Низменные желания

— Это какой-то страшно дурацкий кошмар… — Кошмар или… воспоминания? «Неунывающая панда По; Кунг-фу Панда 2» Поудобнее усевшись за обеденный стол, я внимательно огляделся, по-новому осматривая огромный зал-гостиную. При свете дня гостиная стала выглядеть еще больше и просторнее в целом. Высокие потолки, светло-бежевые тона, общий стиль и компоновка кричали о дороговизне всех окружающих меня вещей. Не только дороговизне, но и хай-теку, который пока у меня в голове умещался с трудом. Ясину был привычен тонкий, толщиной с два указательных пальца, робот-пылесос, который бесшумно «проплыл» мимо меня, моя пол и собирая невидимую для меня пыль. А зеркало, в которое я прошлую ночь пялился, выдавало на своем отражении данные о погоде и сегодняшнем траффике. Хм, по мне так бесполезно, но технологично, и «понтово». Впрочем, заглядывая в память Ясина, я видел много того, что сейчас для людей было обыденностью, а в моей прошлой жизни это было или ноу-хау, или вообще концепт. — А вот и я. Приятного аппетита, братик. — передо мной опустилась тарелка с двумя онигири, покрытых яичницей-глазунью. — Спасибо большое! Приятного аппетита. — И тебе! — позитивная и жизнерадостная сестра села напротив меня, начав сноровисто орудовать вилкой, ножом и палочками. Удивительное разнообразие, но Юми, благодаря своей любви к готовке и образованию, приучила нелюдимого Ясина пользоваться разными приборами для кухонь разных стран и народов. Сидя и смотря на одуряюще вкусную еду (и как только смогла простые два блюда превратить, по запаху, в кулинарный шедевр), я радовался нелюдимости Ясина. До вчерашних событий, старший брат Юми вел и в самом деле аскетическую и затворническую жизнь. Отделываясь дежурной улыбкой и дежурными фразами, Ясин никогда подробно не обсуждал с сестрой планы, цели, мечты и желания. Память подкидывает ассоциативную картину того, что Ясин воспринял смерть всей родни очень… болезненно, заработав несколько психологических проблем и психических болячек. И эти недуги не позволили нормально социализироваться молодому японцу. Впрочем, сестра была и остается очень добрым и наивным человеком. Ведь даже эти дежурные фразы, слова и ответы смогли докачать «Доверие» до 78 единиц, то есть почти до потолка. — Кушай, братик. А то остынет. — Да, конечно. — отрезав вилкой кусочек простой глазуньи, я опустил ее в рот… и чуть не застонал от кайфа. Так готовить нельзя, невозможно. Привычный мне кусок жаренного желтка оказался… я даже описать не могу. Яичница будто таяла у меня во рту. Да вкус простой, но такой вкусный… — Восхитительно. Очень вкусно. — проглотив еду, я тут же отрезал еще один кусочек, а палочками на отточенных рефлексах оторвах кусок риса от онигири. Да, их принято есть руками, но хочется смешать два блюда. — Ссссспасибо! — покрасневшая до свекольного цвета девушка уткнулась в тарелку, продолжая спешно поглощать завтрак. Саваки Юма Изменение уровня Доверия на 1 единицу Текущий уровень Доверия — 79 единиц (Примечание Системного духа: Доверие можно зарабатывать разными способами. От хвальбы, которая выглядит искренне, до постоянных разговоров, моральной поддержки и помощи. Доверие также можно потерять при откровенной лжи, отказе в помощи или нетипичном поведении, к которому не привык ваш собеседник). Системное уведомление моментально проскочило перед глазами и тут же исчезло, оставляя про себя неприятное воспоминание. Но глаза и мозг уже привыкли к этим символам. Будто очки дополненной реальности носишь. — Это тебе спасибо. А… — Да, точно. Держи. Я его держала у себя, пока ты неважно себя чувствовал. Врачи тебе вкололи очень много лекарств, в том числе и обезболивающих. Сказали, что ты можешь быть… не в себе. — перед моей тарелкой положили небольшую черно-матовую прямоугольную пластинку размером семь на два с половиной сантиметра и толщиной в сантиметр. Вот еще один хай-тек из этого будущего. Смартфон 2058 года или на современный манер Смарт. Почему такое название… ну, тут все просто. Доверившись памяти этого тела, я подхватил пластинку, прижав два больших пальца. Секунда, и пластинка окрасилась в темно-синий цвета, а затем, я растянул его, превратив невзрачный кусок то ли стекла, то ли пластмассы в девятидюймовый тончайший планшет, где тут же стали загружаться иконки программ, уведомлений и календаря с записной книжкой. Очень технологично и удобно. Единственный нюанс — без камеры. И то потому, что Ясин не привык ими пользоваться. И это самая бюджетная версия смарта. Топовые версии могли растягиваться чуть ли не в любой девайс и имели множество разных полезных функций. — Вот как… а что кололи то, не знаешь? — проверив личную и ученическую почту, а затем контакты и единственный мессенджер, я невольно захотел поцокать. Было не просто пусто, а девственно чисто. В рабочей почте лишь переписка с преподавателями и сданные проекты. Непрочитанным было лишь уведомление от экзаменационного комитета о том, что моя защита экзаменационного проекта переносится на третье апреля 2058 года, в среду на 11:00. Ну и сообщение по мессенджеру от упомянутого Мией Каваши-сенсея о том, что мой перенос согласован и он всячески желает мне выздоровления. — Мне не выдали никаких документов, кроме заключения о твоем обследовании. Само заключение было неутешительным. Будто… будто ты уже очень долго и сильно болеешь. Это же не так, братик? С тобой все будет хорошо? — Мия… — сестра и в самом деле была святой наивностью и дурочкой в одном лице. Зато, поминая немалый для простых смертных капитал и жадность окружающих, я представляю, что может произойти… Блин, жалко, что у меня память фрагментами скачет. Было бы легче, имея перед собой все воспоминания предыдущего владельца тела. — Конечно, со мной все будет хорошо. Но придется все-таки полноценно проверить здоровье. — Да, конечно! В здоровом теле — здоровый дух, братик. Я помогу тебе! У меня есть знакомый врач в клинике и… — девушка подскачила со своего места, и, резко обойдя стол, стала усиленно передо мной подпрыгивать, а красивое лицо девушки изобразило боевого хомячка. Я не шучу. Эти надувшиеся щечки, серьезные и решительные голубые глаза, губки бантиком. Очень мило. — Ххахахаха! Ты такая милая, Юми. — подняв руку, я погладил мягкие, нежные и шелковистые темные волосы, отчего девушка покраснела до такой степени, что аж пар повалил из ушей… стоп, серьезно? Пар из ушей… — Яяяя… мне надо помыть посуду! Приходи в себя, братик! Или погуляй! — последнее предложение звучало уже из кухни, а крик был окрашен паническими нотками. ВНИМАНИЕ Уведомление повышенной важности Саваки Юма Изменение уровня Похоти на 2 единицы (6/3 = 2) Текущий уровень Похоти — 3 единицы Изменение уровня Влюбленности на 1 единицу (3/3 = 1). Применены моральные устои. Текущий уровень Влюбленности — 13 единиц Изменение уровня Доверия на -2 единицы Текущий уровень Доверия — 77 единиц (Примечание Системного духа: НАЧАТА ЗАГРУКА ИНФОРМАЦИИ ПО МОРАЛЬНЫМ УСТОЯМ). Моральные устои — ряд моральных, этических, нравственных или психических норм, которые позволяют/не позволяют развить те или иные виды сексуальных особенностей, навыков, фетишей. Также особенности могу помочь/помешать развитию отношений с вами. Моральные устои могут быть дополнены, сокращены, изменены или полностью отменены. Также доступно создание новых Моральных устоев, в том числе и сексуальной направленности. Все моральные устои создаются/меняются/сокращаются только под повышенным моральным/физическим воздействием. Или с помощью методичного изменения взгляда собеседника с помощью Воли, Разума, Доверия и Демонической Похоти). Моральные устои Саваки Юмы: 1. Праведная девственница — девушка ждет принца на белом коне, которому она будет готов подарить первую ночь нежной любви. Особенности: коэффициент эффективности повышения сексуальных навыков и развития «Похоти» и «Влюбленности» снижен в полтора раза не от возлюбленного. 2. Жесткое клановое воспитание — девушку готовили к межклановому браку на протяжении всего детства. Правила и порядок были вбиты с розгами, а отношения с мальчиками пресекалось на корню Особенности: коэффициент эффективности повышения сексуальных навыков и развития «Похоти» снижен в полтора раза. Коэффициент «Влюбленности» не подлежит увеличению (исключение — назначенный кланом жених) кроме случаев повышенного эмоционального переживания (положительного или отрицательного). Моральные устои 1 и 2 образуют синергию, дополняя друг друга. Да уж. С каждой секундой все сложнее и запутаннее. Впрочем, демон Мефистос советовал мне жить и не напрягаться. Вот и буду я сейчас жить и не напрягаться. Все равно, ничего путного я сейчас сделать не могу. Надо сориентироваться в новом мире и понять, как жить дальше. — Я тогда прогуляюсь! — Хорошо. Жду к ужину! — сквозь звук воды из кухни ответила Мия. Одевшись в повседневную одежду темных цветов и ветровку, я покинул свой новый дом. Осака оказалась красивым городом. Огромным городом, где центр — это как огромная Москва-сити, только раз в двадцать больше по площади, а окраина — двух-трехэтажные дома частного сектора, где строили в основном в японском стиле, как я видел в аниме, или в современно-европейском стиле, как наш дом. Мы проживали в очень небедном округе Торикайсима, на правом берегу реки Ёдо, недалеко от набережной. Все дома, улочки и аккуратно подстриженные деревья сакуры кричали мне, что я попал в сказку… или аниме. Слишком яркие цвета, слишком много солнечного цвета. А лепестки сакуры, устилающие часть дороги выглядели так, будто они должны там расти. Ни одного помятого или завязшего лепестка. Удивительно. И не хотелось портить такой прекрасный вид. Пройдя пару улочек и, ориентируясь по своей памяти навигатору в смарте, я вышел на набережную реки Ёдо. Огромное количество маленьких парков объединялись в большой лесопарковый массив с пляжами, спортивными площадками и кафешками. Очень уютно и комфортно. Присев на лавочку, я зажмурил глаза, наслаждаясь теплым солнцем, которое согревало меня в достаточно прохладные пятнадцать градусов тепла. Эх… хорошо. Только в сон… клонит… Я чувствовал… я ничего не чувствую. Что со мной… где я? Попытка вдохнуть воздух, повернуть голову, открыть глаза оказалась неудачной. Лишь черное, все черное. И тихо, очень-очень тихо. Что это за место… Попытка вспомнить, как я оказался в таком непонятном месте, вызвала лишь очередную пустоту. Никаких картинок воспоминаний, слов, голосов. Ничего. А может, я брежу… но отчего. Или как? Непонятно… Стоп… дежа вю. Я уже ощущал что-то такое. Буквально вчера, когда я оказался в этом мире. Пик! Пик-пик! Пик-пик! Пик-пик! Очень знакомый звук будильник. Я что, опять куда-то попал. Резко открыв глаза, я увидел знакомый потолок. Очень знакомый, но какой-то другой. И также темно… Оглянувшись, я понял, в чем дело. Потолок был больше и выше, потому что я был меньше. Одетый в голубую пижаму с самолетами, я… мои руки выглядели лет на девять-десять максимум. Детские руки и ноги. Что за сон…. — Аааа! — пронзительный женский крик заставил меня вздрогнуть. Взрослый женский крик. — Мама… — мой голос невольно дрогнул. Мама… мама Ясина. Голос точно ассоциировался с голосом матери Встав, я выбежал из комнаты. Тот же самый коридор, только с несколько другим интерьером. Та же самая лестница, только перила были вырваны с мясом. — Да что здесь за чертовщина происходит… Спускаясь по лестнице вниз, я увидел… — Бхггг… — с трудом сдержав рвотный позыв, я с ужасом и дрожью в коленях уставился на мечту мясника абстракциониста. По всюду лежали части тел вперемешку с кровью, органами и костями. Одежда незнакомых людей лоскутами была раскинута по всему залу, где не было ни одного места, где остался бы чистый, без капли крови паркет. И все это подсвечено теплым освещением ламп, добавляя еще больше тошнотворности в атомсферу. — Хыххх… хнык, хнык. — тихий плач доносился из двери, ведущую в кухню. — Мама? — от страха, животного страха, я описался. Неприятный запах мочи ударил в нос, ухудшая общее состояние. Нужно бежать, звонить в полицию или… еще кому-нибудь, но мне было так страшно, что я смог пищащим голосом позвать маму Ясина. Плач только усилился, вызывая ужас с каждым надрывным всхлипом. Собрав все свое мужество в кулак, я сделал первый шар в море крови и трупов. — Шмяк! — неприятный звук от попадания пижамного носка в тряпку, пропитанную кровью. — Нет… нетнетнетнет! Уходи. — тихий плач перешел в безумное бормотание. — Мам? — Шмяк! — я наступил в непонятную кучу крови, мышц и органов, отчего звук стал еще более жутким и противным. — Уходиуходиуходи! — голос повышался с каждым моим шагом. Будто ее держали в заложниках… Темный проем, кухня. Большая кухня, наполненная самой разной техникой и утварью. В центр стоял большой стол для готовки. Вся кухня была идеально чистой, без единого пятнышка. — Уходи! В углу кухни, забитая в угол, свернулась калачиком взрослая копия Юмы. Очень красивая копия Юмы, одетая в простую ночнушку. — Мамочка… — УМРУ ТВАРЬ! УБИЙЦА! МОНСТР! — Аа! Меня толкнули и ударили о столешницу с такой силой, что воздух покинул легкие, а глаза поволокло тьмой. — ЧУДОВИЩЕ! МЯСНИК! УМРИ! УМРИ! Тело пронзила страшная боль. Острая, в районе живота. Потом еще одна боль. Боль за болью. Рот наполнился солёным и горячим… а тело стало замерзать. Нет… нет, за что. Я не хочу умирать! Я же ничего не сделал! — ХАХАХАХА! Да, я убью тебя! Соши выживет, Юми выживет. А ты, ублюдок, СДОХНЕШЬ! — словно сквозь вату, доносился до меня обезумевший голос. Еще удар, а затем я почувствовал, как что-то врезается в мой глаз… — А! — Молодой человек, с вами все хорошо? — Ух… — вытерев слезы и пот со лба, я осознал, что это был кошмар. Очень жуткий кошмар… — Молодой человек? — Да, простите. Со мной все хорошо. Сон нехороший приснился. — Оу. — подошедшая пожилая японка радостно улыбнулась, и отправилась восвояси. А у меня были дрожащие руки, потное тело и… мокрые штаны… Твою мать, этой какой-то кошмар, а не попадание.