– ты счастлив?

Прошел ровно год с тех пор, как Кэйа пропал без вести. Никто понятия не имеет, куда могло этого капитана занести, и ни один солдат, ни один человек не получал от него какой-либо информации. Может кому-то на этот факт в принципе всё равно, но именно он является причиной того, что и так не самый доброжелательный в лице Дилюк в последнее время стал ещё более хмурым. Стоит ему выйти из дома, как прохожие на улице за спиной начинают постоянно перешёптываться, что тот помрачнел, изменился, и в целом как это всё для него нехарактерно и странно. Его лицо осунулось и побледнело, стало и правда весьма унылым; когда-то ярко-алые волосы потускнели, словно из них вытекла вся жизнь, а багровые глаза стали практически серыми, страшным холодным взглядом смотря абсолютно на каждого, кто впредь приходит к нему в таверну. Этот парень сильно замкнулся в себе, максимально абстрагируя свои мысли от всех мондшатовцев. Драгоценный ключ, что мог открыть его сердце, увы, был потерян вместе с ощущением самого себя. Рагнвиндр сидит за своим рабочим столом и трёт глаза, сжимая затем пальцами переносицу. Он отчётливо помнит ту самую ссору, которая привела его к нынешним обстоятельствам. Вроде всё было так же, как и всегда, но в какой-то один день облачная погода за окном злополучно сменилась пасмурной: тёмные, почти чёрные тучи заволокли небо, не пропуская лучи солнца, и настроение в тот момент испортилось с концами. На Дилюка навалились проблемы в винокурне как снег на голову, а особо раздражающие, доводящие до ручки клиенты, что появились так не кстати, ужасно выматывали. Нервы тогда потихоньку сдавали, потому что жизнь внезапно подкинула ему чёрную полосу: день за днём никак не выдавались, трудности разрешались очень тяжело, и конечно, всё это крайне негативно повлияло на Дилюка. Крупная перепалка с Кэйей была отправной точкой. В тот день грубые слова в сторону Альбериха автоматом летели с губ. Так быстро, что Дилюк и обдумывать не успевал, что говорит, его чувства затмевали разум, губы произносили всё сами, даже если всё это было лишь накопительным эффектом его усталости. Кэйя попал под горячую руку, началась перепалка, которая не светила ничего хорошего. Так и оказалось: Дилюк весь свой накопленный негатив тогда опрометчиво спроецировал на него, и, в конце концов, выкинул одну финальную фразу, которую теперь запомнит на всю свою жизнь: «— Лучше бы умер ты, чем отец». Тогда в момент повисла тишина. Одна секунда, две, три, десять, и Кэйа прервал зрительный контакт, молча развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. Он не сказал ни слова, оставив парня в полном одиночестве. Дилюк словно застыл, и ещё долго стоял вот так на одном месте, анализируя собственные слова и тяжело вздымая грудь от шумного дыхания. Глупо, как же глупо было говорить сгоряча все эти вещи. Кэйа не появился ни спустя день, ни спустя два дня, ни неделю. Время текло очень быстро, но... спустя несколько месяцев он тоже не появился. Дилюк начал обращаться к каждому жителю города, расспрашивая, не встречали ли они пропавшего рыцаря. Он всё ещё считает их ссору слишком неправильной и глупой, и его желание извиниться за себя с каждым днём растёт с геометрической прогрессией. Стеклянная ваза, когда-то подаренная Кэйей, неизменно стоит в кабинете на виду, заставляя своим существованием чувствовать вину и тоску при каждом на неё взгляде. Дилюк прошёл все стадии от осознания проблемы до её принятия, и понял, что оплошал по-крупному — теперь готов хоть на колени встать, но вымаливать прощение, чтобы Кэйя пошёл навстречу и может, вернулся обратно. Чтобы он всё так же бесил его своими шутками и подколами, язвами в плохом настроении и подставными замечаниями вместо комплимента в обычные дни, чтобы так же тихо временами пробирался к нему в кабинет, дабы молча понаблюдать за Дилюком в такой атмосфере. В атмосфере взаимного комфорта. Но этого не случилось даже спустя целый год.Единственное важное событие, что произошло за прошедшее время – визит торговца из далёкой страны: это стало понятно по одежде странника, что прибыл в их окрестности и по какой-то причине сразу же отправился на поиски Дилюка. Громкий голос ворвался в кабинет без стука. — Здравствуйте, вам письмо, — прозвучало прямо с порога, заставляя Дилюка поднять свой уставший взгляд выше. Юноша с каштановыми волосами и веснушками на лице протягивает навстречу руку, в которой держит конверт. — От кого оно? — Голос красноволосого хриплый из-за бесконечной бессонницы и усталости. Рагнвиндра немного бесит эта доброжелательная улыбка, с которой смотрит на него неизвестный. — Оно.., — парень чуть замялся, сжимая бумагу в руке. Его лицо нахмурилось, создавая между бровями складку. — Знаете, этот человек просто однажды подошёл ко мне, и спросил, буду ли я здесь проездом. — Торговец встал ровно, немного отряхиваясь. — Это было достаточно далеко отсюда. Я ответил тогда, мол, да, должен, и меня попросили, чтобы я нашёл Вас и передал это письмо Вам. Ну, а мне не трудно, — чешет волосы на затылке, неловко улыбаясь. — Это письмо от мистера Альбериха. — Его лицо становится серьёзным. Вновь протягивает вперёд руку. Тёмные глаза, наблюдавшие за незнакомцем, распахнулись от удивления, а тело самостоятельно вскочило со стула. Дилюк подорвался к юноше и, не вымолвив даже звука, выхватил у него письмо. «Неужели…» — В его голове мигом завертелось много мыслей. Трясущимися от внезапного нервоза руками, Дилюк распечатал конверт, доставая записку, и, наказав парню закрыть изнутри дверь, глазами уже впечатался в первые строчки, узнавая знакомый почерк. Кажется, его желудок от волнения сжался. «Ты счастлив?  Пожалуйста, будь в порядке. Я надеюсь, ты продолжаешь любить себя.  Навсегда твой Кэйа. P.s. Я буду любить тебя даже после смерти.» Дилюк перечитал письмо трижды. Так мало слов. Трепет в животе сменился тянущей болью. — Что с ним? Где он..? — Тихий голос обратился прямо к человеку, что стоит по правую руку. Та маленькая надежда, что всё время теплилась внутри так долго, потихоньку угасала с каждой секундой от кошмарных мыслей, что застилают разум. «Я буду любить тебя даже после смерти» Тяжело. Рагнвиндру всё сильнее хочется увидеть эти ярко-синие волосы, что в душе он ассоциирует с морем, кристальные глаза, в которых всегда было тепло для него. Он вспоминает до боли знакомый силуэт, и он вновь застыл перед глазами. Письмо сжалось в кулаке и Дилюк соврёт, если скажет, что его глаза не начинают слезиться. Незнакомец сменил свой, казалось бы, сначала весёлый настрой, вероятно, понимая детали. Этот юноша над чем-то задумался, прежде, чем отвечать на вопрос. Он сжал губы, словно знает что-то, что хочет сказать сейчас, но не хочет. В итоге прокашливается, сжимая руки в замок. — Мистер Альберих… Перед моим отправлением сюда мне стало известно, что этот человек покончил с собой два месяца назад, — Говорит тихо. Но этот отвратительно впечатавшийся в голову еле слышный голос только что разбил вдребезги все надежды. Дилюк жмурится с такой силой, что под веками являются цветные пятна, и сжимает челюсть, резко, с шумом вдыхая воздух. Больно. Его еле бьющееся сердце рассыпается в пыль, образовывая дыру. — В нашем городе пошёл слух, что синеволосый незнакомец частенько заседал в барах, рассказывая буквально каждому бармену о каком-то дорогом ему человеку, и о том, как ему жаль, что кое-что решил и теперь не может поступить иначе. Не знаю, о ком шла речь, но думаю, что на самом деле он по-настоящему любил этого человека. Дилюк молчит. Его уши заложены, а внутри чёрная дыра и лишь одно желание — исчезнуть. И в его душе жизнь пала.