Привет , Кеша...

      Утро начинается не с кофе, а с мании преследования. Кеша сегодня так и не уснул, ведь всю ночь ощущал на себе красные глаза. И ведь таблетки уже не помогают. Что делать дальше он не знает, ведь если расскажет Рубинштейну, то вернётся снова в белую и холодную палату. Боже, как же он ненавидел её… Парень ещё раз перевернулся на другой бок и посмотрел на своего брата. Почему ему так повезло? Он умен, у него есть человек, который его любит, Серёжа жил с родителями и даже смог попрощаться с отцом. В конце концов, он здоров. Почему все проблемы достались именно Иннокентию? Чем он так провинился? Вот только перед кем? Судьбой? Богом? Высшими силами? Да, блять, кем? Почему жизнь так не справедлива к нему… Разумовский прикрыл глаза и вдруг услышал скрип окна. Он немного приподнял голову и увидел как тот человек с перьями пробрался в квартиру. Он не отводил взгляда от Олега. Сверлил его своими зловеще-красными глазами будто бы чего-то ждал.       — Не тронь его, — прошептал тот и Серёжа замычал. Брат закрыл рот двумя руками. Черт! Не хватало еще кого-то разбудить. Это всего лишь галлюцинация, он не может навредить никому. Человек с чёрным телом осторожно вынул блестящий предмет из себя. Нож? Кеша занервничал. Это кошмар! Этого нет… Человек сел возле Олега и осторожно огладил его щеку. — Пожалуйста, — дрожащим голосом, сказал тот и это существо перевёл взгляд на парня, а потом снова опустило глаза на Волкова. Видимо, это и был сигнал к действию. Чёрный человек с красными глазами занёс нож над головой, а потом со всей силы ударил прямо в сонную артерию Олега. Кровь полилась фонтаном и даже попала на лицо Кеши. Вмиг его руки оказались в крови, а сам он стоял возле Волкова и держался за рукоять ножа. Это был он. Он убил Волкова. — Нееет, — Кеша подскочил с кровати и начал вопить во все горло. Сережа и Олег безумно перепугались, а парень просто сидел, вцепившись руками в волосы и громко ревел.       — Эй, братик, ты чего? — Разумовский осторожно приобнял со спины его, как вдруг почувствовал, что Кеша в него вжался. Он трясся, как осиновый лист на ветру. Парень так сильно вцепился в брата, пытаясь укрыться от кошмара, что Серёжа почувствовал боль в боках. Завтра сто процентов будут синяки. — Эй, тише. Все хорошо?       — Прости, я не хотел, — тараторил тот и ещё сильнее вжимался в брата. Словно ребёнок, которого обидели другие дети. Сережа осторожно начал гладить рыжие волосы и продолжал успокаивать брата.       — Держи, — вдруг сзади послышался голос и Кеша замер. Слезы в миг перестали течь по ег щекам. Он ослабил хватку и повернулся в сторону голоса. Это Олег… Он жив. Но ведь… — Попей воды, я тебе ещё туда валерьянки капнул, — парень осторожно отпрял от брата и посмотрел пустыми и красными глазами на Волкова. Так значит это был просто кошмар… — Кеш? — Разумовский кивнул и дрожащими руками взял стакан в руки, после чего сделал несколько глотков.       — У тебя ещё есть сигареты? — всхлипывая, произнёс тот и Олег кивнул, после чего они все втроём пошли на кухню. Сережа сразу же пошёл ставить чайник, все равно они не уснут. Кеша уселся возле окна и открыл его на форточку, ему явно нужен свежий воздух, а Олег пошёл искать сигареты.       Почти полчаса они сидели в тишине и просто наблюдали как Кеша трясущейся рукой выкуривает очередную сигарету постепенно приходит в себя. Что произошло этой ночью, не знает никто. Единственное, что они выпытали из Разумовского то, что ему приснился очень реалистичный кошмар, но о его содержание он не хотел говорить. Возможно это и к лучшему. Причем для всех. Ведь Иннокентий сам не понимал, почему черный человек с красными глазами выбрал Олега, ведь он… Ведь Сережа важнее. Он его брат. Почему Олег? Но, благо, все это уходило в сигаретном дыму, который приносил чувства спокойствия и умиротворения.       — Кеш, таблетки, — зевая произнес Сережа и сделал глоток уже остывшего чая, после чего положил голову на плечо Олега и прикрыл глаза.       — Да, помню я, — сказал тот и затушил об тарелку бычок, после чего слез с подоконника и пошел в общую комнату. Оттуда, из тумбочки, он достал контейнер, который доверху был забит разными пластинками и баночками с лекарствами. Рубинштейн даже не скрывал, что Иннокентий к тридцати посадит либо желудок, либо печень, потому что побочка у всего этого была просто адская. А самое главное, что ему нельзя было прерываться в приеме совсем, ведь притупляя одну болезнь, новая начинала просыпаться. Вот так и получилось, что на протяжение четырнадцати лет он, каждый божий день, обязан выпивать по таблетке. Поначалу организм сходил с ума от такого графика, но человек привыкает ко всему, поэтому сейчас намного легче.       Кеша открыл зеленую крышку и посмотрел на стеклянную баночку. Эти лекарства были для Сережи, вернее… Сережа должен был воспользоваться ими, чтобы усмирить Иннокентия в его припадке, а потом отправить назад в психушку. Парень закусил губу. Как же ему хотелось выкинуть ее, но он не мог. Если у него будет сильная истерика, то кто-то может пострадать. Так что пусть будет. Для их же безопасности. Кеша продолжил искать дальше свои лекарства и вдруг выудил нужную пластинку. Одна таблетка. Замечательно. Кажется, сегодня придется ехать к Рубинштейну. Улыбка спала с лица Разумовского и тот выдавил последнюю таблетку и пошел на кухню. Сережа уже тихо посапывал на плече у Олега, обнимая при этом его за талию, а тот же в свою очередь пялился в окно.       — Отвезешь сегодня к Вениамину Самуиловичу? — сказал тот, подходя к раковине и наливая в стеклянный стакан холодный воды.       — Окей, без проблем, — прошептал тот и осторожно привстал со стула. Сережа недовольно замычал, но почувствовав, как его поднимают на руки, он расплылся в мягкой улыбке и прильнул к груди Волкова. Сердце билось так спокойно и ритмично, что парень моментально вырубился под его стук. Кеша же остался на кухне. Спать он вряд ли сегодня захочет.

***

      Иннокентий почувствовал как его кто-то тормошит за плечо. Он бы врезал тому человеку, ведь впервые за несколько месяцев парень смог поспать без кошмаров, но он был так вымотан, что сил хватило только на то, что бы послать этого бессовестного человека, да погрубее.        — Кеш, вставай, — Олег тяжело выдохнул и продолжил трусить парня, тот же кое-как разлепил глаза и тут же понял, что он в кровати… В его глазах было великое удивление, а Волков лишь на это улыбнулся. — Ты уснул на кухне, а я притащил сюда. В общем, одевайся. Сережа позвонил твоему врачу и тот назначил встречу. Она через час.       — А это сын маминой подруги? — поднимаясь на локтях, произнес тот и потер все еще красные глаза. Голова болела жутко, а живот предательски урчал.       — Сережу вызвали на встречу с предполагаемым спонсором. Так что… — вдруг Олег замолчал, всего на несколько секунд, но почему-то Кеша сразу понял, что это не просто так. — Едем вдвоем.       — Ух, я и ты, запертое помещение, — с игривой улыбкой произнес тот и осторожно провел рукой вдоль всего бедра к животу парня. Олег напрягся и словно ошпаренный вскочил с кровати, а Кеша же беззвучно сматерился. Да что с ним такое? Вроде бы и понимает, что так нельзя шутить, но как говорится в одной известной песне: «Но что, если жажда делать зло, стала чуть сильней чем я» — Ты в душ, я могу помочь, — с ехидством в голосе произнес тот и Волков показал средний палец, после чего действительно пошел в сторону ванной комнаты.       Кеша с победной ухмылкой встал с кровати и подошел к зеркалу. Растрепанный, с отекшим лицом. Прям мистер секс. Парень выдохнул и полез в шкаф за линзами, но с ужасом обнаружил, что он положил их в пустой контейнер. Как вообще можно было забыть налить раствор… Видимо сегодня без них. Дальше Иннокентий достал с верхней полки большую черную толстовку с красным драконом. К слову, в полне симпатичную. Парень накинул на себя, а потом надел первые джинсы, что попались под руку. К этому же времени вышел и Олег из душа.       — Так быстро? — парень замер в проходе и посмотрел на Кешу, как на призрака. Он даже не отреагировал на тупой подкол в свою сторону и единственное, что он смог вымолвить, это хриплое:       — Ты очень похож на него, — Олег с пустыми глазами подошел к шкафу достал оттуда черную водолазку с брюками. Слишком близко. В этот момент Волков стоял неприлично близко. Между ними образовалось какое-то космическое напряжение, которое чувствовал каждый. В какой-то момент Кеша проклял себя за ту стрижку, за то, что одел без проса чужую вещь, ведь закупился же своими. Да вообще за все. Зачем он вообще это делает? Зачем так ведет себя? Одному Богу известно. Хотя Разумовского нельзя было назвать религиозным, но иногда он молился. Он умолял всевышнего помочь, спасти, но снова и снова видел страшные картины пред глазами.       — Олег, я… — Волков просунул голову в водолазку и повернулся в сторону Кеши. На его лице читалось раскаяние, но перед чем? Парень действительно не понимал, хотя… Разумовские когда-нибудь сведут его с ума. Он с Сережей иногда не справлялся, а тут еще и его брат. Складывается впечатление, что с приходом этой чертовой повести, жизнь Волча разделилась на до и после. Как бы он хотел вернуть все назад, но, увы, не может.       — Пошли в машину, — сказал тот и накинул на себя теплое пальто, после чего направился к выходу, оставляя Кешу одного в квартире.       Парень уже хотел уходить, как вдруг услышал тихий скребешь когтей по стеклу. В горле пересохло и он застолбинел. Меньше всего ему хотелось поворачиваться, но что-то все-таки заставило его направить свой взор на окно. Снова этот черный человек, только в этот раз его держали в воздухе большие крылья ворона .Он просто смотрел на парня и что-то шептал, а в глазах его горели языки пламени. В голове взбрели образы старой квартиры и горящего дивана. Именно с него все началось и продолжается по сей день. Разумовский демонстративно отвернулся от галлюцинации и направился к выходу.

***

      Переднее сидение. Кеше нравился большой обзор на дорогу, да и в целом тут, с ремнем безопасности, было как-то спокойно. В конце концов, в старой волге чувствовать себя в безопасности в принципе было сложно, но поскольку это единственный транспорт, Кеша даже слова не сказал.        До больницы они добрались почти за час и не разу никто из них не вымолвил слова. С каждым днем напряжение между этими двумя росло в геометрической прогрессии и не видел его разве что слепой, ну или Сережа.       Парень вышел из машины и осторожно закрыл за собой дверь, ведь ему казалось, что если он хлопнет ей, то Волга развалится к чертям собачьим. Входя во двор, он почувствовал, как его ладошки запотели, а сердце начало громко-громко стучать. Нет, он не вернется в этот ад. Войдя в белое здание, в горле парня пересохло. Слишком знакомые коридоры, из которых не сбежать без пропуска персонала. А он пытался в подростковом возрасте. Как раз таки тогда и был принято решение отпустить его домой на несколько дней и это стало худшим решением в его жизни…       — О, кто вернулся? — с насмешкой в голосе произнес кудрявый парень с черными волосами, после чего Кеша повернулся в сторону говорящего и тяжело выдохнул.       — Поэт, тебе что, разрешили по коридору ходить? — улыбаясь, произнес он и скрестил свои руки на груди, как вдруг почувствовал резкий удар по лицу. Такой сильный, что Кеша свалился на пол. К парням сразу же сбежались санитары и схватили Поэта, который уже сидел сверху и бил парня так яростно, что даже мужчины в синей форме не сразу смогли оттащить его. В глазах потемнело. Иннокентий почувствовал как его пытаются поднять, но ноги совсем не держали. В какой-то момент он почувствовал, как полностью теряет контроль над своим сознанием и проваливается в бездну.

***

       — Похоже, у него сотрясение, — по отцовски глядя на Разумовского, произнес Рубинштейн и перевел свой взгляд на Олега. — Это только моя вина, Поэт шел на поправку и я дал ему немного воли, кто же знал, что так закончится? — он потер переносицу уселся за массивный деревянный стол. — Как он себя чувствует?       — Вроде не похож на психа, — Волков повернул свою голову на кожаный диван, где лежал парень. — Только кошмары мучают и он постоянно норовится выбесить кого-то.       — Ну, для Кеши это норма. Все санитары страдали от его подколов и шуточек, а вот насчет второго… — врач снова перевел взгляд на рыжего парня. — Он живет в кошмарах много лет и это невозможно вылечить, увы. Он занимался с лучшими психологами страны, но они не проходили, — Вениамин достал из кормана карту и откатившись на стуле чуть назад, открыл ей сейф и достал оттуда пластинку таблеток. — Честно, я до конца не верил, что он так долго сможет оставаться в здравом уме.        — А какие вообще были прогнозы? — с ноткой волнения в голосе, произнес тот и Рубинштейн тяжело выдохнул.       — Если честно, то нулевые, — мужчина встал с кресла и подошел к окну. — Он самый интересный случай за все мои годы работы и то, что он держится, это великое чудо. Сам не понимаю как. Самоубеждение, эффект плацебо или еще что-то… Но он действительно молодец. Честно, я даже восхищаюсь силой этого юноши. И не только я.       — Марго? — само сорвалось с губ Олега и Рубинштейн повернулся к нему.       — Да, верно. Она даже после того как ушла из больницы, интересовалась им и если бы Кеша сам не попросил не говорить ей ничего, то…       — Я так и знал, что она первое время расспрашивала обо мне, — открывая глаза, произнес тот и перевел затуманенный взгляд на Вениамина. — А личную жизнь пациентов обсуждать неприлично, доктор, — улыбаясь, произнес тот и Рубинштейн издал тихий смешок.       — Ладно, ребят, идите. Надеюсь, что мы с вами увидимся не скоро, — сказал тот и Олег встал, после чего, не смотря на все отпирания, схватил птицу на руки. Раз уж деваться было некуда, то Иннокентий приложил свою голову к чужой груди. А ведь сердце Олега и вправду звучало так убаюкивающе и успокаивающе. Так… По-родному…