Их брачный договор

Со вкусом украшенная гостиная в благородном синем цвете была погружена в темноту, кроме области у камина, что радовала глаз тёплым цветом, а душу уютом. Под умиротворяющий треск огня в комнате находились двое. В одном кресле, перекинув ноги на подлокотник, сидела девушка: лицо её было расслабленно, а взгляд затуманен содержанием книги, что была в ее руках. На бледной коже девушки играл свет огня, так что даже в обычно мрачно-равнодушных глазах фиалкового цвета сейчас играли яркие искры фуксии. Иссиня-чёрные волосы перекинуты на грудь, но все равно спадали водопадом практически до пола. — Нам следует развестись. Не отрываясь от книги, не изменившись в лице, произнесла она в тишине. Её собеседник замер, напрягся на мгновение, а затем хмуро ответил, впрочем, тоже не поднимая взгляда от своих бумаг: — И как моя драгоценная супруга пришла к такому нелепому выводу? — Гершем, не язви, — уголок её четко отчерченных губ дрогнул в намёке на усмешку. — Я не язвлю, дорогая моя, просто желаю тебя понять. Ещё вчера ты выбирала нам парные украшения, а сегодня требуешь развод — парадоксально, свет очей моих. — Гершем, — негромко, но угрожающе. — Серсея, — с издевкой. Повисло молчание. Девушка отложила книгу, села так, чтобы видеть своего супруга, и уставилась на него недобрым взглядом. Гершем был хорошо сложенным мужчиной с благородными чертами лица, но и в нем был некий недостаток на взгляд знати — кожа медного оттенка. Сейчас он наконец оторвался от книги учёта, с хлопком её закрыв, лучезарно улыбнулся ей, хоть и было видно, что взгляд зелёных глаз за очками ничуть не настроен позитивно. На самом деле Гершем испытывал одновременно злость и смятение. С чего бы ей так поступать? — Ты помнишь наш уговор? Или требуется позвать нашего нотариуса, чтобы он освежил твою память? — Я все прекрасно помню, Эрса. Но ты, конечно, можешь перечислить основные пункты, — наблюдая за тем, как закипают её болота пурпура, насмешливо ответил мужчина. — Брак на год… — …с оговоркой на продление, — добавил Гершем. — С оговоркой на продление, — раздражённо повторила Эрса, — Вмешательство в личную жизнь запрещено, без исполнения супружеского долга… — …с исключениями и… — оскалился мужчина довольно. — Да, — оборвала его супруга, — И разрыв брака по обоюдному согласию… — Заметь, по «обоюдному», — хмыкнул он. — …либо при появлении возлюбленного, — уже бросая в сторону мужа молнии, закончила Серсея. Гершем вальяжно устроился в кресле, поправил очки и откинул прядь каштановых волос со лба. Взгляд его был холоден и напряжен, этот разговор его порядком подбешивал. — И что же?.. Хочешь сказать, что у тебя появился возлюбленный? — Да, мой милый, — она склонила голову набок, рассматривая его (по крайней мере на вкус Серсеи) прекрасное лицо, — Так что я желаю развода. — И кто же этот счастливец, Эрса? — спросил он с улыбкой на лице и участием в голосе, — Я бы хотел с ним познакомиться. — Зачем тебе это, Гер? — её губы скривились. — Я должен знать в чьи руки передаю ту, с кем нахожусь в браке вот уже шестой год. Да, так и было. Контракт, рассчитанный на год эти двое продлевали уже несколько раз, так что Гершем был уверен, что в скором времени нужда в этом глупом контракте отпадёт, ведь даже второй пункт давно уже стал слишком условен. Серсея предполагала, что так и будет. Этот мужчина слишком упрям, а его желание держать все под контролем вечно доводило её до исступления… хотя нет. Обычно он был тактичен и заботлив, только в такие моменты эта его черта начинала действовать ей на нервы — в остальном же… В остальном Гершем был нежным мужем, интересным собеседником и преданным другом. На кого же Эрса его променяла? — Это женщина, Гершем. Мужчина на секунду, всего на секунду, он потерял власть над своим лицом: взгляд его стал пустым, а лицо окаменело. Женщина! Какими словами передать насколько он был в шоке — она ушла не к другому мужчине, а к женщине! Черт возьми… — Я не ослышался? Женщина? — его брови иронично изогнулись, — Тогда я тем более желаю познакомиться с этой… неординарной личностью. Как знать, может я сумею составить вам компанию? — под конец лицо его заволокло мраком и повеяло лёгкой жаждой крови. — Благодарю за заботу, дорогой, но мы не нуждаемся в третьем лишним. Как и в твоём одобрении, — она скептически на него посмотрела, перекрестив руки под грудью, — Я просто расторгаю контракт и брак. Гершем опустил взгляд на игривый вырез её домашнего платья, поднял вновь к недовольному лицу и заявил: — Браки в Империи разрываются либо по обоюдному согласию, либо по приказу Императора. Ни того, ни другого ты не получишь, Эрса. Девушка бросила ещё один уничтожающий взгляд в сторону супруга, поднялась, захватив книгу, и со словами: «Ещё посмотрим», — покинула комнату. «Да, дорогая», — ответил ей в спину супруг с самодовольной миной на лице, но стоило двери захлопнуться, мужчина мгновенно потемнел лицом. Вся ранее продемонстрированная уверенность и язвительность исчезли в мгновение, его разум заволокли мысли, что метались в ужасе. Как бы он ни пытался держать эмоции в узде — сердце Гершема ломалось вдребезги. Последующие дни после этого разговора прошли сумбурно. Серсея пыталась уговорить мужа, а Гершем в свою очередь ловко избегал её и всех её поползновений в сторону нерушимости брака. Одновременно с этим он искал эту женщину, ради которой его дражайшая супруга решила разрушить их славный брак. А затем пришёл приказ Императора: Гершема отправили на фронт. Серсея узнала об этом от слуг, когда Гершем уже собирался к отъезду. — И ты мне ничего не сказал!.. — ворвалась она в его кабинет. Мужчина, стоя над столом с документами, повернул в ее сторону голову, а затем вновь отвернулся к бумагам. — А разве тебе есть дело до этого? — ровный тон отдавал холодом, так что Серсея даже не знала, что так режет её сердце — сам голос или слова. — Почему ты… так говоришь?.. — пара прядей выбились из причёски, а шаль сползла с плеч, предавая её виду ещё более растерянный вид, — Может я и хочу развестись, но… ты мне все также дорог. — Дорог, говоришь… — рука его дрогнула, — Тогда за что ты так со мной?.. — он посмотрел ей прямо в глаза. Закатное солнце обагрило комнату в алый цвет, каштановые волосы Гершема будто были заляпаны кровью и лишь его глаза переливались холодной зеленью. — Я… просто… — на глаза навернулись слезы ведь Эрса не знала, как ответить ему, — Прости… Но умоляю, не будь так холоден. — Эрса, — он приблизился, — Душа моя, я тебя покидаю, — он прижал её к двери, — Молись небесам, чтобы меня привезли в гробу, — он впился в неё безумным взглядом, — Ведь тогда ты наконец освободишься от меня и этого брака. Гершем не знал куда себя день от нахлынувших эмоций, что копились в нём с того злополучного разговора. — Гер… Он щёлкнул ручкой двери, так что опора у Серсеи за спиной исчезла, и она начала стремительно падать в коридор, но Гершем придержал девушку за талию, а затем захлопнул дверь перед её носом. Они спали в разных комнатах. А ведь до сих пор, как бы сильно ни злились друг на друга, даже после того злополучного разговора о разводе, он отказывался покидать её. Эрса прорыдала всю ночь, а Гершем покинул имение ещё до первых лучей солнца, лишив её шанса попрощаться. И никто не скажет ей как нежен был его прощальный поцелуй — последнее, что он оставил ей перед уходом, изможденной слезами. Пока Гершем находился на фронте, неся ответственность главы рода, Серсея не теряла времени и получила разрешение Императора на развод. Как же? Все предельно просто. Это была вторая жизнь Серсеи. В первой её жизни она любила видеоигры и читала все, что только могла: от новелл и до многотомных романов. И после своей нелепой смерти из-за разлитого масла около железнодорожных путей она оказалась в одном из этих романов, название которого даже не запомнила. Сюжет был банален, главная героиня попадает в иной мир и обладает святой силой, а главный герой, конечно же наследный принц, влюбляется в неё. По развитию сюжета они попадают в множество передряг, укрепляя свою любовь. Ну, а главная героиня ещё и лишних воздыхателей успевала цеплять. Гершем был первым среди «лишних». Его любовь была всеобъемлющей: он заботился о ней, поддерживал и помогал, не обо всех его добрых деяния героиня знала, ведь… такова была его искренность — он делал потому, что хотел, не ожидая ничего взамен. Этот путь «третьего лишнего» и «просто хорошего друга» привёл его к разрушению. Нет, он не возжелал разрушить мир, не пытался убить одного из влюблённых… это же Гершем. Его феод пришёл в упадок, он потерял смысл в жизни, а затем и саму жизнь. Зато он защитил святую деву, свою возлюбленную, и её счастье с другим мужчиной. Серсея же… её не существовало в романе, ни единого упоминания. Серсея принадлежала достойному роду аристократов, но из-за провальной политики в бизнесе её семья понесла огромные потери. Быть может это, а может остатки симпатии той девушки, что читала о Гершеме в романе, но… Серсея стала инициатором этого договора о браке. Как бы удивительно это ни звучало, но Серсея была знакома с Гершемом с детства, и они постепенно становились друзьями, — с её инициативы — проводя все больше времени вместе. Как позже девушка думала, о Серсеи не было ни единого упоминания просто потому, что они были знакомы, но не имели таких близких отношений как сейчас, а затем её семью и вовсе ждал крах — так, больше в жизни Гершема она не участвовала. Сейчас же она носила его фамилию и… ребёнка под сердцем. По её плану они заключили договор, по которому Гершем получает супругу и от него отстают все окружающие, а она же получает Гершема и успех для будущего семьи. Всё было идеально: они продлевали договор, так как обоих все устраивало. Серсея ожидала появления святой, после чего они бы по обоюдному согласию расторгли договор и все прекрасно. Она не надеялась занять место в его сердце, но… за эти годы дружбы… было тяжело не вмешиваться в личную жизнь, проявляемая с обеих сторон доброта и забота… приправленная алкоголем и… второй пункт договора изжил себя. Да, супружеский долг периодически исполнялся. Почти стабильно всегда. И да, все были довольны… Но беременность! Развод с ребёнком в браке? Вопрос наследования? Позволить наблюдать ребёнку за тем, как его отец волочится за чужой женщиной? Да ещё и приводя к краху весь род… Нет! Серсея не могла этого позволить. Так что развод она посчитала самым благоприятным вариантом. Искать на стороне мужчину для спектакля ей показалось слишком проблемным, поэтому она обратилась к подруге и по совместительству врачу-алхимику — Элише. Врач с блеском в глазах согласилась на эту авантюру, не раздумывая. Таким образом она и пришла к тому разговору о разрыве с Гершемом. Серсея знала, что скоро грянет война, но не ожидала, что так внезапно. А он ничего не сказал… Узнала от слуг, что муж уходит на войну!.. Но хоть это и было страшно, хоть его слова и были безумно болезненными, она знала, что Гершем вернётся живым через четыре года. Третий год войны является началом сюжета книги. Серсея решила воспользоваться этим шансом и отправилась к Императору. Ей были ведомы события книги, которыми она и воспользовалась, получив в награду развод. Эрса немедленно покинула столицу в компании с Элишей и отправилась на задворки Империи, о которых и речи не шло в романе. Что до Гершема? Отправившись на фронт, его ожидал путь в несколько недель, который он с первой секунды провел в муках. Как только за плечами остались врата имения, Гершема постигло чувство вины и сожаления, что он так её покинул, наговорив глупостей… Ему нужно было заставить её все объяснить — лучше громкая ссора, чем глухое молчание. Гершем начинал писать письмо сотни раз за этот путь, но так и не сумел подобрать слов: в нем кипели противоречивые чувства. Он был обижен и раздосадован, зол и печален, он не понимал её и считал, что имеет право ожидать от неё первого шага… Но это все блажь. Гершем понимал, что желает как можно скорее вернуться и поговорить — а упадёт он ей в ноги или заключит в объятия дело десятое. Как только он оказался в лагере, прибыл гонец Императора. Пришёл приказ. — …итак, именем Его Величества — Гершем Циммерн, князь Хенриш, и Серсея Циммерн, княгиня Хенриш, урожденная графиней Никастро, отныне разведены… Гонец говорил что-то ещё, а Гершему казалось, что он уничтожен. Что же для князя значила его супруга? Их представили друг другу ещё в детстве, тогда, конечно, и речи не шло о каких-то глубоких романтических чувствах, но… она казалась ему трогательно милой. Ему, маленькому Гершему, нравилось с ней играть, они проводили много времени вместе и эта её лёгкость, искренность заставляли его все больше и больше привязываться к девочке. А затем его родители погибли… Хотя Гершем даже тогда понимал, что им в этом помогли. Тогда ему, ребёнку на пороге отрочества, пришлось столкнуться с проблемами взрослого мира. Возвращение в феод, недружелюбные старшие родственники, а затем стремительный отъезд в Академию, ибо угроза нависала уже над его собственной жизнью. Тогда он забыл о той прелестной девочке, дочери друзей его родителей, но… В один вечер, ещё до Академии, пришёл его слуга и принёс три письма. — Прошу прощения, молодой господин. Мне удалось найти только эти три письма. Они от юной леди дома Никастро. Остальные, я полагаю, были утеряны… Позже Гершем узнал, что большую часть его корреспонденции уничтожали старшие, но это совсем другая история. Эти три письма были не просто не последовательны, они были написаны в разные времена года, но эта забота о нем, волнение, попытка поднять настроение сильно отпечатались в его сердце аккуратным почерком «с любовью, Ваша Эрса». Так и началась их многолетняя переписка. Они не виделись вплоть до его выпуска из Академии, который Гершем, впрочем, приблизил на два года, сдавая экзамены экстерном. Когда же он вернулся, то встретился с ней. Ей было пятнадцать, а ему шестнадцать. Он помнил её милой маленькой девочкой, а сейчас перед ним стоял немного нескладный, но привлекательный подросток. Она ещё не была женщиной, но её тело постепенно приобретало плавные изгибы. Хотя, ему это было и не важно. Он встретил друга после долгой разлуки, встретил ту, что поддерживала его. Он встретил Эрсу, заглянул в ее пурпурные глаза, почувствовал её запах и как будто только сейчас вздохнул полной грудью. Он потратил год. Целый год он потратил, чтобы подвести её к нелепой мысли о договорном браке: как бы он ни старался, Гершем ощущал эту непробиваемую стену между ними, которая мешала искренне признаться Серсеи в чувствах. Еще и финансовые проблемы в ее семье как раз на руку… Так что он поступил глупо, но, как ему тогда казалось, очень умно. И вот. Развод. По приказу Императора. Гершем не мог покинуть фронт. Он не мог переиграть ситуацию. Она его обставила. Земля уходила из-под ног, а сердце оглушило разум, заходясь в безумном ритме от безысходности. Гершем был сломлен. — Почему «Эрса»? — скучающе спросила Эшли. — О чем ты? — хлопоча по дому, отвлеклась на подругу Серсея. Врачу вовсе не был интересен ответ на этот вопрос, просто ей порядком наскучило безделье. — Ну, там… Не «Сея», не «Сесе», а… это «Эрса»? — воодушевилась Эшли от реакции подруги. — Потому что это все скучно и мне вовсе не подходит. Буквы из середины имени — достаточно оригинально. — Хм… — Эшли опустила подбородок на скрепленные руки, — Так оригинально, что совсем не в твоём духе… — Угх, спасибо… — соболиные брови Эрсы встретились у переносицы от воспоминания о том, кто же придумал ей это прозвище. Уже больше трех лет прошло, как она покинула Гершема, но, как оказалось, слишком много в её жизни было с ним связано… Война закончилась три месяца назад. Это на год быстрее, чем в романе… Как бы Серсея не отказывала себе в попытках узнать о жизни Гера, Эшли, замечающая её жалкие потуги, услужливо подкладывала подруге новостную газету каждый раз, когда там было малейшее упоминание о князе. — Мама, — мальчик трех лет подошёл к Серсеи, — Я прочитал книжку, — протягивая детскую книжку с картинками сказал он. — Умница, Эцель, — женщина потрепала сына по голове, — Позже расскажешь, о чем была книжка. — Да, мама, — ребёнок улыбнулся. Эль был копией матери: чёрные прямые волосы, форма глаз и ушек, но было в нем многое и от отца. Улыбка и три родимых пятна — одно за правым ушком, другое на левом плече и третье на запястье правой руки. Все три пятна были одинаковой формы: маленькие шестиконечные звезды. Серсея полюбила их с Гершемом дитя, как только узнала о беременности, когда Эль родился — у неё не было сомнений насчёт имени. Она знала, какие имена для наследников приглянулись Геру. Эшли очень ей помогала все это время: следила за тем, как протекает беременность, приняла роды и помогала с младенцем, а также по домашним делам. Серсея давно отвыкла от домашней работы, ведь в этом мире она была аристократкой. В деревне Серсея нашла себе занятие: стала преподавать в местной школе. Эшли же помогала местному врачу, так что устроились они довольно неплохо. Эцель хорошо ладил с окружающими, так что можно было подумать, что он копия Серсеи в детстве — немного наивный и милый ребёнок — но Серсея видела, что это юное дарование довольно коварно и интуитивно манипулирует как ровесниками, так и взрослыми — в такие моменты она узнавала в нем Гершема. В очередной вечер, возвращаясь домой, где её ждали Эшли и Эль, Серсею настигла ужасная тоска. Она часто вспоминала о днях, проведённых с мужем, о их юношеской переписке, о том, что возможно все могло бы быть иначе. Но эти новости… Как и в романе Гершем поддерживал святую во всем, значит, как и в романе он в неё влюблён. Это причиняло ей боль. — Эль, Эшли, я вернулась, — снимая обувь у порога крикнула внутрь дома Серсея. Ответа не последовало. Серсея внутренне напряглась — в доме было непривычно тихо — она прошла внутрь и… чуть не испустила дух. В комнате спали двое: её маленький Эль и мужчина. Он был все также статен, но приобрёл какую-то худобу, лицо… было уставшим и повреждено шрамами, а в каштановую гриву закрались седые пряди. — Гершем?.. Мужчина медленно открыл глаза, приложил палец к губам и аккуратно поднял ребёнка, отнес в его комнату и вернулся. Серсея все это время приходила в себе, преодолевая панику. Он упал в кресло, что стояло по дороге в комнату ребёнка и пристально уставился на… бывшую жену. — Давно не виделись, душа моя, — негромко проговорил он. — Как… ты?.. — все ещё не сообразив, что спросить в первую очередь, начала она, — И почему здесь?.. И с Элем… На его губах появилась усмешка, которая значительно искривилась из-за шрамов. — Я пришёл ещё днем. С мальчиком была твоя… «возлюбленная»? — из него вырвался короткий смех, — Твоя подруга меня узнала и решила дать мне время провести с сыном. Я хотел устроить тебе сюрприз. — С сыном?.. — Эрса побледнела. — Ты же не думала, что сможешь это скрыть?.. — Да… Даже в мыслях не было, — она медленно опустилась в кресло напротив, еле держась на ногах. Гершем не сводил с неё глаз. Она была также прекрасна. Как знать… пошло ли ей на пользу материнство или это от долгой разлуки? Гершем не знал, но… — Я пришёл сюда не из-за гнева, Эрса, — он рассматривал ее обессиленный вид, — Я хочу поговорить. — И, о чем ты хочешь поговорить? — конечно, он пришел сюда не ради неё… зачем бы? У него уже есть его истинная любовь, — Нам нечего обсуждать. — Я буду уважать твоё решение, — его голос стал немного уставшим, но проникновенным, — Однако, мне нужны причины твоих действий… Я хочу понять тебя, — он потер глаза с настолько глубокими синяками, что, казалось, они сливались с темнотой комнаты, — Мне жаль… Жаль, что так поступил, что не поговорил… За то, «что» наговорил, — он поднял на нее свои изумрудные глаза, — Я поверю тебе. Только скажи, как есть… Серсея не ожидала такой реакции. В духе Гершема было прийти и вернуть её обратно любой ценой, или… так ей казалось. Он всегда казался ей властным, иногда жестоким, но… Когда дело касалось ее… Она не могла предугадать поведение Гера. — Я не… — начала она с явной агрессией в голосе. — Эрса, — остановил он её жестом, — Нам ведь правда надо поговорить. Давай я заварю нам чай? Как ты любишь — ромашку с мёдом. И мы поговорим. О нас, о нашем сыне. Эцэль чудесный… — Эрса не могла отвести от него взгляд, а мужчина уже оказался подле её кресла. Не касаясь её, Гершем стоял на одном колене и нежно ей улыбался, хоть шрамы значительно кривили его: — Эцэль догадался, что я его отец… Должно быть, ты рассказывала обо мне?.. — Да… — сдерживая внезапно подступившие слезы, ощущая тревожное напряжение во всем теле, тихонько ответила она, — Я и не собиралась скрывать от него правду… Какую-то её часть. Гершем отправился на кухню. — Только не исчезай, пока я буду занят чаем, — фыркнул мужчина. Гершем заварил чай, как и обещал, её любимый, и за чашкой чая свершится разговор, который должен был произойти гораздо раньше. Разговор почти сразу начал набирать громкость, так что Гершем отправил слугу за Эшли, а когда та пришла, он с Серсеей отправились к реке. Разговор был долгим и эмоциональным, а восход солнца они встретили сидя в траве. У них не было сил после столь выматывающего диалога, так что они просто молчали. Гершем рассказал о своих эмоциях, о том, что считает неправильным в своём и её поведении. Серсея не знала, что ей стоит рассказывать, но с каждым его словом, она начинала верить, что… он действительно поймёт. Тогда она и решила, что… Если есть такая расчудесная святая, то почему бы и не быть такой, как Серсея? И рассказала, затем расплакалась, она давилась ядом, пока говорила о святой, а в конце опустила голову, не зная, как же он отреагирует. — Эрса… Сначала, я хочу тебя успокоить — вся помощь, что я оказал святой — лишь плата за услугу. У неё дар ясновиденья: это она помогла тебя… вас найти, а остальное… — он взял ее лицо в свои ладони, нежно поглаживая по щеке, — Тебе было тяжело. Ты умница, но… Хоть прошлого не изменить, я правда хочу, чтобы дальше мы поддерживали друг друга. — Я… не уверена, но… — Серсея положила свою лапку на его руку, — Мне кажется, что ты единственный с кем… я готова говорить об этом… о будущем и о… — она потерлась щекой о его ладонь с улыбкой, — О нас. Тогда, разрешив недопонимание, что были между ними, они обнялись и упали на траву, рассматривая звёздное небо, которое постепенно окрашивалось в розовые цвета. Что было дальше? Они вернулись в дом, где им на встречу выбежал Эцель. Как и говорил Гершем, мальчик догадался, что этот мужчина его отец, но оказалось, что Гершем не дал точного ответа на этот вопрос, так что его сейчас дала Серсея. Эцель отнёсся с недоверием к незнакомому мужчине и не сразу стал называть его отцом, но Гершем упорно старался завоевать доверие сына, что ему в конце концов удалось. Они поладили, а Эль, к удивлению, быстро забыл, что папа какое-то время для него был «каким-то дядей». Конечно, Серсея с Эцелем переехали в княжество, а Гершем, заваленный работой, всегда находил время для семьи. — Как думаешь, это нормально? — с сомнением голосе вопросил князь у супруги. — Давай не будем паниковать раньше времени, любимый? — достаточно нервно ответила княгиня. — Чай, дорогая, — напомнил ей мужчина, — Я и не переживаю. Скоро будет Эшли, она скажет точнее. В конце концов, Эль не жалуется ни на что и… похоже даже не заметил этого. — Боже, лишь бы он был здоров!.. — прошептала Серсея. На этой фразе в комнату вошла задорная алхимик и сразу направилась к своему крестнику. Осмотрела ребёнка, повернулась к родителям чада и спокойно возвестила: — Не переживайте, такое бывает. Это врождённое — гетерохромия. Цвет глаз формируется у детей в среднем до двух лет, но бывает, что и в три года меняется. Угроз для здоровья нет, скорее всего это досталось ему от одного из ваших предков. Серсея выдохнула, а мужчина мягко сжал её плечо, тогда женщина положила свою ладонь на его. — Мама? Папа? — к ним подбежал сын, — Что-то не так? — Нет, солнышко, все хорошо, — нежно улыбнулась ему мама. — У тебя теперь один глаз как у меня, а другой как у мамы, — опустился перед сыном на колено отец, — Подайте зеркало! Смотри, не заметил? У Эцеля заблестели глаза — один пурпурный, а другой изумрудный. После этой истории в главном зале имения рода Циммерн, что владели княжеством Хенриш, появился семейный портрет. Хотя меньше, чем через четыре года пришлось вновь заказывать картину. В семействе Циммерн случилось пополнение в лице маленькой княжны Лилит. Но это уже совсем другая история…