее лицо вниз она увидела меня, с еще более покрасневшим лицом, так еще и стояком, надеюсь, хоть это она не увидела… И небо сей же час озарилось тучами, а я своими ушами слышал приговор…       — Извращенец! Извращенец ты! Пошел вон отсюда! Пошел вон! — и она стала пинать меня туфлями, отчего вылезти становилось еще труднее.       — Блять, да я могу все, блять, объяснить, ай!       — Извращенец! Да я Ольге Дмитриевной все расскажу!       Еле как, с горем пополам мне удалось выбраться из этого пекла. Получив еще пару подзатыльников и удар между ног, я окончательно для себя принял, что никогда не пойду в библиотеку просто так. Однако, книга у меня! Осталось только ее сжечь. Ну, этим я думаю, займусь позже. Занеся книжку домой и спрятав ее под кроватью, я направился на площадь, как мне и советовала Ольга Дмитриевна.       ***       [От лица Мику]       Я пришла на площадь. Я хочу сделать это здесь, прямо на площади. Однако его пока нигде нет. Но зато я нашла Ольгу Дмитриевну. Может она знает, куда он пропал?       — Здравствуйте, Ольга Дмитриевна! А вы Мейсона не видели?       -Ну, он шел в сторону библиотеки, но я думаю, что скоро он подойдет сюда, как и все.       — А что, здесь что-то будет?       — Да, будут говорить про юбилей основания «Совенка». Весь лагерь будет здесь присутствовать.       — Ясно…       — А что такое?       — Просто… Я готова сказать ему… точнее даже доказать!       — Ты поцелуешь его в губы?       — Как вы догадались?       — Алексей, Алексей… Он доказал любовь именно так.       — Оу… Понятно       — Волнуешься?       — Еще как! Это же… я впервые так…       — Ну и видно, ты не особо разговорчивая.       — Это так сильно заметно.       — Угу. Ну, Мику, давай! Я в тебя верю! И главное, не забывай, что я говорила тебе вчера!       Я его увидела. Мейсон неспешной походкой прошел до площади и задумчиво встал. Время пришло.       — Дерзай Мику, у тебя все получится.       — Давай Мику, мы в тебя верим! — подоспела и Алиса с Ульянкой, что довольно покачала головой.       — Спасибо… Спасибо вам…       И на щеке выступила еле заметная слеза счастья. Я закрыла глаза и собрала всю волю в кулак. Сердце бешено стучало, в животе порхали бабочки, а ноги вот-вот сейчас не выдержат и уронят меня.       «Я смогу… Я смогу!»       И я твердой походкой направилась к своей любви.       — Мейсон…       Он обернулся и заметив меня засиял в улыбке.       — Мику, привет! Как дела?       — Я… Я должна тебе кое-что сказать…       Схватив его за за шею, я резко потянула его к себе, вытянула губы и… мы… слились в таком страстном и неожиданном поцелуе. Я чуть ли не повисла на нем от радости… Он никак не реагировал. Сердце будто бы остановилось, бабочки осели на одном месте, а ноги разлетелись на тысячи осколков. Все время… будто бы… остановилось. Не существовало никого… Ни Ольги Дмитриевны, ни Алисы с Ульяной, ни всего лагеря… Были только я… и Мейсон. Наконец, спустя столько времени, я наконец могу сказать ему об этом… своим поцелуем… Наконец, отлепившись от его губ и образовав тоненькую нить из слюны, я посмотрела в его счастливые глаза и… от счастья… упала в обморок… У меня вышло, я смогла!